32

Обезумевшее чудовище с бездной неудовлетворенной похоти внутри. Игривый монстр со сломанными мозгами, раз на ум ему приходит мысль, что в этом положении я смогу что-то с ним обсудить.

— Чего молчишь? — достает меня он, произнося это на ушко и, судя по резкому запаху сигаретного дыма — выдыхая его в него же. Скотина. Его вторая рука путешествует под моей юбкой, поглаживая бедро. Теплые пальцы проводят линии вверх и вниз, забираясь все выше и выше с каждым разом. Пока не добираются к моим трусам и не нажимают там большим пальцем на определенную точку, отчего через мой позвоночник проходит мучительная но приятная дрожь и я резко выдыхаю. Затем я слышу смешок мне на ухо, и, вздрогнув, поднимаю голову с его плеча.

— Послушай!

— Да я и так очень жду, когда ты уже мне что-нибудь скажешь, Цветкова. — звучит его издевательский голос.

Я отстраняюсь и хватаю его за запястье, пытаясь остановить его.

Его ответный холодный взгляд хищника, направленный на мое лицо, заставляет сердце задергаться от тревоги. В насыщенных темно-зеленых глазах отражаются тени и всполохи света от вывесок рядом и проезжающих мимо машин.

— Ну и? Продолжай.

— Поехали домой. — говорю быстро я. С ума сойду, если он будет так издеваться надо мной в машине, когда за окнами ходят куча людей. И среди них может вскоре оказаться либо мой брат, либо девочки, либо еще кто-то.

Он едва приподнимает подбородок.

— Не могу. — будто бы с легким сожалением произносит он, отводя взгляд. — Я выпил, пока ты спала. Меня лишат прав, если я сяду за руль, Цветкова.

Я моргаю, во все глаза глядя на него. У меня было какое-то странное ощущение, что он выглядит как-то непривычно, а теперь я думаю, что… он пьян? В самом деле у него легкий румянец на лице, какой бывает, когда выпьешь или смущаешься. Но он не умеет смущаться. Значит… Боже, пьяный профессор, я в самом деле вижу это собственными глазами? Ну, он неплохо держится, но явно слегка под градусом.

Не сдержавшись, я хватаю его за лицо, заставив поднять его вверх и вернуться взглядом ко мне.

У него даже появляется снова легкое удивление в глазах.

— И сколько ты выпил? — интересуюсь я.

— Достаточно много. Нужно ж было чем-то развлечь себя, пока ты увлеченно смотрела сны.

Да уж и впрямь должно быть много. Потому что даже в отеле недалеко от водохранилища он и близко таким не был, хотя выпил, как мне казалось, прилично.

Боже, какое приятное ощущение, когда трогаешь его лицо. Мне хочется провести пальцами по его губам, чтобы пощупать их как следует, потрогать его прямой красивый нос, дотронуться до ресниц… Обычно я не очень люблю пьяных мужчин. Даже впервые напившийся на своих проводах в армию родной брат, вел себя, как глупая свинка, потерявшая где-то случайно свою мужественность и харизму, тупо ржущая над всем вокруг и говорящая заплетающимся языком, а потом блюющая в чей-то пакет. Хотелось его тогда придушить или добить, чтобы не мучился и не позорился еще сильнее.

Но профессорское “достаточно много” остановилось на грани между чем-то забавным и той чертой, которую вообще никому не стоит пересекать. Он выглядит таким расслабленным. Словно только очнулся от сна. Таким безопасным.

Не выдержав, я наклоняюсь к его губам и тихо целую, под его внимательным взглядом. Затем еще раз и еще раз, осторожно лизнув языком, а потом, увлекшись, сама углубляю один из последующих маленьких поцелуев, взяв на себя всю инициативу. Наслаждаясь его мягким языком и вкусом какого-то алкоголя, смешанного с сигаретами.

До моих ушей доносится немного напряженный выдох чудовища. Его рука, путешествующая у меня под юбкой, и про которую я совсем забыла, внезапно, словно обретая какую-то дьявольскую силу, обнимает меня за талию и со всей дури вдавливает в тело чудовища. Насадив меня на его достоинство посильнее и выбив из груди весь воздух.

Ой.

Он внезапно переворачивает меня на сиденье спиной, ожив. Я падаю с глухим стуком на обивку, а монстр черной тенью нависает надо мной.

Блин, кажется, я немного ошиблась. Пьяный профессор, это, конечно, выглядит мило, но не стоит забывать, что за этим красивым и привлекательным личиком скрывается прежнее долбанутое похотливое чудовище, сколько бы алкоголя он в себя не влил. Нифига не безопасное. Это был обман.

— Блин, Цветкова. — произносит он с каким-то сожалением, убрав ладонью выбившиеся ему на лоб пряди. — Я ведь хотел остановиться на этом.

На этом? Он про тот короткий секс, который случился только что?

— Ну… ничего страшного, если это случится еще один раз? — смущенно произношу я. Ну, в принципе, ведь и впрямь ничего страшного. Пока я сидела на нем, то успела снова возбудиться. В принципе, это даже можно назвать первым разом, когда я сама оказалась согласна на секс, без уламываний и прогибаний с его стороны. Чудеса какие-то. Забудем, конечно, что усадил на себя он без моего согласия… ладно. Сейчас я реально готова к этому всеми фибрами своей души.

— Да правда что ли? — с какой-то неуловимой иронией усмехается он. — Кто сказал про один раз? Цветкова, меня правда неплохо научили контролировать себя и сдерживать желания. — с этими словами его рука гладит меня по щеке, а затем большой палец давит на губы. И не успеваю я ничего понять, как он проникает мне между зубов в рот и гладит мой язык, пока я в шоке хлопаю глазами на этот достаточно пошлый жест. — С тобой — я особенно стараюсь. Но когда я выпил, это становится очень сложным занятием.

— И сколько тебе раз надо? Можем договориться же? — интересуюсь я, мысленно просчитывая, на сколько меня может максимум хватить. Я просто не хочу отступать и оставлять неудовлетворенным внезапно возникшее желание у меня. В кои-то веки. В ответ это чудовище выпрямляется и немного закатывает глаза вверх.

— Цветкова, дело не только в количестве. Забей. — он заправляется, застегнув штаны и расслабленно откидывается на сиденье, докуривая остатки сигареты и, приоткрыв окно, выкидывает ее. Пока я в шоке смотрю на него. А в чем дело-то тогда, а? Меня что, секса лишили только что? Что за хрень… это ведь он всегда давил на меня, а когда я начала соглашаться — дал внезапно заднюю?

Он прикуривает снова следующую сигарету, и, запрокинув голову, закрывает глаза. Затем произносит:

— Судя по транзакции в спортивном магазине пин-код с моей карточки ты запомнила. Тебе лучше пойти и дальше развлекаться со своими друзьями. На сегодня разойдемся, хватит.

— Ща. — вырывается у меня с возмущением, когда я сажусь и поправляю на себе белье и юбку. Нет, все-таки, напившийся профессор — та еще свинка. Не знаю даже, что хуже, если бы он ржал и блевал в пакет, как мой брат, или то, как он сейчас себя ведет. — Во-первых, мы не договорили. Во-вторых, я впервые настроена продолжать, а тебе это стало внезапно неинтересно?

Он косится на меня.

— Завтра спокойно договоришь. Цветкова, я-то настроен на все. Просто не хочется потом снова угрозами заставлять тебя продолжать встречаться. Меня устраивают те отношения, которые есть сейчас между нами. Поэтому на сегодня остановимся.

— Боже. — не выдерживаю я. — Ты дурак? Я сама согласна на несколько раз. С чего ты должен меня снова угрозами заставлять встречаться? Что там у тебя? Ты что, там красную комнату как в “пятидесяти оттенках” хочешь мне показать? — у меня начинает дергаться глаз. Он не просто та еще свинка, он демонстративно страдающая скотинка, напускающая ненужный туман на разговоры в самый неподходящий момент. Я сейчас остыну и все. Вдруг потом я не смогу повторить это чувство предвкушения и возбуждения? Поэтому я хватаю этого монстра за толстовку и пытаюсь потрясти, а он в ответ устало и мрачно закатывает глаза. — Ну и ладно, показывай давай. В принципе, я не против легкого БДСМ. Там же договариваются о том, что можно, а что нельзя? Мы можем все обговорить.

— Цветкова, меня не напрягает эта чушь. — эта скотинка все еще держит то самое задолбавшееся лицо, отчего мне хочется его стукнуть, чтобы он выкатил глаза обратно. — Если хочешь БДСМ — займемся этим в любое удобное для тебя время. Но не сегодня.

Боже, да что там у него за проблемы, от которых он отказался от своего излюбленного занятия — уламывать меня на секс?

— Я хочу сегодня. — упрямо говорю я, желая раскрыть эту тайну.

Он опускает руку, которой подпирал свое страдающее лицо, и, подцепив ручку на двери, открывает ее. Затем выходит на улицу, а после его рука тянется в салон машины, и, схватив меня за плечо, вытаскивает наружу.

— Эй. — возмущенно говорю я, оказавшись на улице. Пока он осматривается по сторонам, видимо, в поисках кого-то. Заметив у бара моего брата, он кивает ему головой, подзывая. Брательник, заметив это, бросает сигарету и уверенно идет к нам, отчего мое возмущение достигает небес. — Что делаешь-то? Слышишь меня?

Он полностью игнорирует мой вопрос.

— Ну, поговорили? — интересуется мой брат, приблизившись к нам и запихнув руки в карман.

В ответ скотинка подталкивает меня к брату в объятия.

— Развлекайтесь дальше. Я поехал по делам.

С этими словами профессор собирается свалить куда-то в другую сторону от своей машины, а я, резко вдохнув побольше воздуха, бросаюсь к нему и прежде чем мой брат успевает меня поймать, обнимаю руками тело чудовища, вцепившись в него, как клещ.

— Блин, коза! — реагирует мой брат возмущенно, схватив за заднюю часть топа. — Ты совсем нажратая берегов не видишь. Отпусти уже своего мужика отдохнуть, все нервы ему вымотала. Устроила тут бразильский сериал, блин, то изменил он тебе, то в драку лезешь, теперь это.

Это я-то вымотала?!

— Я пойду с ним. — бормочу я возмущенно.

До меня доносится “цык” чудовища.

— Тебе лучше ее забрать. — говорит он моему брату. — Она пьяная и меня домогается.

— Так, блин. Сюда иди, пьянь. — ругается брат, покрепче хватая меня за шкирку. Видимо, братская забота о чести сестры просыпается в нем после слов скотинки, вот только он не в курсе, что это чудовище уже успело поприставать ко мне и добиться тесного слияния тел. А теперь строит из себя черт знает кого. — Коза, слышишь? Руки разожми.

— Нет. Я пойду только с ним, ни с кем другим не пойду.

Брат устало смотрит на чудовище, взгляд которого я сейчас не вижу.

— Отвези ее домой, а?

— Ну, не знаю. Уверен, что хочешь поручить это дело мне? — слышу я его усмешку.

— Да блин, кому еще? Давай. Вы встречаетесь, она скучала, так что проведите побольше времени вместе. Дела перенесешь. Или Саше ее отдать? — фыркает брат и отпускает мой топ. — Мне не нужны ее истерики очередные. Занимайся. — он поднимает руку в прощальном жесте, и, развернувшись, уходит к бару.

Оставив нас вдвоем, пока я удовлетворенная своей победой, сжимаю тело скотинки в своих объятиях. Кажется, я чувствую, как он опускает на меня взгляд.

— Цветкова. — слышу я его голос через шум машин рядом и звуков ночного города. — Тебе действительно не стоит много пить. Нарываешься на проблемы.

— Ну и куда пойдем или поедем? — радостно интересуюсь я, проигнорировав его замечание про выпивку. Победа в этом сражении за возможность остаться с этим чудовищем, все еще приятно бурлит крохотными пузырьками счастья в венах.

Затем я задираю голову, все еще продолжая обнимать профессора. На всякий случай. Вдруг он еще решит убежать, пока я не очень хорошо соображаю.

В отличие от меня, у него лицо весьма мрачное. Даже кажется, что его глаза темнее, чем обычно. Почти не могу разглядеть их привычную зелень. То ли он не позаботился о красивой маске для меня, думая, что я не вижу его, то ли он чем-то недоволен.

— Ты поедешь к себе домой, Цветкова, я тоже к себе. — словно над чем-то подумав, отвечает он мне. — Вызову тебе такси.

— Я не сяду в него.

— Вряд ли. Я просто вырублю тебя и уложу.

— В таком случае, когда я очнусь, я все равно приеду к тебе домой. — не сдаюсь я. Однако, я бываю очень упертой, оказывается, когда мне нужно. — Буду стучать в дверь, пока ты не откроешь. А если уедешь в другое место — буду звонить твоей маме или сестре. Или отцу. И узнаю, где ты находишься сейчас. Ты от меня не отделаешься.

Пока я это говорю, чудовище поднимает руку к лицу, закрывая его. Затем у него вырывается странная усмешка, а после он внезапно тихо начинает смеяться. Я, замолчав, хмуро смотрю на эти красивые пальцы, закрывающие другую не менее красивую часть его образа, и слушаю его не очень уместное веселье.

Отсмеявшись, он опускает с лица ладонь. Затем открывает глаза все с тем же темным выражением в них.

— Это так забавно слушать. — произносит он. — Цветкова, у тебя вроде был инстинкт самосохранения. Куда делся-то? Утопила в бокале? Ты прекрасно знаешь, кто я, и если я говорю, что тебе не стоит оставаться со мной и пойти к друзьям — тебе действительно следует прислушаться ко мне. Или тебе по какой-то причине это непонятно?

— Но я соскучилась. — бормочу я. Это мой единственный аргумент.

— Ты просто пьяная. — подводит итог в ответ на мои слова он. — Ладно, давай иначе: эта поездка по делам была крайне сложной и изматывающей. Я не планировал видеться с тобой сегодня, чтобы отдохнуть, но мне пришлось приехать и уделить тебе время. Мне нужно успокоиться, ясно тебе? Сбросить напряжение. Завтра увидимся нормально. На большее меня сегодня не хватит.

Я поджимаю губы в ответ.

— Нет, не ясно. С кем сбросить напряжение, блин?

— Я не про секс. Успокойся.

Ну хорошо. А то меня чуть не разорвало от негодования.

— Почему-то для встречи и фоток с той родственницей тебе не нужно было отдыхать и успокаиваться. Какого черта ты избегаешь именно меня, а?

— Блядь. — внезапно вылетает у чудовища, отчего мои брови поднимаются вверх. — Потому что мне на нее плевать, Цветкова. Для меня она, как мебель, так понятнее? Она просто существует, ты пользуешься ею по назначению и тебя она совершенно не колышет, не вызывает ни желаний, ни чувств. В отличие от тебя.

— Твое отношение к родственникам крайне отвратительное. — замечаю я мрачно. — Но, так, к слову, вообще-то я иногда злюсь на свою мебель. Так что какие-то чувства она во мне вызывает. Тем не менее, я не поняла почти ничего. Если ты устал и раздражен, разве не лучше будет пообщаться с близким человеком и сбросить с ним напряжение? Особенно с тем человеком, к которому испытываешь чувства, и особенно, если этот человек не против.

Он опускает на меня взгляд и смотрит, как на идиотку. Как на низшее существо, выползшее из моря в самом начале своей эволюции. У меня и впрямь возникает чувство, что мы говорим сейчас на совершенно разных языках, и что понятно мне — совершенно непонятно ему, и наоборот.

— Если я сброшу на тебя напряжение, то тебе будет сильно плохо, Цветкова.

— И почему же? Тем более, это стоит делать не на меня, а со мной.

Он молча отводит взгляд и достает телефон из кармана, затем что-то набирает в нем. Я заглядываю украдкой в экран. Это приложение такси, и он вызывает машину на мой адрес. Увидев это, я поднимаю руку и закрываю экран ладошкой.

— Я не поеду домой. Сколько раз тебе повторять?

Он смотрит какое-то время на мою руку, затем стряхивает ее с экрана и, как я вижу, отменяет такси и меняет адрес.

— Хорошо, Цветкова. — отвечает он просто, перезаказывая машину и будто надевая себе на лицо прежнюю отрешенную, ледяную маску. — Если ты настаиваешь, то не надо повторять.

Я, отпустив наконец тело этой скотинки, и сложив на груди руки, смотрю на него. Боже, я впервые напала на своего парня и уговаривала его остаться со мной. Однако, это слишком ценное для меня чудовище, чтобы его просто отпускать шататься без меня еще на один день дольше.

И чего он меня гонял? Я уже в курсе, насколько он умеет быть эгоистичным и ненасытным в постели. И что когда он бесится, то огрызается на все вокруг. И пусть, перетерплю. Ну и еще, что он может наворотить дел покруче, если его взбесить… я задумчиво опускаю глаза, чувствуя впервые какую-то тревогу насчет этого. Но, вообще-то, я дел не наворотила. Я не его конкурент и не маньяк, и даже расстаться не предложила. Наоборот в этот раз я пытаюсь затащить его в постель. В чем прикол-то? Блин.

Пока я об этом думаю, возле нас останавливается черное такси. Весьма дорогая машинка, видимо, из самого крутого тарифа. Я дожидаюсь, пока чудовище сядет внутрь и быстренько залезаю следом. Чтобы он внезапно не передумал и не отправил меня одну или не уехал сам.

Когда мы трогаемся, я случайно бросаю взгляд на маршрут на навигаторе, и мои брови приподнимаются.

— Разве мы едем не к тебе домой? Ну, туда, где я жила тоже? — обращаюсь я к чудовищу, устроившемуся с комфортом на сиденье рядом и закрывшему расслабленно глаза. Смотрите-ка на него, озадачил меня, обломал с сексом и спит.

— Нет. — отвечает коротко он.

Я снова задумчиво смотрю на карту.

— Поездка в лес на такси? А в этот тариф входят услуги по закапыванию таксистом тела Цветковой?

У расслабленного лица чудовища мелькает усмешка и он открывает глаза, посмотрев на меня.

— Это правда было смешно, Цветкова. Я просто хочу поехать за город. Там отдыхается лучше.

Он закрывает глаза обратно, а я задумчиво пялюсь на него. Что он, блин, там делать хочет? Надеюсь, это будет дом, а не чистое поле или действительно лес. Какой-то больно далекий маршрут для ночной поездки и последующей прогулки.

Через полчаса я узнаю окружающую местность — это тот самый домик, в который он привез меня, когда похитил. И в котором живет его собака. После этого я тихо выдыхаю. Какое счастье, что это не прогулка по ночному лесу.

Когда таксист уезжает, высадив нас, я едва уворачиваюсь от летящей на меня радостной собаки. Сделав небольшой круг, она возвращается ко мне, но с меньшим разбегом, поэтому я спокойно встречаю ее радость, потрепав за морду и за ушами и присев перед беснующейся псинкой на корточки.

— Я по тебе тоже соскучилась. — говорю я ей дружелюбно. Какая же она прелесть. В отличие от хозяина сегодня.

Эта прелесть тут же бодает меня башкой и я падаю на задницу. Какое счастье, что сегодня не было дождя и я падаю не в грязь. Собака тут же принимается вылизывать мне лицо, а я пытаюсь отбиться от ее морды и языка.

— Фу, блин, прекрати. Ты ешь бедных птиц этим ртом.

В какой-то момент я замечаю, как профессор опускает на нас взгляд и наблюдает за этим безудержным весельем. Почему-то при этом я чувствую себя вторым его домашним животным. Блин.

— Развлекайся, Цветочек. — произносит он, странно обозвав меня и уходит в дом, а я возмущенно смотрю ему вслед. В смысле — “развлекайся”? А наш секс?

***

Немного еще потискав собаку, я поднимаюсь в дом и нахожу ненормального на втором этаже, в одной из комнат. Судя по приятному запаху воды и шампуня, витающему в воздухе, он успел принять душ, и я застаю его как раз в тот момент, когда он надевает на свое чудесное тело что-то черное и спортивное с длинными рукавами.

— Это тебя не спасет. — говорю я ему, а он замирает на секунду, прежде чем расправить низ этой футболки. Затем приподнимает брови.

— От чего, Цветкова?

— От исполнения супружеского долга. — господи, отрежьте мне язык. Почему мне пришло на ум это слово-то? То ли я потихоньку трезвею и просыпается критика, то ли этот дурацкий язык начинает пороть совсем уже даже для пьяного человека наглую чушь. — Так что можешь не одеваться. Только время на раздевание потратишь. Снимай, в общем, все.

На его лице мелькает усмешка. Закончив переодеваться, он подходит ко мне, и, скользнув рукой на талию, наклоняется к моему уху. Ох, он правда так приятно пахнет. Черт, мне бы тоже не помешало сбегать в душ после бара и собаки, прежде чем что-то предлагать. Даже стыдно немного за то, какая я сейчас чушка. Надеюсь, его это не оттолкнет и у меня будет пять минут на душ.

— Заканчивай провоцировать, пока я даю тебе скидку на твое пьяное состояние. — произносит он, оставив на моей шее мурашки от его дыхания. Да и вообще от самого себя. На этого человека даже просто глядя можно возбудиться. А когда он разговаривает и прикасается к тебе — и подавно.

— А если продолжу, то что случится? — закатываю я глаза.

— Можешь проверить, Цветкова, пока я не ушел. Ты уже в курсе, что я недолго буду отнекиваться.

Его рука соскальзывает с моей талии и он выпрямляется, а я тут же хватаю его за рукав.

— Подожди, ты куда-то собираешься?

Взгляд зеленых глаз опускается на меня. Из-за освещения сейчас они кажутся очень яркими, просто обжигающими.

— Собираюсь. Можешь лечь спать или заняться чем-нибудь. Здесь должно быть полно интересных вещей для тебя. Посмотри фильмы, можешь поиграть в приставку. Собаку я забираю, так что с ней развлечься уже не удастся. Или можешь просо поесть. В этот раз тут есть еда. — он выдирает рукав из моего захвата и отходит к гардеробу, закрывая его, а я настойчиво топаю за ним.

— И куда ты?

— Недалеко.

— Блин, а можно подробнее?

— Относительно недалеко и на несколько часов.

Убью его.

— А еще чуть больше подробностей? На дворе ночь, ты что там, грядки вскапывать решил или выгулять свою собаку в такой глуши?

Он немного закатывает глаза, но не так выразительно, как обычно.

— Среди охраны, которую я сюда нанял, есть любители охоты. Мы периодически развлекаемся вместе. Сегодня тоже сходим, раз я здесь.

Боже мой. Я смотрю на него, сдвинув брови. Бедные птички… или за кем этот дикий демон со своей стаей решил отправиться. У него что, в холодильнике еды мало? В противном случае я просто не понимаю, зачем нынче обрывать жизнь животного по собственной прихоти.

Даже теперь не знаю, из-за чего я больше хочу задержать его дома. Из-за того, чтобы выжили птички и звери, или из-за того, что хотела переспать с ним по-нормальному, а не как в машине.

— Послушай. — я снова хватаю его, в этот раз за руку, запихнув свои пальцы между его. — Может, останешься и попробуем что-то новое?

Он хмурит скептически в ответ одну бровь.

— Например?

— Ну… я тебе должна за курсовую. — я нервно чешу свою бровь, затем заправляю выбившиеся волосы за ухо. Блин, мурашки по коже от того, что я ему предлагаю. Затем я замечаю, как край губ чудовища трогает усмешка.

— Цветкова, ты про оральный секс? — чуть наклонив голову, интересуется он. — Или что-то другое?

— Именно про него.

— Мне нужно было уточнить. Я думал, ты про что-то новое для меня. Жаль, но нет. А так бы я остался.

Не сдержавшись, на эту фразочку я шлепаю его по плечу, получив в ответ выразительный фырк.

— Если бы я распускал руки так же часто, как и ты, насколько б долго продлились наши отношения? — интересуется в пространство это чудовище, пока я закипаю.

— Вместо этого ты распускаешь язык!

— Я даже не начинал распускать язык. Кстати, это б было чем-то новым для меня. Хочешь попробовать, Цветкова? Ты — мне, я — тебе.

Я прикрываю глаза, чувствуя, как краснею.

— Да, хочу. Оставайся.

— Не-а. — чудовище внезапно сжимает мою ладошку так, что пальцы пронзает легкая боль, дергая на себя. Другой рукой снова обхватывает меня за талию, притянув вплотную к его обжигающему телу, и оказавшись прямо напротив моего лица. Ресницы этого демона опущены, пока он смотрит на мои губы, будто бы раздумывая — поцеловать меня или нет. Я чувствую, как у меня по мне скользят мурашки от нашей близости, а сердце замирает в предвкушении. Даже несмотря на то слово, которое он сейчас бросил. — Когда вернусь, займемся этим. Уговорила. Просто надейся, чтобы я оказался в хорошем настроении.

— А иначе что будет?

Вместо ответа он все-таки целует меня. Будто бы решив просто заткнуть.

Затем я чувствую, как он толкает меня назад. Я пячусь, все еще принимая его настойчивый, медленный поцелуй, а затем спотыкаюсь об кровать и падаю на нее спиной, а он в этот момент собирает мои руки и прижимает над головой.

Что-то замирает у меня в душе от того, как он рассматривает меня в этот момент. Словно не против разорвать меня. Вместо тех животных, на которых он собирался поохотиться.

— Я вот думаю, Цветкова. Может, перед тем, как я уйду, мы еще разок переспим по-быстрому? — его рука достаточно грубо задирает мне юбку, скользнув по бедру вверх и сжав его. Опустив взгляд, я замечаю, что его штаны в районе ширинки сейчас выпирают.

— Только если останешься дома. — произношу я, морально готовясь к очередному иссушающему марафону.

— Я же сказал — “по быстрому, перед тем, как я уйду”. Ладно, Цветкова. Я подумаю над твоим предложением с одним условием. — пока он смотрит задумчиво на мое распятое на кровати тело, его взгляд становится немного рассеянным и темным. — Не против, если я буду вести себя немного жестче, чем обычно? Тогда останусь. Надолго.

Чем что, блин? Чем обычно?! Я немного округляю глаза. Он и так обычно нагло и бескомпромиссно трахается, выкладывая болт на мои желания и просьбы. Для меня это и так предельная грубость в постели, которую я едва терплю и прощаю лишь потому, что все эти разы он все равно умудрялся доводить меня до пика. И еще потому что я делаю скидку на особенности его характера. Но куда уж хуже-то? Спасибо, что хоть спросил перед этим!

— Да знаешь… ладно, так и быть, иди. — выдыхаю растерянно я. — Подожду лучше твоего возвращения.

— Цветкова, я уже настроился на секс.

— Нет! — кричу я. Боже мой, он и правда идет на поводу у своих желаний больше, чем тренирует терпение. От “Цветкова, ты поедешь домой” до “Я уже настроился” прошло не так много времени! — Зато я не настроилась после твоего условия. Иди и развлекайся. Я пока приму душ, поем и посмотрю фильм. Как-то я немного устала.

Он цыкает, отпуская меня и выпрямляясь.

— Теперь я точно не вернусь в хорошем настроении. Тебе же хуже.

Боже мой, посмотрите на этого обиженного манипулятора.

— Тогда тем более оставь птичек в покое, и лучше поспи. Или посмотри со мной фильм. — говорю я, садясь и поправляя юбку. Чудовище хмуро смотрит на меня.

— Цветкова, лучше уйди. Я могу передумать и правда остаться. Не для сна.

— Я посижу тут. Вдруг ты успокоишься, устанешь и решишь отдохнуть по-человечески.

— Пф-ф. — выдыхает он в ответ, прикрыв глаза. — Ты правда однажды доиграешься, Екатерина.