Глава 34

В сумерках позднего вечера я едва поспеваю за быстрым широким шагом Дмитрия. Мы идём по проспекту уже достаточно долго. Молча. Если он решил прогуляться до дома пешком, я не в лучшей форме для этого. Нога уже сильно разболелась, и я сдаюсь, останавливаясь у ближайшей лавочки. Дмитрий замирает практически сразу, не смотрит на меня даже одним глазком. Садится рядом и звонит Алексею, которого мы оставили у ресторана. Одно хорошо, отсюда мы всё-таки поедем на машине.

Пока мы ждём, Дмитрий листает мой договор, что оставил ему Гордеев.

— Я хотела тебе рассказать… — оправдываюсь, сдерживая слезы. Он точно бросит меня!

Его губы кривит злая усмешка.

— Но предоставила эту возможность Гордееву, чтобы он вдоволь потешил своё самолюбие. Что ж, пункт три восемь он нарушил. Можешь подать на него в суд.

Он небрежно бросает мне договор на колени и отворачивается. Даже когда Владимир кричал на меня, я не чувствовала себя настолько паршиво. Отчаянно цепляю его руку, но он резко одергивается. Всё так же не смотрит на меня. Чувствую, как на щеках растут мокрые дорожки от слёз, быстро стираю их и делаю глубокий вдох. Я обязана успокоиться, но не в силах. Слёзы быстро стекают к подбородку и капают на мой изысканный наряд. Никто из нас не произносит больше ни звука.

Алексей подъезжает ровно через пять минут. Дмитрий не садится со мной на заднее сиденье. Едет вместе с Алексеем спереди. Вижу, как он достал телефон и звонит кому-то. Приказал его ждать и сбросил. Немногословно….

Дорога мне знакома и к концу пути я понимаю, что мы приехали в особняк Савицких. Обложенный камнем дом сейчас напоминает мне зловещую старинную крепость, мрачно встречающую нас. Не дожидаюсь, пока Алексей откроет мне дверь, выхожу сразу за Дмитрием. Войти в дом он не приглашает. Ведёт себя так, будто вовсе забыл о моём существовании. Стою у пологого крыльца в полной растерянности и не знаю, куда себя деть. Дмитрий останавливается и вздыхает.

— Не стой Катя, — холодно говорит он. — Тебе многое нужно мне объяснить, не думаешь?

— Почему здесь? — взволнованно спрашиваю я, когда он хватает меня за руку и тянет в открывшуюся входную дверь.

— Сама прекрасно знаешь!

Я сбита с толку до тех пор, пока мы не оказываемся в огромной светлой гостиной, с высокими потолками. Мебель вся выполнена из белёного дуба, а на мягком белом кресле восседает Владимир. В отличие от меня он спокоен как удав.

— В кабинет, — коротко бросает ему Дмитрий и ведёт меня по блестящему художественному паркету вдоль зала к одной из закрытых дверей.

Я успеваю заметить в комнате напротив бильярдную, но уже в следующее мгновение меня затягивают в темный, выдержанный в строгих тонах кабинет. Деревянный стол с кожаным креслом находится прямо напротив входа, а за ним простирается огромных размеров библиотека. Книжные стеллажи встроены в древесного покрытия стену и возвышаются до самого потолка. Почему-то я уверена — все эти книги по юриспруденции. В углу, возле тонированного пластикового окна, стоит глобус. Его размеры впечатляют — шар имеет метровый диаметр, а корпус поблёскивает золотом и в длину достигает моих плеч. Бог ты мой, я куда вообще попала?

Дмитрий выпускает меня, подходит к столу и показывает на место напротив.

— Сядь.

Позади нас Владимир щёлкает выключателем. В комнате становится намного светлее. Сажусь на указанный стул и чувствую, как дрожат колени. Морально готовлюсь ко всему, но стоит предоставить, что Дмитрий в гневе прогонит меня из своей жизни, как к горлу подкатывает болезненный ком. Я не справлюсь с этим, точно…

— Внимательно тебя слушаю, — холодно произносит Дмитрий, скрестив руки перед лицом.

Владимир оказывается у меня за спиной и вздыхает, забирая у меня из рук договор.

— Значит, Гордеев уже объявился? — протягивает он лениво.

— Заткнись, Вова. Сейчас говорит Катя, — Дмитрий испепеляет брата яростным взглядом.

— Я не хотела причинить тебе вред! Пожалуйста, поверь мне… — лепечу я. — Лишь хотела помочь…

— Спасибо, — холодно перебивает он. — В такое дерьмо меня ещё не окунали. Интересно, как ты вообще до этого додумалась?

— Я пострадавшая и у меня есть право подать жалобу…

— Отлично, так подавала бы! Но почему ты решила втянуть в это наши споры с Гордеевым?

— Потому что хотела их прекратить.

— Ладно! Почему не посчитала нужным рассказать мне?

— Я подумала, что ты мне не позволишь…

Дмитрий грозно щурится:

— Давай я кое-что объясню тебе, Катя. Я стою во главе фирмы, годовые обороты которой составляют несколько сотен миллиардов рублей. Общая численность сотрудников, включая все филиалы — больше пятидесяти тысяч человек. И я не учитываю дочерние и зависимые предприятия. Половина из этих человек могут остаться без работы, если нас поглотит фирма Гордеева, потому что ещё ни одна реорганизация не обходилась малой кровью! И тут дело даже не во мне, голодным я не останусь без должности генерального, а в нескольких тысячах человек! И ты решила, что можешь брать на себя ответственность за их увольнение?

— Нет, я не хотела…

— Ровно поэтому у тебя не было никакого права утаивать от меня подобные вещи, и тем более проворачивать их за моей спиной! Не зависимо от того, позволил бы я тебе это или нет!

Я не могу смотреть на него, даже пошевелиться не в состоянии. Голова начинает кружиться. Господи, что же я наделала!

— Хочешь, расскажу тебе, почему Гордеев так ликовал сегодня, выкупив землю? — безжалостно продолжает Дмитрий. — Потому что когда я отобрал у него сделки на несколько миллиардов, я принял на себя дополнительные обязательства, на свой страх и риск! А когда ты любезно сдала ему сведения о земельных участках, то лишила меня возможности их выполнить! Гордеев прекрасно это понимал, когда отвалил за эти жалкие клочки целое состояние. Чтобы найти и согласовать другие участки, мне понадобится уйма времени, я сорву партнёрам все сроки и мне жизни не хватит чтобы расплатиться с бешенными штрафами и неустойками которые возложат на фирму. Вот тогда-то Гордеев легко сожрёт её и даже не подавится!

— Хватит, Дима, — тихо заступается за меня Владимир. — Ты её сейчас до обморока доведёшь!

— Пусть знает, до чего доводят подобные выкрутасы! Ты разорила меня, Катя!

— Господи, но ведь я не хотела отдавать никаких сведений… — дрожащим голосом оправдываюсь я.

— Тогда чья это подпись? — Дмитрий тычет пальцем на расписку.

— Гордеев заставил меня подписать это соглашение обманом!

— И ты снова решила не ставить меня в известность! Хоть убей, не пойму почему! Ты должна была сделать это сразу же, как только поняла, что тебя обманули. Ладно, не сказала во время ужина. Но, чёрт возьми — неделя! У тебя была ещё неделя на это, Катя. И я до последнего ждал, что ты сама признаешься.

Тишина. Ждал, что я признаюсь? Чёрт возьми, что это значит? Непонимающе хлопаю глазами и оборачиваюсь на Владимира. Он виновато мне улыбается и разводит руками:

— Извини, Катя. Генеральный директор у нас тут он!

— Так ты знал о договоре? — в шоке переспрашиваю я Дмитрия.

— Знаешь, в чём разница между вами двумя, Катя? Один заговорщик хотя бы не упустил момент, после которого продолжать молчать уже нельзя.