35

После пар начинается чертов холодный дождь. Мне приходится бежать от института к машине ненормального, которую он по моей просьбе припарковал подальше, чтобы не сеять среди студентов новые слухи о наших отношениях.

Промокнув и продрогнув, я сажусь в машину и смотрю на это чудовище, у которого явно задолбанное лицо. Все мрачные тени мира легли на него, а еще часть спряталась в его взгляде.

— Быстрее нельзя было, Цветкова? Пятнадцать минут с конца пары прошло. — интересуется он, а я закатываю глаза. Ни “не замерзла, дорогая?”, ни чего-то в этом роде. Я уж не говорю про заботливое паркование где-нибудь в другом месте, где не так капает.

— Я просто заскочила в столовую купить кофе. И даже выпила его по дороге. Нельзя, что ли? — интересуюсь я, а лицо этого чудовища мрачнеет еще больше. — Ты что, умрешь, посидев в теплой машине на пять минут дольше? — его брови на этих словах приподнимаются, что вкупе с его выражением производит впечатление, словно я сказала ему что-то не то, отчего я цыкаю. — Что не так?

— Ничего. Я просто спросил, вообще-то.

— Угу. — скептически говорю я. — Куда-то хочешь поехать или отвезешь меня домой?

— Домой ты можешь и на общественном транспорте добраться. — от этого комментария я тоже приподнимаю брови. — Сначала заедем кое-куда. Потом…. — он опускает взгляд на руль, и я вижу, как его брови хмурятся. — У моего отца день рождения. Вечером он отмечает. Я приглашен, ты, соответственно тоже. Мне нужно придумать ему какой-нибудь подарок. Меня это бесит, не хочу думать. Цветкова, займешься?

— Мне нужно быть на дне рождения твоего отца? — в шоке переспрашиваю я. Мы месяц дай бог встречаемся, и я приглашена? Так странно. — Но это как-то…

— Я тоже не хочу туда идти, но надо. Цветкова, там будет много людей. Сольешься с толпой и будешь заниматься тем, что тебе нравиться — вылакаешь весь алкоголь. На всякий случай предупрежу — если нападешь на меня там в приступе ревности, опозорив перед гостями, я тебя скручу, уведу и с той секунды буду трахать тебя месяц, не выпуская из кровати. Делая с тобой все, что не делал до этого и что мне в голову взбредет. Чтобы ты мечтала о том, чтобы я тебе изменил и больше никогда не прикасался. Всем скажу, что не знаю, куда ты пропала. Ясно?

Ненормальный. Я чувствую, как теперь моя морда становится каменной. Во-первых, лакать алкоголь не мое любимое занятие… м-да, ладно. Это не самое странное из его тирады, на что нужно ответить.

— Вчера я напилась случайно. Я обычно знаю свою меру.

— Чудесно. Я тебя просто предупреждаю.

— А можно поподробнее, что ты со мной будешь делать, если я нападу?…

Он переводит на меня взгляд.

— Если так хочется узнать — напади и увидишь, Цветкова. Хотя, если тебе очень хочется узнать, ты можешь попросить меня это сделать и без нападения.

Я хочу знать. Но я не хочу, блин, на себе это испытывать.

— Нельзя было заранее предупредить о дне рождения твоего отца, и что я приглашена? — перевожу я тему. — У меня нет подарка.

— Я пытался тебе об этом написать, пока был в другой стране. Ты меня игнорировала. — отвечает он, а я поджимаю губы. Написать мне в мессенджер и попросить перейти в тот чат он прямо обломался бы, да? — От тебя подарок не нужен. Я куплю. Ты должна придумать — что, потому что я не хочу это делать. — с этими словами он заводит машину и кладет обратно руку на руль. — Ладно. Поехали.

— Может, я сначала дома переоденусь и приму душ? Я со вчерашнего дня в этой одежде.

— Мне сначала нужно в больницу, Цветкова. Потом отвезу до дома тебя.

Я моргаю.

— Что случилось?

Он молча приспускает рукав, показывая мне перебинтованную руку и пропитанные где-то алой, а где-то уже темной, запекшейся кровью, бинты. Мое сердце уходит в пятки от этой картины, и я ахаю.

— Господи! У тебя что, швы разошлись?

— Еще ночью.

— Не трогай. — я аккуратно беру его за рукав, осторожно натягивая обратно, чтобы не потревожить руку лишний раз. На пальцах у меня остаются липкие пятна крови, потому что одежда тоже пропиталась ею. Он так весь день ходил и терпел? Ненормальный. — Почему ты сразу не сказал об этом? Мог бы тогда не ждать меня, а ехать в больницу, я бы не обиделась. Это из-за этого ты меня не стал будить, когда вернулся после охоты? Мог бы просто сказать, а не выпендриваться!

Я выпаливаю это в абсолютно каменное лицо, у которого будто не швы на руке разошлись и льется кровь, а небольшая царапинка на пальчике. Кажется, из нас двоих переживаю больше всего именно я, а не он.

— Мне захотелось тебя побесить. Правда грустно, когда обламывают с сексом? Смотри, Цветкова, я тоже кровоточу, как и ты. Если бы ты мне не отказывала до этого, я бы тебе тоже не отказал и потерпел бы. — у него появляется легкая усмешка, а мои глаза закатываются изо всех сил.

— Заткнись, пожалуйста. Тебе больно?

— Пиздец больно. Даже голова болит, от того, насколько эта боль достала меня. — он едва морщится, а я чувствую жалость к нему. Я видела его рану, и если она разошлась, это должно быть и впрямь крайне неприятно.

— Давай я вызову лучше такси.

— Не хочу на такси ехать. У меня есть вторая рука, чтобы крутить руль. Хотя, сложно делать все одной рукой. Устает за день. Цветкова, вечером подменишь?

— За руль сесть? Но у меня нет прав. — растерянно говорю я. Хотя у меня сейчас такой стресс из-за вида его руки, что я даже допускаю мысль пойти и срочно сдать на права сегодня.

— Нет. Мою руку подменишь? Не за рулем.

Я смотрю на него, пытаясь понять, что он хочет мне сказать. В полном молчании я замечаю, как тенью появляется улыбочка на губах профессора, и до меня начинает потихоньку доходить, что его фразочка, похоже, имела пошлый оттенок.

— Ты дурак? — вырывается у меня. Затем я вздыхаю. Блин, даже побить его не могу — все же, у него рука болит. Вместо этого я прикладываю ладонь к его лбу, убрав волосы. Он мне кажется теплее, чем надо.

— М-м. Оставь. Рука холодная, приятно. — слышу я его голос.

— Езжай быстрее в больницу. У тебя температура. Ты правда ненормальный. Ты должен был поехать туда еще с утра, блин.

В итоге, в больнице я слышу, как на него наезжает и хирург. И по отрывкам фраз, доносящимся до меня, я понимаю, что проблемы со швом начались еще раньше, просто, видимо, ночные прогулки по лесу стали соломинкой, переломившей спину верблюда.

Хм-м… Я думала, что он даже не пустит меня в больницу вместе с ним. Вроде как не захочет показывать свою слабость… Но я здесь, и когда он выходит из процедурного кабинета, то садится на диванчик рядом со мной, и опускает свою голову мне на плечо. Я чувствую, как щеки касаются его темные волосы. Что, блин, с ним? Настолько плохо, что даже его психопатские инстинкты призывают поискать помощи и поддержки у ближнего?

— Как ты? — я неосознанно поднимаю к его лицу руку и глажу по щеке.

— Плохо.

— Серьезно?!

— Да, Цветкова. Достань у меня из кармана телефон и вызови водителя.

— Хорошо. — я обеспокоенно наклоняюсь в сторону, стараясь как-то дотянуться до его кармана, пока он лежит у меня на плече. Блин, это чудовище слишком большое и широкое для меня. Я ощупываю его бедра в поисках телефона, и чувствуя себя паршиво. Потому что возбуждаться, щупая больного человека, которому фигово — это очень некрасиво. Но, блин, мне достаточно прикоснуться к любой его части тела, вдохнуть хоть немного его запах, чтобы испытать приятное чувство, что я отхватила самый вкусный кусок пирога в этом мире.

— Где телефон-то? — бормочу я.

— Где-то там. Поищи. — произносит это чудовище мне прямо в шею, оказавшись лицом в моих волосах там, пока я вертелась. От его дыхания, осевшего на коже прямо там, где артерия, у меня пробегают мурашки по всей поверхности тела, а потом внезапно его язык лижет меня. Я вздрагиваю от неожиданности, сжав в ответ ему бедро.

— Что делаешь-то? Мы в больнице. Боже. — Извращенец чертов. Я ощупываю наспех его задницу, и, не почувствовав там ничего похожего на телефон, отстраняюсь, посмотрев вниз. И вижу гаджет в его руке. — Ты, блин!.. Издеваешься?

Господи, я облапала этого ненормального прямо в больнице. Еще и за задницу потрогала впервые в жизни. Исполнила, так сказать, мечту большинства девушек из института. Но мне даже немного понравилось. Там правда есть что трогать.

…Если бы тут не было персонала, ходящего туда-сюда по коридорам…

— Ой, Цветкова. Забыл, что он у меня в руке. — он снимает блокировку, открывая телефонную книжку, пока я мрачно пялюсь на него, изо всех сил уговаривая себя не срываться на больном человеке. Который, правда, ведет себя больно странно для больного. Найдя нужный номер, и продолжая лежать головой на моем плече, он протягивает мне телефон. — Позвонишь?

Чувство, что меня где-то наебывают… но где? Поджав губы, я забираю его телефон и подношу его к уху. Взгляд случайно падает на его расслабленную позу, а потом застывает в районе пояса штанов. Эм…

— Да, здравствуйте? — раздается в телефоне голос мужчины, а я, растеряв из головы все слова, смотрю на очертания стояка профессора, прекрасно заметного с его-то размерами. Затем, резко подавшись вперед, натягиваю низ водолазки пониже, чтобы это не было заметно и получаю смешок в ответ.

— Э-это Екатерина. — начинаю я заикаться. — Влад попросил позвонить вам и забрать его из больницы… Да, машина тут. Да, адрес… ага. Будем ждать, спасибо. До встречи. Пожалуйста, сделай что-нибудь с этим. — бросаю последнюю фразу я уже профессору, когда сбрасываю вызов.

— Цветкова, с чем?

Нас прерывает открывшаяся дверь и врач, который выходит из процедурного кабинета. Я замолкаю, чувствуя, как краснею, потому что не могу отпустить водолазку ненормального и мы в странной позе. А мужчина, тем временем, останавливается напротив нас и смотрит на Влада.

— Я выписал вам электронный рецепт. Пожалуйста, в этот раз постарайтесь беречь руку и не нагружать лишний раз.

— Хорошо. — отвечает ему профессор. Когда врач уходит, я с облегчением выдыхаю и отпускаю чертову водолазку. Чудовище, проверив телефон и запихивая его в карман продолжает, будто бы ничего и не случилось странного: — Слышала, Цветкова? Позаботься обо мне. — с этими словами он берет мою лежащую на коленках ладошку, подносит к своему лицу и затем я чувствую прикосновение губ чудовища. И отчетливый поцелуй. — Отныне ты моя правая рука.

Я закатываю в ответ глаза.

***

— Я не знаю, что ты можешь подарить своему отцу. — говорю я уже в машине, после нескольких повторяющихся вопросов “придумала, Цветкова?” от чудовища. — Мне кажется, у него все есть? У него же много денег, он может купить все, что угодно себе сам. И я твоего отца слишком плохо знаю.

Профессор впервые за все время сидит рядом со мной сзади, держась со мной за ручки на подлокотнике. Можно сказать, добавил немного романтики в наши отношения.

— Даже если у тебя много денег, есть вещи, которые доставать запаришься. — говорит мне чудовище. — Хм. Цветкова, какой подарок кажется для тебя обременительным?

— Обременительным? — растерянно переспрашиваю я.

— Который лучше бы не дарили.

Я, приподняв брови, смотрю на это бесстыжее лицо. Это он папе своему такой подарить хочет, что ли? Шутит, надеюсь?

— Не…знаю? — запнувшись, говорю я. — Собака? Это большая ответственность и по выходным я хочу выспаться, а не гулять с утра пораньше.

— М-м. — тянет этот монстр, опустив ресницы и явно задумавшись. — Думаешь в верном направлении, но это как-то мелко. — затем он барабанит пальцами пострадавшей руки себе по коленке и я смотрю на нее. Либо он прикидывался страдающим, либо ему в больнице вкатили хорошее обезболивающее. Да нет, у него реально была температура, значит, второе. Затем он внезапно обращается к водителю. — Рома. Какие самые дорогие в обслуживании машины знаешь?

— Эта, например. — меланхолично отвечает водитель, и чудовище задумчиво и немного расстроенно снова смотрит вниз. — Есть подороже, но не сильно. Так что это тоже будет мелко. Может, яхту подарите? Деньги сосать будет неплохо. Слышали такую фразу — “если хочешь разорить маленькую страну, подарите ей крейсер”? Вот, думаю, вам стоит смотреть в этом направлении.

— Отлично. — профессор поднимает свое скучающее лицо, заметно взбодрившись, пока я в шоке моргаю, чувствуя, как мои глаза лезут из орбит с каждым их словом. Затем чудовище достает телефон, уставившись в него и что-то быстро набирая.

— Еще вертолет или самолет тоже можно. — добавляет Рома.

— Это уже на Новый год.

Я молча облокачиваюсь и закрываю лицо рукой. Хочу забыть этот разговор, серьезно.

Остаток пути чудовище увлеченно с кем-то переписывается обеими руками в телефоне. По-моему, он и впрямь пытается купить яхту за несколько часов до дня рождения его отца.

Когда машина тормозит в моем дворе, он говорит мне:

— Цветкова, можешь пойти, переодеться и принять душ. Я подожду тебя тут.

— Мне нужно как-то по-особому одеться на день рождения?…

— Не-а. Я всегда прихожу примерно в таком виде, в котором сейчас. Оденься, как тебе будет удобно.

— Ладно. — бормочу я, забирая свой рюкзачок и выходя из машины. Напоследок я бросаю взгляд на увлеченное чудовище, все еще строчащее что-то кому-то в мессенджере, а потом — на скучающего водителя.

Дай боже никогда не впасть профессору в немилость. Он даже самых близких родственников креативно готов сожрать. Своего отца. Блин. Мурашки по коже. Надо сказать своему брату, что я его-придурка, очень сильно люблю и пусть лучше остается таким придурком и раздолбаем.

***

— Сегодня буду поздно. Или опять не приеду домой. — заглянув на кухню, предупреждаю я брата, перед тем, как уйти в душ. Перед этим придурком стоит тарелка с овощным салатиком, от которой он отрывается, посмотрев на меня и приподняв брови.

— Слышь, может ты замуж сначала выйдешь?

— Зачем? — цыкаю я.

— Потому что у тебя дом есть, коза. В нем надо ночевать, а не где-то, пока ты не замужем.

— Да что ты говоришь? И как же я выйду замуж, если буду ночевать исключительно дома?

Он тоже раздраженно цыкает в ответ.

— Вали уже. Оставь номер или соцсети своего мужика, чтобы я хоть ему дозвонился, если снова телефон игнорить будешь.

— Я тебе скину в мессенджер. — я подхожу к братику и приобнимаю этого говнюка, чмокнув его в блондинистую макушку. После профессора и после того, как насмотрелась на их отношения в семье, я особенно люблю своего придурка. Он такой заботливый, пусть даже бухтит, если ему так охота.

Когда я выпрямляюсь, то встречаюсь с охреневшим и подозрительным взглядом брата.

— У тебя что-то случилось? — интересуется он, а я закатываю глаза.

— Нет. С чего вопрос?

— Ведешь себя странно.

— Я просто обнимаю родного брата, идиот.

— Ну вот ты этим уже лет пятнадцать не занималась. Тебя этот хрен обижает, что ли? Давай колись, что за внезапные нежности. Или ты беременная?

— Иди ты в жопу. Больше не буду так делать никогда.

Я хочу было уйти с кухни, как в спину мне летит вопрос:

— С Саньком ты прощаться не будешь? Он сегодня уезжает.

Перед глазами всплывает лицо теть Лары и я кривлю губы. С Сашей, может, я бы и попрощалась, проводив до аэропорта, но как вспоминаю об этой женщине, так думаю, что век бы эту семейку не видела бы.

— Не смогу. Передай ему приятного полета и спасибо за все. И что я рада была снова с ним увидеться.

Брательник с каким-то сомнением смотрит на меня.

— Ну смотри сама. Приедет в следующий раз еще через десяток лет… Ему уже сороковник будет, уже не торт. С женой и детишками. Может, пока не улетел, подумаешь над его кандидатурой? Как-то понадежней вариант, чем твой мажор.

— Хочешь теть Лару мне в свекрови?

— Да пофиг на нее, все равно жить отдельно будете. Санек тебя в обиду не даст.

— Ага. Ой отстань, все. — не выдержав, снова закатываю я глаза и ухожу с кухни. Кажется, окончательно и бесповоротно разрушая хрупкие мечты братика стать родственниками с его кумиром детства. Но если он так любит Санька, может сам выйдет за него замуж и терпит теть Лару в свекровях? В Америке такое возможно.

Приняв душ, высушив волосы и накрасившись, я переодеваюсь в обычные серые джинсы и топ, а сверху накидываю чистую толстовку. Вместо рюкзака я беру небольшую сумочку на цепочке. Все же это день рождения, и совсем уж пофигисткой с рюкзаком выглядеть я не хочу.

Когда я возвращаюсь к машине, чудовище все еще продолжает свою увлекательную переписку, разложив заднее кресло так, что я удивляюсь его возможностям. Ого, тут даже подставочка для ног. Тут и выспаться можно при желании с комфортом. Как же классно быть богатым, все-таки.

— Я все. Ты еще насчет подарка переписываешься? — спрашиваю я его, закрыв за собой дверь. — И как, нашел яхту?

— М-м. — утвердительно мычит он. — Она уже есть. Я купил.

Я растерянно смотрю на него. Меня не было полчаса от силы, а он уже?…

— Так быстро? Я думала, что покупка чего-то такого серьезного — это долго. Разве не нужно оформить документы, найти продавца, договориться?…Это же яхта. Яхта, блин! А не батон колбасы. Как ты, блин, умудрился? — я заглядываю в экран его телефона и вижу, как он переписывается с кем-то на английском.

Господи, он так быстро строчит, так же, как и на родном языке. У меня появляется комплекс неполноценности.

— Я, когда учился, дружил с принцем одной страны. — невпопад поясняет мне чудовище, и я таращу глаза. — Он согласился мне ради такого дела продать одно прикольное судно. Деньги я ему перечислю, он быстро все оформит, позаботится о формальностях и отправит с кем-нибудь все документы самолетом.

М-да. Комплекс неполноценности, кажется, расцветает сильнее. “Я дружил с принцем одной страны”. Так легко сказал, словно это какая-то херня.

— А-а… — неуверенно произношу я, все еще не зная, как правильно реагировать на это все. — …А ты не думаешь, что твой отец просто продаст такой подарок и все? И все твои усилия пойдут прахом.

— Не-а. Я позабочусь о том, чтобы не продал, и чтобы ему пришлось его содержать до конца жизни. Он туда жить переедет, если вдруг придется распродать все свое имущество.

В этот момент в окно тихо стучат. Я растерянно смотрю на мужчину за ним, а профессор, оторвавшись от экрана, молча достает ключи и, открыв окно, передает их стучащему.

Кажется, фоном, пока это чудовище сидит в телефоне, разворачивается какая-то больно бурная деятельность вокруг подарка на день рождения его отца. Мне даже искренне жаль этого мужчину.

И я впервые вижу чудовище настолько оживленным и занятым, потому что со мной он обычно более-менее спокойный и рассудительный. За исключением моментов, когда ему в голову бьет какая-то дикая идея, которую ему припирает сразу же исполнить, но она обычно более мелкая, чем сейчас…

Мне кажется, что с его организаторскими способностями, связями, фантазией и острым умом, он реально не просто так протирает штаны в кресле гендиректора. Если бы его способности направлять исключительно в хорошее русло…А то так он превращается в настоящую катастрофу.

— Включи какую-нибудь музыку. — просит он водителя и тот послушно нажимает на экран, выбирая нужные приложения. Включается какой-то бодренький трек, и чудовище, кинув телефон на коленки, расслабленно откидывается на кресло, постукивая пальцами в такт музыке.

Выглядит сейчас просто предельно, охренительно счастливым.

— Спасибо, Ром. — говорит он водителю и тот улыбается ему в зеркало заднего вида.

— Да обращайтесь, не за что.

— Цветкова, тебе тоже. — говорит он мне, пока я пытаюсь охреневать чуть меньше, чем сейчас. Я в ответ поднимаю глаза.

— За что? Это не я ж подала тебе такую идею.

— Да просто. Ты меня вдохновляешь.