Глава 29

Часом позже я смотрю в каменное лицо Владимира, который уже больше десяти минут сидит неподвижно, буравя странным взглядом расписку, что я осмелилась подписать. Вздыхает и переключает внимание на папку с договорами. Листает. Всё тот же странный взгляд скользит по каждой страничке. Я заламываю руки и считаю бешеные удары собственного сердца.

— Бл. ть! — ругается он пронзительно, и я подскакиваю на месте. — Если бы тут не стояла роспись Сергея Гордеева, я бы подумал, что ты так по-чёрному прикалываешься. Но ты, мать твою, реально подписала это дерьмо?

— Я не хотела! Он показал, сколько информации на вас имеет и испугалась. У него ведь куча контрактов вашей компании! Он сказал, что уничтожит любой из них.

Владимир медленно закрывает глаза и сжимает челюсти. Выглядит так, будто старается успокоиться, считая до десяти. Что не так? Нужно было посмотреть на эту папку сквозь пальцы и уйти?

— И угораздило меня с тобой связаться на свою голову! — рычит он гневно.

Я не на шутку пугаюсь. Что же я наделала?

— Что ты так смотришь? Я говорил тебе согласовывать со мной каждый шаг? Говорил?

— Он не дал мне времени!

— Разумеется, не дал, потому что ты могла посоветоваться с кем-то, у кого в голове больше одной извилины!

Он с грохотом опускает передо мной папку с контрактами и тычет в них пальцем.

— Что ты увидела здесь такого, чтобы пустить двухмесячный упорный труд моего брата коту под хвост?

— Много информации о сделках, что заключил Дима.

— Да ну? И ты сразу подумала, что всесильный Гордеев проявил чудеса разведки и выкрал у него эту информацию?

— Разве нет?

— Ты можешь разорвать эти копии в клочья, я завтра принесу тебе новые! Потому что всё это тендеры, выигранные по аукционам и конкурсам, и висят в доступе всем участникам, зарегистрированным на электронных площадках!

Я зажимаю рот рукой и не могу произнести и звука. В голове ряд ругательств, готовых сорваться с губ, и если бы не шоковая немота, я бы уже кричала на себя благим матом. Дикий страх увлажняет мне глаза, я готова разрыдаться от осознания собственной глупости! Гордеев развел меня как школьницу, пользуясь моей абсолютной неопытностью. Как я могла поддаться эмоциям и подписать хоть что-то без согласования с Владимиром?

— Я не знала!

— Правда? Давай я тебе расскажу, почему Гордеев позвал тебя! — продолжал ругаться Владимир. — Его крота растлили в тот же день, как о нём узнали! И тогда Гордеев решил обзавестись более надёжной птицей, на которую мой брат и подумать не сможет! Спрашиваешь кто это? Екатерина Власова, конечно же! Она даже добровольно расписку дала!

Я взвыла, уже не пытаясь сдержать нахлынувшую истерику.

— Что мне делать? Вова, пожалуйста, скажи, что я могу всё это исправить!

— Гордеев вывернул наш договор наизнанку всего одним пунктом! Что ты можешь сделать тут после своей подписи? Пойти на ужин, для которого так вырядилась, и сказать Диме, что подписала смертный приговор его непосильным трудам! А когда он спросит зачем, скажешь, что решила так помочь фирме! Как вообще можно подписывать документы, в которых заведомо указано хоть что-то против нас?

Слёзы прорываются из глаз, я прячу лицо в ладонях и громко реву. Владимир замирает рядом в неловком молчании. Почёсывает макушку и уже спокойнее произносит:

— Не реви! Сейчас всю тушь размажешь.

Реву ещё громче, по-детски вытирая слезы.

— Ладно-ладно, всё! Успокойся! — попытался успокоить мужчина, но получилось крайне неубедительно. — Катя… Посмотри на меня!

— Я ничего не буду делать для Гордеева! Он подло обманул меня!

— Правда? А ты думала, он тебе сказки на ночь читать будет? — опять заводится Владимир. — Завтра же подаём иски в суд, поняла?

— Что? — растерянно переспрашиваю я, сквозь всхлипы. — Я подписала договор…

— Плевать я хотел, что ты подписала. Раз Гордеев нагло играет не по правилам, значит, и мы будем! Завтра же подам все необходимые заявления, всё ясно?

Безропотно соглашаюсь с его словами и послушно киваю. Не могу остановить слезы, у меня уже истерика. Как идти на ужин с Дмитрием в таком состоянии? Да я ему в глаза не смогу смотреть! Владимир, бережно обхватив мои плечи, ведёт меня к ванной. Раздается звонок в дверь.

— Это, наверное, Егор, — плетусь в прихожую.

— Я сам открою, вперед умываться!

Не хочу, чтобы Егор видел Владимира вместе со мной и спешу за ним следом, продолжая реветь.

— Я открою!

— Не беси меня ещё больше, — шипит на меня он и отворяет дверь.

Егор вежливо здоровается с порога и немного теряется при виде моего состояния. Владимир кивком приглашает его войти.

— Не обращаем внимания, царевна Несмеяна сломала ноготь! Сейчас приведёт себя в порядок, пока подожди.

— Никуда я не поеду, Егор! — реву я.

— Пойдёшь! — рявкает Владимир и, схватив меня под локоть, ведёт к умывальнику. — И не смей закатывать Диме истерик, у него и без тебя хватает головняка! Ну-ка, посмотри на меня!

Я послушно поднимаю голову, встречаясь с его светлым хмурым взглядом. Удивлённо застываю, не в силах оторвать от них взгляд. Все мои проблемы вдруг кажутся такими мелкими, на фоне его. Взгляд Владимира такой безжизненный, пустой, без единой искорки радости. Будто Настя забрала с собой на небо его душу. Какая же жадная! Могла бы оставить хотя бы частичку для собственной дочери!

— Ты же актриса, верно? Давай-ка, соберись. Вот сейчас приводишь себя в порядок и идёшь на ужин.

Я киваю, размазывая слёзы тыльной стороной ладони. Закатила истерику из-за собственной тупости! Не замечаю, как внезапно успокаиваюсь.

— Хорошо.

— Вот и умница! Чтобы больше не смела реветь. Посмотри, до чего себя довела? Нос красный, тушь под глазами, а рот-то как растягивается… До Хэллоуина ещё далеко, успеешь ещё народ попугать!

Не сдерживаю улыбку и отворачиваюсь, наблюдая через зеркало, как его темно-каштановая макушка исчезает за дверью. Перевожу взгляд на себя и не вижу ничего кроме двух огромных зелёных глаз, немного припухших от слёз. Доигралась в миротворца, дура, по-другому и не скажешь! Я должна собраться и всё рассказать Диме. И сделать это нужно как можно скорее!