41

Учебный год для нас заканчивается в разгар жаркого июня, когда в воздухе кружатся пушинки от тополей.

— Мне кажется, или у нас сменились полюса? Или сдвинулись материки. Просто африканская жара. — бурчит Алена, открывая очередную бутылку с газировкой. Из-за жары мы четверо сегодня в легких платьях, но я все равно чувствую, как по спине стекает капелька пота. — Так, я вроде все пересдала. Свет? Лиз? Господи, теперь ты булки у нас вместо Кати хомячишь.

— Я заедаю стресс. — бормочет Лиза, откусывая слойку с вишневым повидлом, судя по запаху. Видимо, стресс на пересдаче был слишком велик, раз она изменила своему полезному и любимому “Цезарю”.

— Ладно, жуй. Кать?

— Я тоже все. — говорю я.

— Отлично. Давайте пятюни. Я надеюсь, летом никто из вас-сучек не вздумает пропасть? Не забывайте, что мы подруги, и даже если вы едете на свои чертовы Мальдивы, об этом можно написать, чтобы я не переживала. Да, Лиза?

— Господи, дай мне пожрать. — с набитым ртом закатывает глаза та.

— Жри-жри, не влезешь в купальник и не свалишь на свои острова внезапно. Хочешь поехать ко мне на дачку? Там всем пофиг будет на твою толстую попу. Будем сажать вместе картошку, загар будет — во. Круче твоих Мальдив.

Лиза молча еще раз закатывает глаза в ответ.

— Я с тобой поеду на дачку. — отвечает за нее Света. — Хочу на свежий воздух и пожрать нормальные огурцы.

— За огурцами ближе к августу. Кать, ты не хочешь? У родителей там хороший домик, речка чистая рядом с пляжем. Тишина, красота.

— Кажется, я буду работать летом…

Три пары глаз скептически смотрят на меня. Я осторожно пожимаю плечом.

— У нас ведь практика. Ты огурцом собираешься печать поставить на ней?

— Господи, несчастный человек. — отмирает Алена. — Какая работа летом? Жара ведь. Попроси папу, у него ведь есть ИПшка.

“Жара ведь”. Мне стоит сказать Алене, что в ближайшие сорок лет ее ждет работа и в жару, и в холод? Иногда мне кажется, что она это не очень еще осознает.

— Все же… нет, мне нужен опыт.

— Сумасшедшая женщина. — бормочет Лиза. — Я вообще не хочу работать. Пойду в магистратуру, чтобы подольше быть студентом. А потом выйду замуж и открою свой салон красоты.

— Вот кто бестолково растрачивает государственные деньги. Тебя бесплатно учат нормальной профессии, а она салон красоты собирается открыть. — фыркает Алена.

— Кто-то же должен нормально тебе колоть губы, чтобы в больницу с отеком не попадать?

— Блин, это все из-за твоей помады!

— Ага-ага. Нормальная была помада, кто-то просто сэкономил на губах.

Так, переругиваясь, мы доходим до конца институтского парка, дорожки которого усыпаны пухом и залиты ярким солнцем. Эту томную летнюю идиллию нарушают только выцветшие на некоторых деревьях листовки с надписью “Пропал человек”. Я бросаю на них взгляд и отвожу. Я-то хорошо знаю, где этот человек, которому не судьба встретить это жаркое лето.

С тех пор, кстати, больше инцидентов с убийствами девушек в парке не происходило.

Однако, у меня все равно мурашки от того, каким способом чудовище разобрался с маньяком. Я забываю об этом, когда рядом с ним, потому что практически не вижу эту его кошмарную сторону. Он ее мне не демонстрирует. Но она всегда с ним. И никогда не исчезнет.

Останешься ли ты навсегда таким для меня, чудовище, или в наши отношения закрадется однажды смертельный холод?

Я надеюсь, что нет. И даже если эта привязанность хрупкая, как сказала сестра профессора, надеюсь, она все равно никогда не треснет, ранив нас своими осколками. Она стоит того, чтобы ее беречь.

— Ладно, козочки. — произносит Алена, когда подходит время разойтись в разные стороны. — Давайте проведем это лето красиво. Идите сюда, я всех чмокну. Так, и отмечать-то окончание года будем?

— Давайте завтра вечерком. — отзывается Света, принимая Аленкин чмок. — Я позвоню парням, вытащу их. А вы не хотите, кстати, на колесе обозрения покататься и пройтись по парку аттракционов?

— О, отличная тема. Давай. Короче, я всем напишу. Иди сюда, сладкая булка. — она чмокает Лизу, затем перемещается ко мне и тоже клюет в щеку, приобняв. — И ты иди сюда, мученица. От тебя я жду больше всего рассказов о классном лете. Стырила нашего красавчика из института и счастливая стоит. Оторвись с ним как следует.

— Ладно. — говорю я. — Буду при встречах рассказывать. И тебе хорошего лета.

Мы прощаемся и расходимся. Я какое-то время еще смотрю им всем вслед, чувствуя, как сердце тихонько грустит. Еще один год закончился, и осталось не так уж и много годков нашей беззаботной студенческой жизни.

Развернувшись, я иду к ближайшему магазину и покупаю там мороженое, а потом топаю пешком к центру, решив немного прогуляться. Солнышко припекает уже и так обгоревшие плечи, которые я снова забыла намазать кремом.

Когда я уже подхожу к центру, доедая капающее мне на руку мороженое, в нескольких шагах впереди у обочины тормозит красивая черная машина. Хищно блестящая на солнце и всем своим видом демонстрирующая, что она недешевая штучка. Я подозрительно смотрю на нее, думая о том, что у чудовища примерно такие же машины… но так как мы не договаривались встретиться после института, вряд ли это он.

Я уже хочу было пройти мимо, как окно машины открывается, и я резко торможу, увидев чудовище собственной персоной, смотрящее на меня с лютым укором, словно я слишком непонятливое и тормозное существо для его мира.

А я чувствую, как мое сердце стремительно получает от счастья инфаркт.

Господи, это тот самый образ богатого и шикарного мужика! В котором он когда-то умудрился свалить на неделю в зарубежную командировку, прежде чем я его успела раздеть. А потом довел меня до истерики своими фотками в соцсетях.

Мед для моих глаз. Хочется протянуть ручки и пощупать, чтобы убедиться, что это идеальное существо реальное, но, боюсь, мне откусят руки. Потому что они липкие.

— Ох. — я внезапно понимаю, что стою и с восторгом пялюсь на него уже какое-то время. — Ты… тоже тут?

Господи, вот тупой вопрос-то мой мозг выдал.

Это идеальное существо приподнимает бровь.

— Я тоже тут. — в тон отвечает он мне. — Я долго буду ждать, Ваше Величество Цветкова? Или мне выйти и постелить тебе дорожку?

Ой все. Мы уже столько встречаемся, а язык у него до сих пор, как жало. Он — красивая ядовитая змея.

— У меня мороженое капает. — я подхожу поближе к нему и показываю стекающее по руке мороженое, а затем запихиваю остатки в рот. — Есть салфетки?

Он, опустив ресницы, смотрит на мою руку. Затем хватает меня за запястье и тянет ближе. Я хочу было еще раз предупредить его, что я заляпаю ему машину, как внезапно он проводит языком по моей руке, слизывая эту чертову капельку и вызывая у меня мурашки.

Красивый мужик облизал мою руку. Кажется, я попала в рай. Похоже, в прошлой жизни я спасла человечество от вымирания, раз в этой судьба решила послать мне такое потрясающее существо.

После потрясающее существо вырывает палочку и прицельно кидает ее в мусорку неподалеку.

— Садись, Цветкова. — повторяет он, и я, осторожно держа на весу липкую руку, и пытаясь побороть внезапную тахикардию из-за языка профессора, сажусь и закрываю чистой рукой дверь. Затем нахожу у него салфетки для машины. В принципе, пофиг, я могу протереть ими руки, поэтому я достаю одну из них, а чудовище, тем временем, бросает мне на колени беленькую визитку.

— Это что? — спрашиваю я, взяв прямоугольничек.

— Пока не забыл. Резюме мне на рабочую почту скинешь.

Ах. Буквы на визитке тут же складываются в моем мозгу в слова, и она начинает жечь мне руки своей крутизной, потому что я читаю имя-фамилию чудовища и приписку “генеральный директор” рядом с ними.

Я видела его в амплуа профессора в институте, и теперь мне интересно, в образе директора он такой же тиран-садист? Сколько денег тратят его работники в год на психотерапию?

— Серьезно возьмешь меня на работу?

— Нет, пошутил, Цветкова. Верни визитку назад.

Я закатываю глаза.

— Просто… я сейчас подумала, что компания-то крутая. А я еще студентка, и, если честно, у меня нулевой опыт.

— Зато ты спишь с гендиректором. Это называется “социальный лифт”.

Боже мой! Ну почему он может безбожно врать в лицо людям, но иногда не может взять и придержать свой язык для меня, выразившись другими словами? Можно было сказать “я гендиректор и просто хочу тебе помочь, раз у меня есть возможность”.

— Цветкова. — он опирается локтем на подлокотник и, подперев лицо рукой, с интересом смотрит на меня. — Что с лицом-то? Грустишь, что придется работать? Все люди в мире это делают.

— Не все. — бормочу я, вспоминая слова Лизы.

— А, хочешь сесть мне на шею и стать содержанкой? Цветкова, никогда.

— Почему? — с интересом спрашиваю я. Нет, я однозначно хочу работать, но мне просто реально интересно, что он думает насчет такого. — Я бы могла открыть салон красоты.

В ответ он окидывает меня странным взглядом.

— И кто тебе на него денег даст?

— Ты.

— Пф-ф, Цветкова. Нет, не дам.

Да господи, как это работает-то? Как Лиза собралась своего будущего мужа уговаривать вложиться в этот чертов салон? Видимо, не судьба мне стать содержанкой. Я встречаюсь с безумно богатым человеком, но он та еще лютая жадина. Какая ирония.

— Ладно, это была шутка. — произношу я, а чудовище, все это время внимательно наблюдающее за моим лицом, тихо смеется.

— Я тоже умею шутить, Цветкова. Расслабься, я поделюсь с тобой деньгами. Не всеми. Возможно. — он достает какой-то лист и кладет мне на колени, а затем кидает туда ручку. — Подпиши.

— А это еще что?

— Документы на работу.

Я, пожав плечами, расписываюсь, и чудовище тут же забирает у меня лист. Затем, положив руку с этим листком на руль, задумчиво пробегает по нему глазами.

— Хотя я передумал. Деньги я тебе не дам. — внезапно произносит он. — Не потому что мне жалко с тобой делиться. Просто ты просрешь их из-за своей доверчивости. Какой тебе салон?

— Чего? — мрачно переспрашиваю я, а он поворачивает ко мне листок.

— Это заявление на регистрацию брака, Цветкова. Спасибо. Удостоверю его у знакомого нотариуса.

Мое тело стремительно подрывается и бросается за листком в руках чудовища. Его реакция быстрее моей — он отводит руку назад, за пределы моей досягаемости.

— Ты!.. Какой брак?!

— Цветкова, ты мелкое, бесконечно наивное существо. — он сначала отбивается от моих попыток отобрать лист, а затем просто берет и одной рукой скручивает меня, легонько придушив и почти ткнув лицом себе в коленки. — Которое обречено на то, чтобы о нем кто-то постоянно заботился. И тебе очень повезло, что именно я буду это делать.

Аргх! Послушайте его! Кажется, я слышу треск потолка машины, которую пробивает эго чудовища. Его Непревзойденное Величество спустился со своего бриллиантового трона, чтобы протянуть бедной сиротке Цветковой руку и кольцо. Где, кстати, оно?

И кто вообще делает предложение таким образом, еще и придушивая свою девушку?!

Наивная Катя. Расслабилась, пуская слюни на его внешность. Чертов демон-обманщик. Уверена, в аду для него подготовлено особое теплое местечко, и после смерти он будет разводить наивных людишек на их души, подсовывая им обманные контракты. Надеюсь, я не перерожусь, а буду отдыхать в раю, потому что если в следующей жизни я попадусь на пути этого демона, он меня точно разведет до последней ниточки души, пока я влюбленно хлопаю глазами.

Я тихонечко глубоко дышу несколько раз, чтобы вернуть себе самообладание.

— Вообще-то, я могу о себе сама заботиться.

— Угу. Ты только что подмахнула, не прочитав, какой-то документ. Самостоятельная Цветкова, так и в рабство однажды попадешь.

— Боже! — рычу я. — Я подписала не глядя, потому что мне его подсунул ты!

— Если ты мне настолько доверяешь, не проще ли довериться полностью? Под моим контролем тебе явно будет лучше.

Под его… что, простите?

Мне кажется, кто-то не очень верно понимает концепцию брака. Я говорю про это наглое чудовище.

— Я тебя сейчас укушу. — издаю я шипение.

— Давай. Потом тебя покусаю я.

— Ты нарушил нашу договоренность. Я говорила, что не хочу замуж до тех пор, пока не закончу институт.

— Цветкова, какой смысл тянуть? И когда-то я тебя предупреждал, что перестану спрашивать. Ты отмазалась от ответа насчет брака со мной, я решил взять все в свои руки. Хочешь посмотреть брачный контракт?

— Я не выйду за тебя с брачным контрактом. — я едва справляюсь с негодованием, как цунами накрывшем меня. Эта скотина приподнимает наигранно расстроенно брови.

— Как хочешь. Без контракта — так без контракта.

Я молча смотрю в пространство, замолчав. Подозрения закрадываются в мою душу из-за того, что он настолько легко дал заднюю, и теперь любопытство захватывает меня в свои жадные лапки. Так…

— А что в нем было? — вырывается у меня вопрос, и он делает “пф-ф”.

— Ничего.

— Блин, скажи! — я барахтаюсь у него в захвате, и он, наконец, меня милостиво отпускает. Мне проще сесть ему на коленки, чем переползти обратно к себе, что я и делаю. Я внимательно смотрю на холодное лицо этого дьявольского красавчика, а он аккуратненько закидывает подписанный мною документ назад. Будто бы опасается, что я его могу снова попытаться вырвать.

— Что мне за это будет? — опускает он реснички, задав этот вопрос, а я тяжело вздыхаю.

— Что ты хочешь?

— Цветкова, так интересно, что было в контракте? Если что-то хорошее, то перестанешь отмазываться от брака?

— Я просто подумаю над ним. — быстро говорю я и вижу, как его бровки изгибаются.

— Меркантильная Екатерина. Ладно, тебе я подобное могу простить. Если без выпендрежа пойдешь расписываться со мной — расскажу.

Я опускаю глаза, думая. Брак — это, конечно, страшно. Мне придется менять все документы вместе с фамилией. И переехать жить к чудовищу. Он, судя по всему, обожает порядок, а я не могу следить за ним, и у меня копятся кружки, про которые я забываю. Боюсь, однажды он меня придушит за это. В общем-то, это главный камень преткновения, потому что с последнего нашего разговора я начала обожать этого монстра и не против застолбить его официально, чтобы он никому не достался.

Я боюсь его разочаровать. Блин, я не настолько идеальная, как он. Я могу стараться, но надолго ли меня хватит?

Но ведь, если я почувствую, что снова, например, распихиваю кружки по его дому, я могу ведь развестись?

Пока я думаю, я все время чувствую взгляд профессора на своем лице.

— Нет, Цветкова. — произносит он. Я растерянно поднимаю глаза.

— Что?

— Развестись у тебя не выйдет. Из брака со мной у тебя будет только один выход — в могилу.

Я закатываю мрачно глаза, цыкнув. Во-первых, он что, блин, реально читает мои мысли? Мурашечки по коже. Как ему удается?

— А отказаться от брака выйдет?

— И это тоже нет. Тебе лучше это не делать, как и не стоит расставаться со мной. Как я на это отреагирую, ты уже знаешь.

— И какой смысл уговаривать меня выйти за тебя? — злюсь я.

— Просто стараюсь уважать твое мнение.

Гений хренов. “Я стараюсь уважать твое мнение, но если ты откажешься — я тебя заставлю”. Я хорошо помню его чудные приколы с моим похищением или угрозы ножиком для устриц на глазах охреневающего официанта.

— Цветкова. — произносит этот монстр, и, обхватив меня, двигает по своим коленкам поближе к себе. Затем его руки скользят повыше и обнимают меня, а он кладет подбородок мне на плечо. Очень миленько и уютно. Если бы пять минут он мне в очередной раз завуалированно не угрожал. — Я всегда добиваюсь того, чего хочу. У меня нет варианта “отступить”, если это что-то достаточно ценное для меня. Поэтому тебе стоит просто принять эту черту характера и согласиться со мной, потому что мне также не нравится вариант, где твое отношение ко мне портится из-за принуждения.

Я поджимаю губы.

— Это называется “и рыбку съесть, и сковородку не запачкать”. В курсе?

— Угу, Цветкова. Показывай свою эрудицию лучше на зачетах. — его руки сжимаются словно в отместку, и я издаю сдавленный писк, когда эти объятия становятся удушающими. Мне кажется, он мне ребра при желании так может сломать. Монстр.

— Господи, блин, ты меня задушишь сейчас! Есть ли еще что-нибудь, что ты от меня однажды захочешь настолько же сильно?!

— Достаточно того, что ты будешь принадлежать мне. — отвечает он, ослабляя объятия. — Насчет остального я могу иногда уступать тебе.

Иногда! Аргх!

— Не иногда, а всегда! — рычу я.

— Я подумаю.

Я прикрываю глаза в ответ. Затем роняю лоб на его плечо. Боже. Это единственный человек в мире, который способен во мне вызвать настолько разрывающе противоречивые чувства. Мне немного не по себе от него, но в то же время немного интересно — каково будет попасть в лапы этого чудовища.

В конце концов, несмотря на все его закидоны, мы становится только ближе. Мне уютно, когда он обнимает меня. Я не хочу с ним расставаться, когда ночую у него, и радуюсь, когда мы снова видимся.

Я украдкой приподнимаю голову и тычусь носом в его темные волосы, сейчас красиво уложенные и пахнущие так, что мне хочется съесть их. Будто бы чтобы еще раз убедиться, что чудовище действительно вызывает у меня сильные и собственнические чувства, и немного получше понять его.

Конечно, я бы не стала угрожать ему, чтобы он женился на мне. Я бы уважала его выбор, если бы он отказался, хоть это и принесло бы мне боль, и отступила бы, если бы он выбрал кого-то другого для брака. Я бы отпустила его, чтобы он был счастлив.

Наверное, это и есть проявление любви. Уважение к другому и его жизни. Умение отпускать.

Но он на это неспособен, как и на любовь. Безумное собственничество — вот что у него есть. Он не любит. Он желает меня в безраздельное владение.

Ху-ху-хух. Если же я желаю это чудовище, мне придется принять его со всеми этими странными проявлениями привязанности. В принципе, если он будет испытывать подобное до конца жизни, я не против. Получится один из нестандартных вариантов “жили они долго и счастливо”.

— Цветкова, чтобы принять решение, тебе необходимо понюхать меня? — слышу я его насмешливый голос и дергаюсь от неожиданности.

— Просто… — я внезапно понимаю, что сижу на кое-чем… весьма твердом. Ух. У меня пробегают приятные мурашки от этого осознания. Я немного ерзаю, а чудовище снова сжимает меня посильнее, останавливая.

— Осторожнее, если не хочешь, чтобы мы сделали это прямо тут. Я и так ничего не предпринимаю, потому что ты будешь вопить, что мы в центре и все увидят нас.

— А мы можем поехать домой? — вылетает у меня вопрос. Теперь мой мозг полностью увлечен этим чудовищем. Я, все-таки, хочу наконец раздеть его в этом шикарном образе. Черт, кажется, я начинаю возбуждаться. Я не бревно, хех.

— Хм. — отзывается профессор. — Ответь для начала на предложение. Если будешь молчать и отмазываться, я с места не сдвинусь.

Шантажист чертов.

— Хорошо, блин! Мы поженимся. — бормочу я. — Что в брачном контракте?

— Я его не составлял, если честно.

Еще и обманщик!

— Цветкова, хочешь сделаю тебе приятно здесь? Никто не увидит. — продолжает он, проскальзывая пальцами мне по внутренней части бедра под сарафанчик, и прикасаясь к нижнему белью. Его пальцы гладят мне между ног через белье, но я уже распалила себя фантазиями о нем достаточно, чтобы это вызвало во мне бурю чувств. — Тебе будет легче дожить до дома, потому что для начала мы заедем к моим родителям.

Я закрываю руками лицо от стыда.

— Давай. — тихонько произношу я. И слышу смешок.

— Отлично, Цветочек.