12. Гордей

Вера стонет, пропуская мой язык в рот, но я почти не слышу ее стона — так шумит собственная кровь в ушах.

Пульс долбит в каждой клетке, заставляя вести себя агрессивно и нетерпеливо. Я задолбался сдерживаться, а теперь, когда она, практически голая, послушно льнет ко мне, это и вовсе невозможно.

Сталкиваемся зубами, сминаю ее губы, глубже толкаюсь внутрь языком. Там жарко и вкусно — солоновато, пряно, влажно. Как, должно быть, и снизу в ней.

Женские пальчики зарываются в мои волосы на затылке, притягивают к себе. Руки слабые, нежные. Пятимся к кровати в почти кромешной тьме, тяжело дыша и ощупывая друг друга. Ее изгиб узкой спины, линия позвоночника, кружево трусиков танга, которые я рывком стягиваю вниз по бедрам, и они болтаются теперь где-то чуть выше женских колен.

Сминаю сочную упругую задницу одной рукой, второй шаря в заднем кармане брюк в поисках короткой ленты презервативов. Сколько там? Четыре? Меня так штормит, что я реально начинаю переживать, что не хватит.

Кидаю фольгированные квадратики на прикроватную тумбу и наконец сжимаю кудрявую двумя руками, не сдерживая урчащий довольный стон. Зарываюсь ладонью в ее волосы, углубляя поцелуй, глажу выступающие лопатки, мну грудь с острыми сосками, проникаю пальцами между ног, где уже очень влажно и обжигающе горячо.

Почувствовав мою руку в своей промежности, Вера с тихим всхлипом становится на носочки и сжимает мои пальцы собой. Туго. Прикусывает мою нижнюю губу то ли от остро прострелившего возбуждения, то ли обиды, что долгой прелюдии сейчас точно не будет. М-м-м, Вера...

Я попозже занежу твое восхитительное тело, а сейчас мне просто нужно в тебя, иначе я вхолостую взорвусь.

Пусти...

Пускает. Опускается на мои пальцы, сама глубоко целуя и втягивая в свой жаркий рот мой язык. Ловлю, как пульсирует вся, какой влажный зной от нее идет мощными волнами. Делаем еще шаг назад, Вера упирается ногами в матрас и падает на кровать, увлекая меня за собой.

Стягиваю с нее трусики до конца и широко раздвинув белеющие во тьме женские бедра, наваливаюсь сверху. Коротко, жаляще зацеловываю всю — лицо, колечки в ушах, шею, грудь, соски, живот, лобок, бедра, пока вожусь с брюками, а Вера непослушными пальцами расстегивает мою рубашку и стягивает ее по рукам. Сползаю ниже на кровати и впиваюсь в ее мокрые набухшие нижние губы.

— Ох, бл...малыш… — хрипло выстанывает Вера, зарываясь пальцами в мои волосы и выгибаясь навстречу.

Взасос целую ее там, ощущая, как напрягаются женские живот и бедра, покрываясь крупными мурашками. Неуклюже до конца избавляюсь от штанов и белья заодно. Пережимаю пульсирующий член у основания, пытаясь притормозить хоть чуть-чуть, но меня ведет так сильно — от ее протяженных томных стонов, пряного пьянящего вкуса, густой влаги на моем языке, ощущения, как сокращаются стеночки… Это просто охренеть.

Вера слепо нащупывает один из презервативов, валяющихся на тумбочке, и поднимает меня выше к себе, потянув за голову. Шелест рвущейся фольги, и она обнимает меня за шею одной рукой, жадно целуя в мокрые от ее соков губы, а другой рукой неловко раскатывает защиту по подрагивающему от пульсирующей крови члену.

От касания ее пальцев и того, как то и дело сжимает и ведет ладошкой по стволу, натягивая презерватив, меня сокращает и сокращает, перетряхивая до основания.

В голове клубится густой кровавый туман и мысль только одна. Даже не мысль, потребность... И, как только Вера убирает руку, я ее закрываю через секунду, подаваясь вперед. В нее.

Там тесно и ошпаривает словно кипятком, но мне хорошо. Так хорошо, что я сразу срываюсь, вколачивая распластанное подо мной женское нежное тело в матрас. Вера плаксиво стонет, выгибаясь и упираясь пятками мне в бедра. Притягивает к себе мое лицо, позволяя полностью лечь на нее и придавить собой. Наша кожа слипается, разогреваясь, влажные шлепки отдаются в ушах. Кусаю ее мочку, всасывая колечки сережек, ловлю жалобные всхлипы и как подается навстречу, сжимая собой.

Кайф захлестывает мощными волнами, стремительно увеличивая амплитуду. И когда я переворачиваю Веру на живот и снова наваливаюсь, только теперь сзади, очень быстро подбирается к финалу. Переплетаем пальцы левых рук, Вера выгибается подо мной, выпячивая попку и сильнее подставляясь под таранящий член, поворачивает голову, чтобы я мог ее поцеловать.

Сбито дышу ей в рот, уплывая. Чувствую, как она все сильнее вибрирует, напрягаясь от поступающего оргазма, и просто мучительно жду, когда кончит, размашисто трахая ее. Толчок, толчок, еще... И Веру наконец прошивает судорогой так, что заметно дрожат бедра. С протяжным стоном она падает на кровать и слабо пытается отползти, но я не даю — приподнимаюсь и крепко хватаю ее задницу, разводя в стороны половинки и зачарованно смотря, как внутрь женского тела входит член. К картинке добавляются ощущения, как Вера сильно волнообразно сжимает меня собой, еще сокращаясь от затухающего оргазма. Это так охренительно, что меня хватает буквально еще на пару секунд, а потом тоже мощно накрывает до темноты в глазах и болезненно сладко сбоящего сердца.

Заваливаюсь на Веру. С трудом дышу. Офигеть...

Зарываюсь лицом в ее душистые волосы, она вся такая влажная и горячая сейчас, парит... Я тоже потный насквозь. Теперь действительно надо бы в душ…

Наши пальцы левых рук так и переплетены. Сжимаю ее ладонь, ласково проводя большим пальцем по внутренней стороне ладони. Медленно скатываюсь с притихшей, лишь шумно дышащей Леоновой. Тянет улыбаться как придурку. Вера поворачивает голову смотрит на меня в темноте, взгляд совершенно пьяный. Словно сквозь туман. Протягиваю руку и убираю влажную прядку с ее лба.

— Неплохо было, да? — хмыкаю хрипло, довольно улыбаясь.

— Если это у тебя "неплохо", я даже не могу представить, что тогда "хорошо" и “просто космос”, — отзывается она тихо, слабо отвечая на мою улыбку и смотря в упор. Молчит с секунду, покусывая нижнюю губу, и вдруг выдает ледяным безапелляционным тоном, — А теперь, Шолохов, тебе пора. Спасибо.