Глава 33

– Для обыска нужно постановление. Получить его можно только утром. И то при наличии

веских улик, добытых законным путем. А наше проникновение таковым точно не является, –

зло пересказывал Павел свой разговор с Сорокиным. Прямо из ангара он позвонил следователю

и объяснил, где мы сейчас находимся и что нашли. – В общем, сказал, чтобы мы немедленно

уходили отсюда. Завтра он попробует что-нибудь сделать.

– Давай тогда так, – предложила, обдумав ситуацию: – резинку верни на место. Вдруг, Сорокин сумеет добиться обыска. Хотя шансов мало. Ты уезжай, а я останусь. Если исчезну

вместе с тобой, это их насторожит. А так поработаю на базе еще пару дней. Может, смогу

выяснить, что прячут в закрытой комнате.

– Плохая идея. Мы не понимаем, что тут вообще творится, – упрямился Павел. – А если

тебя опознают?

– Ну пока же обошлось, – доказывала ему. – Глупо сейчас уходить. Второй раз мы сюда

точно не попадем.

Мой спутник хмурился, не находя аргументов. Я воспользовалась этим:

– Сейчас попрошу ребят, чтобы еще немного пошумели. Ты сможешь уйти, а я – вернуться в свою комнату. Буду слать смски каждый час. Завтра после обеда жду в нашем месте.

На несколько секунд сжав в кулаке резинку для волос, Павел вернул ее на пол. Сфотографировал и отослал Сорокину.

– Отправь ему то, что я нашла в папках. Обсудим потом, – попросила тихо. А дальше

написала нашим помощникам. Через несколько минут шум на улице усилился. Тишину разре-зали автомобильные клаксоны, громкий рев моторов. Заперев ангар, мы с Павлом разошлись в

стороны. Я вернулась в кабинет, перед этим пристроив все позаимствованные ключи на место.

Павел вскоре сообщил, что уже сидит в машине. Все еще порывался дежурить недалеко от

базы. Но я не видела в этом смысла и уговорила его ехать в отель.

Утром в туалете наскоро привела в порядок свой маскировочный макияж. Перекусила

прихваченными бутербродами и чаем. И засела за работу. Как только начальство появится, пусть видит, что я тружусь в поте лица. Конечно, меня беспокоило, не оставили ли мы ночью

следов. За собой тщательно проверили, но не все можно предусмотреть. К счастью, никакого

ажиотажа утром не случилось. Сергей Викторович заглянул ко мне, одобрительно кивнул и

занялся своими делами. А я в этот день больше не лезла на рожон. Внимательно слушала и

смотрела по сторонам, но никаких резких шагов не предпринимала.

После обеда, отчитавшись начальству о выполненной работе, спокойно покинула базу.

Мне никто в этом не препятствовал. И уже через пятнадцать минут сидела в машине Павла. Но

поехали мы не в отель, а к Сорокину, который с нетерпением ждал на серьезный разговор. Что

за разговор, и так было понятно. Опять будут ругать, что вмешиваемся. Но мы надеялись, что

новостями с нами тоже поделятся. И уже с их учетом будем обсуждать дальнейшую стратегию.

Все получилось так, как и ожидали. Сначала выслушали дежурные слова о том, что наше

поведение недопустимо. Правда, зачитанные формально, без огонька. Кажется, Сорокин окончательно осознал, что нам на их предупреждения плевать. И просто говорил то, что обязан, не

надеясь на успех. А вот потом перешел к самому главному. И первое же сообщение не пора-довало. Обыск на базе аквалангистов не разрешили. Фото резинки для волос, попавшей туда

неизвестно когда, никого не впечатлило.

Не то, чтобы мы не ожидали такого. Но все равно разозлились. Им на блюдечке улики

принеси – и тогда будут нос воротить. Кстати, Сорокин озвучивал вердикт начальства с досадой. То есть сам с ним согласен не был. Но и нарушить запрет не мог. Нам от этого было не

легче. Зато вторая часть разговора оказалась более интересной. Занося накануне личные дан-71

ные из папок в каталог, я обнаружила список участников юниорской команды аквалангистов.

И в его составе знакомую фамилию – Аликберов Руслан, шестнадцати лет. Отчество с Анваром Аликберовым не совпадало. Но вряд ли это были просто однофамильцы.

Так и получилось. Сорокин уже пробил все об этом парне и зачитал нам. Они все же

оказались братьями, только двоюродными. Мать Руслана была сестрой отца Анвара. А еще

официально не состояла в браке. То есть, отца у Руслана не было. Увидели мы и фотографию.

И здесь сомнений уже не осталось. Парень был очень симпатичным. Темные глаза, брови в

разлет, густые черные волосы. Красивое, скуластое лицо с мужественным подбородком. Такой

точно мог понравится Насте.

Но нам и гадать не пришлось. Фото парня уже успели показать девочке из лагеря. Той, которая видела, как Настя с Катей подглядывали из кустов за Аликом. И она его опознала.

Наконец-то таинственный Алик нашелся! Но все опять было непросто. Где он находится в

данный момент, никто не знал. Включая его мать.

Руслан сообщил ей, что уехал на неделю к другу. Но у того не появился. Исчез он примерно в то же время, что и Настя. А еще обладал высокой, спортивной, фигурой с широкими

плечами – следствием занятий дайвингом. Со спины его вполне можно принять не за шестна-дцатилетнего парня, а за молодого мужчину. А значит, на снимке с вокзала спутником Насти

мог тоже быть Руслан.

Характеристика на парня была скудной: не слишком общительный, в целом спокойный.

Учился в спортивном колледже, сейчас на каникулах. На учете не состоял, не привлекался.

Из авторитетов признавал только двоюродного брата, который все еще находился в коме в

больнице. Но Руслан там не появлялся. Что тоже было странно, учитывая его привязанность

к брату. Следователь сообщил: если Руслан не найдется в течение трех дней, его тоже объявят

в розыск.

72