Глава 21

Клим

Соблазнительная. Пугливая. Любопытная.

Я до сих пор так и не понял, какого черта носился с этой девочкой. Ну нравился ей ванильный секс, ну страшило ее все, что связано с Темой.

Ну все, оставь Нику в покое наслаждаться обыденностью и серостью. Ты же уже дал ей все, что нужно для проекта.

И я был уверен, что она бы отлично справилась с проектом без дополнительных игр. Но нет, меня несло, как машину без тормозов прямиком навстречу огромной бетонной стене, о которую я грозился разбиться. И ведь обещал себе, что не буду никого «обращать в свою веру», но нет, Ника отрубила у меня стоп-кран, и теперь ей предстояло столкнуться с моим напором.

Я помнил ее взгляд, когда она следила за нашей с Аланой сессией. Помнил две бездны вместо серо-голубых зрачков, которые затягивали меня в свой омут, словно я попал в воронку. У меня кружилась голова, когда я трахал рот рабыни, а представлял себе эти капризно изогнутые губы на своем члене. По коже прокатывались тяжелые волны удовольствия, когда я следил за Никой. Она буквально впитывала все происходящее. Я видел ее пальцы, которые до побелевших костяшек вцепились в обшивку кресла. Видел сжатые коленки, которые то и дело норовили разъехаться, и только путем невероятных усилий их хозяйки оставались сомкнутыми. Жадная, пугливая, соблазнительная девочка. На хер мне не сдалась, но я все равно продолжал упорствовать.

– Ты как-то говорил, что Доминант должен заботиться о своей сабе, особенно после дропа, – начала Ника, привлекая мое внимание не только к своим губам, которые она после каждого глотка кофе облизывала.

– Да. Тебя что-то в сессии смутило?

– Меня смутило то, как ты заставил Алану после всего ползти к тебе на четвереньках.

Ника произнесла это слегка подрагивающим голосом, и даже в тусклом свете фонаря я увидел, как зарделись ее щеки.

– Заставил. Что именно тебе не понравилось, Вероника?

– Ей же и так было плохо. Она была в состоянии сабдропа и нуждалась в утешении, а ты продолжал издеваться над ней, – вышло резковато, и Ника сама смутилась своему тону. Но меня это никак не задело.

– В первую очередь она нуждалась в получении полного спектра удовольствий. Дело в том, Ника, что Тема построена на удовольствии, граничащем с болью. Моя задача, как Доминанта, подвести сабу к грани и слегка толкнуть за нее. Расширить границы нижней, показать ей возможности. Если бы сессия закончилась на том моменте, когда я отстегнул Алану, ее удовольствие было бы неполным. Для тебя это подползание на коленях выглядело унизительным, а для нее – логическим завершением сессии. Она должна была заслужить мою ласку.

– Разве она не заслужила ее своим послушанием?

– Ты начинаешь мыслить верно, – усмехнулся я. – Но повторюсь: ты судишь по себе, а ты еще очень неопытная девочка. Алана в Теме уже семь лет. Для нее участие в обычной сессии – это удовлетворение физических потребностей. Эмоционально ее дожимают такие нюансы, как преодоление себя, поднятие на дрожащие ноги и руки, преодоление расстояние до мастера в унизительном положении. Все это складывает для нее полноценную картину сессии, приносящей удовлетворение. Возможно, для тебя пока еще все это за гранью понимания, но к таким вещам довольно быстро привыкаешь. Саба не успевает глазом моргнуть, как ползание на коленях для нее становится неотъемлемой частью взаимодействия с Доминантом. Хочешь открою тебе страшную тайну?

Я немного приблизился к Нике, вдохнув головокружительный запах ее волос. Намотать бы их сейчас на кулак и впиться в эти капризные губы. Но нельзя, всему свое время, хотя мое терпение уже натягивалось и звенело, как струна.

– Открой, – негромко ответила Ника.

– Домы уважают саб не меньше, чем сабы – Домов. Не только она должна доверять мне, но и я – ей. Не только она оказывается в унизительной позе, но зачастую и я.

– Ты тоже ползаешь на коленях? – шокировано выдохнула она, вызвав мой смех.

– Нет, Ника. Чтобы увидеть меня на коленях – да даже хотя бы на одном, – надо иметь очень богатое воображение. Потому что я никогда не окажусь в таком положении.

Она хитро улыбнулась, немного прищурившись.

– Как ты там сказал? – Ника подняла взгляд к небу и слегка постучала по своей нижней губе пальцем. Ох, постучал бы я по этой губе, и совсем не пальцем. – А! Никогда не говори окончательного «нет», особенно если сам не уверен в таком ответе.

Она забавляла меня все больше и больше. Опасливая ванильная мышка становилась все смелее. Теперь я точно не сожалел, что променял вечер виски с друзьями на встречу с ней. Я уже ехал к парням в бар, но по какой-то неведомой мне причине написал Нике сообщение и свернул со знакомого маршрута.

Я покачал головой на слова малышки Ники.

– Нет, дорогая, все же мои колени пола не коснутся, будь уверена.

– Ну-ну, – многозначительно изрекла она, снова заставляя меня смеяться. Такая наивная. – Так что там насчет унизительной позы?

– Для Дома, по большому счету, вообще не бывает чего-то унизительного в сессиях. Но некоторые моменты могут показаться другому человеку унизительными. Например, мужчина, который считает унизительным делать куни, сочтет это действо для Дома неприемлемым. Хотя, по факту, это один из моментов, который, наоборот, дает Верхнему дополнительную власть над сабой. Или утешение сабы, которое является обязательным. Не все люди это понимают и принимают. Кто-то из мужчин может счесть слабостью то, что Верхний заботится о своей Нижней после сессии. Приносит ей шоколад и воду, гладит, ласкает, разговаривает с ней, может искупать. Все это нормально для Доминанта, но может шокировать кого-то из обывателей.

Ника склонила голову набок.

– Интересно. Но у меня есть еще вопрос, который не касается сессии.

– Задавай.

– Зачем тебе я?

Мне хотелось тяжело вздохнуть и – неожиданно, но – спрятаться от Ники. Потому что я привык к увиливаниям, завуалированным выражениям желания, а здесь прозвучал вопрос в лоб. И я не знал, могу ли ответить честно. Потому что рисковал спугнуть девочку.

– Ты делаешь мой проект.

Ника скептически поджала губы.

– Дело ведь не только в проекте, – негромко произнесла она, как будто боясь ошибиться в своей догадке и получить в ответ опровержение. И снова этот страх быть отвергнутой, непонятой. Нике еще предстояло познакомиться со мной по-настоящему, чтобы понять, что для меня вообще не существовало границ. Я мог принять любую дичь, если женщина меня действительно цепляла. – Я права? – голос Ники просел.

– Дело вообще не в проекте, Ника, – ответил я честно, глядя ей в глаза.

– В смысле? – сдавленно прошептала она.

– В том смысле, что эта игра давно вышла за пределы проекта, Вероника. Ты уже давно готова этот проект сдать. Ты знаешь тот самый минимум о Теме, которого должно хватить для завершения этого дела.

– То есть, я могу сдать его и…

Я кивнул.

– И мы больше никогда не увидимся. А можешь… набраться смелости и прыгнуть вместе со мной.

– У меня есть парень, – снова хрипло и неуверенно.

По ее голосу и взгляду можно было сделать вывод, что парня не было бы уже через пять минут, реши я надавить немного сильнее. Но нет. Она пока была не готова целиком принять отношения, к которым я стремился. А ломать девочку – это не весело. Гнуть – да. Толкать за грань – еще бы. Но не ломать. С ее хрупкой психикой она потом себя не соберет.

– Я могу научить твоего парня, – серьезно ответил я, мысленно шлепая себя ладонью по лбу. Идиот. Готовить девочку для другого мужика – это просто апогей маразма. Но я бы готовил ее, да. Но смотрел бы на все это, наслаждаясь тем, как гнулась бы Вероника, пока не раскрылась бы, как редкий цветок.

– Не… не надо. Он не поймет.

– Понял бы, пообщайся он со мной. Кстати, где он? Не переживает, что ты уехала с другим мужиком?

– Он в командировке.

Я подмигнул Нике.

– Пока он не видит – это не измена?

Она поперхнулась кофе.

– Что за чушь? Я же ему не изменяю!

– Физически – нет, – коротко ответил я.

Ника, психанув, швырнула стаканчик с кофе в близстоящую урну и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, уверенным шагом направилась на выход из зоны отдыха. Мой стаканчик полетел вслед за стаканом Ники, и я, вздохнув, пошел за ней. Вечер становился все интереснее.