Глава 6

— Они выставляют её сумасшедшей, Дима! Из-за меня!

— Ты заставила её сесть в автомобиль под действием наркотиков? Или может крутила руль, чтобы подстроить аварию?

— Да… Мне кажется, я сама крутанула руль с испугу и спровоцировала аварию!

Дмитрий застывает, поражённо уставившись на меня немигающим взглядом.

— Тебе кажется, — эхом повторяет он, арктически ледяным голосом. — Думаю тебе тоже нужно проверить голову на вменяемость, возможно черепно-мозговая травма оказалась гораздо серьезнее чем диагностировалась!

Я в момент краснею и отвожу взгляд.

— Даже не вздумай ляпнуть подобное следователю при допросе, — продолжает Дмитрий строго. — Ещё не хватало возни с дачей ложных показаний.

— Я скажу что угодно, но не позволю им посадить Свету…

— Твоя подружка, которую ты так старательно выгораживаешь, уже пыталась заявить, что это ты отнимала у неё управление. Но вы обе настолько поверхностно смотрите на ситуацию, будто не понимаете, что полиция проводит ряд обязательных экспертиз! Никаких следов торможения или неисправностей автомобиля! Ты бы не смогла с пассажирского места так быстро вывернуть руль под тот угол поворота, при котором произошло столкновение, поэтому твою причастность к аварии отсекли ещё до того, как восстановили данные с видео-регистратора. Мне показывали отснятые материалы, и я слышал весь ваш разговор. Поэтому прежде чем ляпнуть очередную глупость, десять раз подумай, что говорить.

Под впечатлением от сказанного, я забываюсь и вздыхаю слишком резко и глубоко, от чего грудь простреливает сильнейшая боль. Сжимаюсь непроизвольно и вздрагиваю, слушая недовольное ворчание Дмитрия.

— И почему же я до сих пор не знала всего этого? — Я продолжаю кипятиться, изо всех сил стараясь сдерживать свои резкие порывы.

— Может быть из-за того, что ты даже вдохнуть полноценно не можешь? — огрызается Дмитрий.

— А твои здоровяки, значит, разряжают для меня тут воздух?

В этот момент в палату входит моя сиделка с подносом ужина в руках.

— Мы заняты! — рявкает Дмитрий.

Растерянная женщина краснеет и моментально закрывает за собой дверь. Мне не нравится это, но возразить не хватает смелости.

— Неужели ты подумала, что я оставлю тебя здесь одну в толпе жаждущих крови журналистов? Они, не общаясь ни с одним из нас, узнали столько, что будут перемывать нам кости ещё несколько месяцев! Или ты думаешь, Сергей просто так отправил Свету подальше от этой суматохи?

— Ты даже не потрудился меня предупредить! — повышаю голос я и моментально застываю, стараясь сдержать гримасу от нового острого приступа боли.

Получается у меня явно плохо, потому что Дмитрий подрывается ко мне и застывает в нерешительности. Он закрывает с болью глаза и примирительно выставляет перед собой руки:

— Хорошо, Катя. Извини, я должен был об этом подумать… Впредь постараюсь ставить тебя в известность наших общих проблем, — обещает он.

Мне до смешного обидна его фраза.

— Мне не десять лет, Дима. Я гораздо сильнее, чем тебе кажется.

— Я знаю, моя красавица, — мягко улыбается он, гладя мне щеку большим пальцем.

— Дима, пожалуйста, сделай что-нибудь. Пусть со Светы снимут все обвинения.

Его палец замирает.

— Нет. Это не обсуждается. Если Гордеев сможет кого-то купить, пусть покупает. Но пусть он это делает, не переваливая вину на тебя! Я этого не позволю…

Я шумно вздыхаю, вздрагивая, и Дмитрий тут же продолжает:

— Катя, пойми, тебя привезли сюда всю переломанную с многочисленными внешними и внутренними травмами из-за меня. Из-за моего жуткого эгоизма. А ты хочешь, чтобы я помогал своей бывшей девушке, которая намеренно тебя поколечила? Я достаточно поплатился за то, что так жестоко разбил Свете сердце. Если с твоей головы упадёт хоть ещё один волос по моей вине, я не вынесу этого.

— Но это не твоя вина…

— Моя! — твёрдо перебивает он. — Я должен был уйти от Светы сразу, как только стал засыпать с мыслями о тебе. Но я морочил голову вам обеим и результат моих деяний сидит сейчас передо мной и вздрагивает даже от своего дыхания. Меня убивает одна только мысль, что ты могла умереть!

Я подаюсь ближе к нему, сквозь боль прижимая к себе. Мне хочется забрать все его переживания. Неужели совсем недавно у меня кровь кипела от злости на него? Я чувствую, как он расслабляется и обнимает меня в ответ. Мне больше не хочется спорить, хотя я прекрасно понимаю, что виновата ничуть не меньше. Если ему настолько важна моя опека, что ж, пусть будет так. Поворачиваю к нему голову и целую в губы. Он отвечает нежно и бережно, настолько сладко, что голова начинает идти кругом. Воздуха катастрофически не хватает, и я вынуждена прервать поцелуй, прижимаясь к нему лбом.

— Я так соскучилась по тебе… — шепчу ему в губы.

— Не больше чем я по тебе, — он пальцами гладит мне спину.

Я выгибаюсь непроизвольно, и боль снова простреливает каждую клеточку моего тела. Дмитрий тут же отстраняется:

— Всё, Катя. Ужин.

— Ты гораздо лучше ужина.

Дмитрий не поддаётся и ускользает из моего однорукого объятия. Я с досадой наблюдаю, как легки и свободны его движения, пока он направляется к двери и зовёт сиделку. Всё, что мне остаётся, это довольствоваться запечённой рыбой и рисом с овощами, вместо искусных поцелуев моего любимого.