Глава 12

– Настю никто не похищал. Она сама ушла, – услышав эти слова, я невольно взглянула

на Павла. Новость произвела на него впечатление. Он подался вперед и хмуро изучал девочку.

Потом спросил:

– С чего ты решила? И почему не сказала об этом следователям? С тобой же беседовали.

– Потому что не была уверена. А сегодня кое-что нашла, – Катя вытащила из кармана

смятый листок бумаги и протянула моему спутнику. Он взял его и быстро развернул. Я скло-нилась ближе, чтобы рассмотреть подробности. Это оказалась записка, написанная неровным

почерком.

«Прости, что не сказала. Ты бы отговаривала меня. Я должна уйти. Ты знаешь, почему.

Постараюсь вернуться быстро. Потяни время, придумай что-нибудь.»

– Что за ерунда? – мрачно воззрился на подругу дочери Павел. – Куда Настя должна

уйти? Что именно ты знаешь? Рассказывай!

– Да ничего такого я не знаю, – лицо девочки искривилось. В глазах появились слезы. –

Настя рассказывала, что влюблена в парня. Он из ее города и старше.

– Алик? – сразу уточнила я.

– Ну да, Алик, – неуверенно кивнула Катя. – Настя его так называла. Они не встречались.

Алик не особо обращал на Настю внимание. А она надеялась. Специально попадалась ему на

глаза. А недавно узнала, что у него появилась подружка. Ну и захотела на нее посмотреть.

Говорила, что съездит к себе в город на один день. Тут на электричке недалеко. Но я сказала, что это глупость. Сбегать из лагеря из-за парня.

– Откуда Настя узнала про девушку? Следователи проверяли ее телефон. Там нет лишних

звонков.

– Телефоны почти всегда у вожатых. Они очень боятся краж и разборок с родителями.

Выдают редко и регулярно проверяют, что мы пишем. В лагере есть ребята, у которых спря-таны телефоны. За деньги дают позвонить тем, кому нужно. И кстати, наличку тоже за процент выдают. Многие взяли с собой карты. Но их тоже сразу отобрали. Раз в неделю выдают

и разрешают снять небольшую сумму в городе, по дороге на пляж. Тут и тратить некуда. На

территории два ларька с шоколадками и соком, и все. А в город самовольно нельзя. Когда

ехала сюда, думала, будет прикольно. А тут столько ограничений. Как в тюрьме живем. Игры

дурацкие, как для малышни. Салки, эстафеты. Зарядка утренняя. Пение. Телефоны отобрали.

Жуть, в общем.

– Подожди про игры, – прервал ее Павел. – Хочешь сказать, Настя уехала домой? К этому

Алику? И должна была быстро вернуться?

– Ну да, – пожала плечами девочка.

– Так почему ты сразу не рассказала?

– Ну я не думала, что Настя серьезно говорит. Не хотела ее подставлять. А записку нашла

только сегодня, в тумбочке.

– Что-нибудь еще об этом Алике знаешь? – уточнил Павел, недоуменно покачав головой.

Похоже, никак не мог поверить тому, что услышал.

– Нет. Только то, что сказала.

– Кто дал Насте телефон для звонка?

– Точно не знаю. Кто-то из старших отрядов.

– Получается, денег у нее тоже не было? Раз карта у вожатых. На что она собиралась

покупать билет?

– Скоре всего, взяла наличными у тех же ребят.

Павел замолчал, погрузившись в мрачные раздумья. Катя маялась и наконец спросила: 28

– Это все? Я могу идти?

– Настя показывала фото Алика? – вмешалась я в разговор, пока мой спутник перевари-вал полученную информацию.

– Нет, не показывала. Говорила, что высокий, спортивный. Синие глаза и темные волосы.

И красивый очень.

– Понятно. Скажи, какие-нибудь конфликты у твоей подружки здесь были? Может, с

кем-то из ребят поссорилась? Или вожатых?

– Настя вообще тихая. Спокойная. Я поэтому и не думала, что решится сбежать. Теперь

нам еще больше режим ужесточат. Будем парами за ручки ходить, как в детском саду, – жаловалась девочка.

– Так, ладно, – очнулся Павел. – Можешь идти. Записку отдам следователю. Он наверняка

захочет еще раз с тобой поговорить. Расскажешь все ему.

– Хорошо, – пожала плечами девочка и унеслась из комнаты.

Мужчина повернулся ко мне.

– Подожди здесь. Найду вожатых, узнаю насчет банковской карты.

– Спроси у них еще одно. Есть в старших отрядах мальчик с именем Алик?

– Думаешь, он отсюда? – насторожился Павел.

– Я, конечно, не помню дословно разговоры девочек на пляже. Не особо к ним прислу-шивалась. Но у меня сложилось четкое впечатление, что Алик из лагеря. Или из этого города.

– Тогда получается, Катя солгала?

– Все возможно. Обратил внимание, она весь разговор была очень напряжена. А еще

непроизвольно сжимала кулаки. Мне кажется, девочка напугана. На это могут быть объектив-ные причины. Все же ситуация нерядовая. Или что-то другое.

– И как нам это выяснить?

– Пока не знаю. Подумаю.

– Ладно, жди. Я быстро.

Вернулся он действительно скоро, еще более мрачным и задумчивым. Продемонстрировал мне пластиковый прямоугольник:

– Карта Насти. Была у вожатых. Извинились, что забыли отдать. Мальчика с именем Алик

в лагере нет. Пойдем, нас уже ждет провожатый.

Через десять минут мы сидели в машине. Прохладный воздух от климат-системы позволял нормально дышать. Но вообще к жаре я была привычна и легко ее переносила.

– Ты куда сейчас? – поинтересовалась у Павла.

– Завезу тебя в отель и поеду к следователю. Отдам записку и расскажу новости. Если

это правда, нужно проверить вокзал. Там есть камеры наблюдения. Возможно, дочь засняли.

Не понимаю, что делать, – он вдруг устало потер лицо ладонями. – Возвращаться в свой город

и проверять квартиру, где Настя с Викой живут? Искать ее там? Узнавать у подружек про этого

Алика?

– Ну, одной подруге, с которой Настя переписывалась, ты можешь просто позвонить. Но я

бы не спешила уезжать. Следователи и так передадут информацию. Квартиру проверят. И еще, думаю, не стоит сбрасывать Славу со счетов. Что-то не верится в такое совпадение. Девочка

пропала. Он с ней говорил. Через день погиб, – Павел слушал меня и мрачнел. Я понимала, что история с влюбленной дочкой, сбежавшей из-за мальчика, была бы лучшим выходом. Это

не так страшно. Но отмахнуться от фактов не могла. – Поедем к следователю вместе. Потом

отвезешь меня в отель. Ты сам где остановился?

– Тоже в гостинице. Попроще, чем твоя. И не на берегу. Скину тебе адрес на всякий

случай. Ладно, поехали вместе, – не стал спорить Павел и вырулил со стоянки.