Глава 11. Лилия

Я была самым счастливым человеком на свете и не могла перестать улыбаться. Я пыталась, правда, но у меня совсем не выходило. С тех пор, как Алекс сделал мне предложение, прошла всего неделя, но для меня это была самая прекрасная пора в жизни. Я сообщила о счастливом событии маме, на что она очень удивилась. По правде говоря, ее первоначальная реакция меня обидела, покорежила, но Романов объяснил, что дело в том, что родительница попросту с ним была не знакома и боялась за свою единственную дочь. Спустя какое-то время я поняла, что Алекс прав. Романов предложил решить проблему — либо пригласить маму в столицу, либо съездить самим в Томск.

На работе со мной, как ни странно, рассчитались. Я очень удивилась, когда Григорий Арсеньевич отдал мне все полагавшиеся деньги и не стал устраивать скандала. Я было даже хотела спросить — а почему, но не стала испытывать судьбу. Это было к лучшему и, наконец, я могла рассчитаться с девчонками.

К слову о моих прекрасных подругах… Алекс рассказал мне, что к нему захаживала Настя. Я сначала долго не верила ему, даже обиделась, благо, что мы не поругались, но в тот же вечер, Царева призналась мне, что да, она бывала у Романова. Ходила к нему в клуб. Одна. Когда я спросила зачем, Настя только пожала плечами, ответила, что мол, беспокоилась за меня. А вот у Алекса была своя версия. Да и я Настю знала не первый день. В голове у нее всегда были одни мужчины, она всегда искала того, что будет побогаче, только вот я никогда бы не подумала, что она будет посягать на того, кто понравился мне. Не думала, что лучшая подруга, с которой мы были как сестры с самого детства, сможет осознанно причинить мне зло.

Настя несколько дней подряд ходила за мной, делала вид, что не понимает, почему я перестала с ней общаться и разговаривать, но мы обе хорошо понимали, почему. Я многое прощала Царевой, на многое закрывала глаза, много спускала ей, потому что по-настоящему любила ее, дорожила нашей дружбой, но после того, как она пыталась увести мужчину, в которого я влюбилась… нет, на такое закрыть глаза не смогла даже я.

Я несколько раз постучалась в комнату соседей и с третьего раза мне открыли. Маша обвела меня недовольным взглядом, а из-за ее плеча выглянула София.

— Надеюсь, деньги мне принесла? — Ни приветствий, ни доли такта. Я кивнула и прошла в комнату, благо, что Васильева соизволила себе сдвинуться.

— Вот, держи, — я отсчитала пять, а затем десять тысяч. Положила их на вечно грязную и заляпанную чем-то тумбу. По правде говоря, платье столько не стоило, у меня хватило ума погуглить марку и модель, но спорить с Софией не хотелось. У меня все равно оставались деньги после расчета с Григорием Арсеньевичем, их должно было хватить. — На этом все? — спросила я, окидываю подруг холодным взглядом. Впрочем, подругами они мне точно не были. Жаль, что я узнала это при таких обстоятельствах, но лучше раньше, чем позже.

— Ты мне еще семь штук должна, — нагло заявила София, забирая деньги с деревянной поверхности и пересчитывая.

— Что? — Сказать, что я удивилась, значит, ничего не сказать. Я брала в долг всего лишь пять. За платье Макарова «милосердно» накинула мне еще десятку, но откуда взялась новая сумма, для меня было загадкой.

— А то, — передразнила меня София. — Ты мне за тени должна.

— Какие еще тени?

— А помнишь, мы красили тебя, Золушку, перед тем, как пошли все вместе в клуб? — Да, помнится, Маша действительно меня красила, и косметика тогда была не моей, вся принадлежала Софе. У меня-то своей и не было.

— И что? — Я не знала, что макияж обойдется мне в семь тысяч, столько брали разве что профессионалы. Да и о каких еще тенях шла речь, я никак не могла взять в толк.

— Что-что? — снова передразнили меня. — Мои тени от Yves Saint Laurent пропали в тот вечер, ясно? Кроме тебя и нас с Машей в комнате никого не было, — грубо ответила мне Макарова. — Они настоящие, фирменные, и я покупала их больше чем за семь штук. Так вот ты, принцесса, мне их и должна! — Я поморщилась, когда она произнесла «принцесса». Так меня называл только Алекс и делал он это совершенно другим тоном.

— Я у тебя ничего не брала, ты уже что-то придумываешь! — начиная заводиться, ответила я. В испорченное призраками платье я тоже не верила. Предполагала, что София сама это и сделала, чтобы взять с меня деньги, но с тенями — это был перебор! Я вообще не была уверена, что у нее такие когда-нибудь водились. И уж тем более, я бы ни за что не смогла сказать точно, фирменные они или нет. — Я тебе отдала все, что должна была и на этом все. Советую тебе забыть о том, что мы когда-то дружили. А тени поищи как следует, в таком свинарнике, — я брезгливо обвела их комнату взглядом, — можно что угодно потерять.

Я развернулась и собиралась было как можно скорее покинуть чужое жилье, но неожиданно меня с силой потянули назад. За волосы. Я вскрикнула от боли и непроизвольно попятилась назад. То, что было дальше… я хотела бы не помнить, но воспоминания никак не хотели стираться из памяти. Скорее всего, я никогда и не смогу забыть, как две девушки, которых я считала близкими подругами, избивали меня так, словно каждой из них я причинила много зла. Пока Маша, схватив меня, крепко держала, София била и руками, и ногами, куда приходилось. Я не скажу, что это было настоящим избиением с тяжелыми последствиями, нет. Я отделалась синяками, ушибами, да ссадинами, но сам факт… я плакала, кричала, просила их остановиться, но Маша только смеялась, а София кричала о том, что я ей должна. Не уверена, как далеко они зашли бы, если бы на мои крики сначала не прибежала Настя, а затем и другие девчонки из соседних комнат. Кое-как нас растащили по разным углам и Царева увела меня к нам в комнату, обрабатывать раны и утешать.

* * *

Алекс хмуро осмотрел мое лицо, аккуратно заправил прядь за ухо, нежно провел рукой по волосам. После того, как Настя увела меня к нам в комнату, она попыталась успокоить меня, предложила обработать раны, но я была не в том состоянии, чтобы делать вид, будто бы у нас все по-прежнему хорошо. Все как одна мои подруги оказались лживыми и лицемерными притворщицами. Я послала Цареву ко всем чертям и, схватив сумку, побежала прочь из общежития. Вызвала такси и отправилась к единственному человеку, которого желала видеть в этот момент.

Помню взгляд Романова, когда он увидел меня на пороге своего кабинета в клубе: зареванную, в крови и порванной одежде. Что-то тогда в нем было неправильное, можно сказать, нечеловеческое, но тогда я не придала этому значения.

Алекс схватил меня, отвез в ближайшую частную клинику, заставил пройти осмотр, хотя я и понимала, что ничего страшного не произошло. Нет, только ссадины, царапины и уязвлённое самолюбие, потому что я не смогла дать своим обидчицам отпор.

А сейчас мы снова были в клубе, вернулись туда после клиники. Романов предложил отвести меня к себе домой, но ехать было далеко, а ему нужно было сегодня вернуться в Excelsior. Я отказалась, как и от предложенного ужина, и теперь просто сидела с ним рядом, держала его за руку, вдыхала его аромат. Последний меня успокаивал, стойко ассоциировался с безопасностью и счастьем.

— У тебя точно ничего не болит? — спросил он, нежно касаясь губами моего лба. Я отрицательно покачала головой. По пути к врачу я сквозь слезы успела рассказать жениху о том, что случилось. Алекс все внимательно выслушал, но промолчал, что меня даже немного удивило. Только продолжил сосредоточенно смотреть на дорогу и вести машину.

— Я в порядке… — Мы сидели на небольшом кожаном диване. Алекс налил себе виски, мне — бокал белого вина. Благо, в клинике обошлось без лекарств, в принципе, у меня ничего не болело, алкоголь не был под запретом. Обычно я не пила, но сейчас мне не помешало бы хоть немного расслабиться.

В комнату неожиданно постучались и тихонько вошли, после того, как услышали разрешение. Появился молоденький парень с большим бумажным пакетом, источавшим ароматный запах.

— Все как Вы просили, шеф. — Он поставил пакет на стол, дождался кивка Романова и быстро удалился.

— Я же сказала, что не хочу… — Договорить мне не дали. Алекс мягко коснулся моих губ, трепетно поцеловал.

— Надо поесть, принцесса. Ты сегодня не завтракала, не обедала, более того, после случившегося… — он запнулся и замолчал. Я нахмурилась и кивнула. Он был прав. А еда, кстати, и впрямь пахла очень вкусно. Что-то азиатское. Мое любимое. — Но я…

— Будешь сопротивляться, покормлю насильно, — усмехнулся Романов.

— Не надо. — Я улыбнулась, взглянула на него исподлобья, не удержалась и потянулась к его губам. Рукой прошлась по легкой щетине, скользнула ниже, обвила его шею ладонью.

— Я люблю тебя, Лилия, — едва слышно прошептал Алекс, усаживая меня на колени, разворачивая к себе лицо. Он оплел руками мою талию, мягко погладил оголившуюся на пояснице кожу. — Я обещаю, такого больше никогда не случится, — серьезно выдохнул он.

— Ты не виноват…

— Дело не в этом. Просто такого я больше не допущу…

— Я верю, — тихо ответила я. Было неприятно наблюдать за внутренним самобичеванием жениха. Он ничего не мог сделать в этой ситуации, никто не знал и не мог предположить, что эти две гарпии взбесятся на пустом месте. Я не хотела, чтобы он себя в чем-то винил. — Я тоже люблю тебя, Алекс…