Глава вторая

Глава вторая

Только по пути домой Яна поняла, во что она вляпалась. Получается, она допустила для себя возможность соблазнения преподавателя ради оценки за экзамен, да ещё и официально призналась в этом перед Севой.

Совсем она с ума сошла? Надо же так опозориться! А вдруг Медвецкий расскажет кому-нибудь об их споре?!

Выхватив из кармана телефон, Яна, несмотря на довольно морозную погоду, стянула перчатки и начала набирать номер Севы.

- Уже соскучилась? - после трёх безуспешных попыток дозвониться, Яна всё же услышала ленивый насмешливый голос.

- Сева, я такую глупость сморозила! - затараторила Яна. - Беспрецедентную!

- Да ладно? Какую?

- Медвецкий, не прикидывайся дурачком! Аннулируем спор и вообще забываем о нём. Ничего не было. Не собираюсь я светить своими прелестями перед Салминым! Готовиться к экзамену буду так, чтобы не оставить ему шансов завалить меня.

- Тогда ты попала на неустойку, Зиновьева, поскольку расторгаешь договор в одностороннем порядке, без согласия второй стороны, то есть, моего.

- Сева, ну какая неустойка? - Яна лихорадочно прикидывала, сколько может стоить бутылка хорошего ви́ски, и перспектива вырисовывалась явно незавидная.

- Если хочешь, чтобы я начисто забыл о договоре, так, будто амнезия у меня, соглашайся ехать с нами в "Снегири" встречать Новый год.

- И что, тогда ты точно забудешь обо всём, даже Лене своей не расскажешь?

- А зачем Лене об этом знать? Наших с ней отношений это абсолютно никак не касается, я перед Леной кристально чист.

- Ладно, - вздохнула Яна. Сдалась она ещё и потому, что рука уже отваливалась от холода, и разговор пора было завершать. - Я согласна. Тем более, мама меня уговаривала к родственникам ехать встречать. Пусть она туда едет, а я с вами поеду.

- Вот и ладушки, - обрадовался Севка. - А то двоюродный брат Ленки как раз просил симпатичных девчонок позвать с собой, он только-только демобилизовался. Считай, плюс мне к карме.

- Эээ, Сева, нет! - горячо воскликнула Яна, но хитрый Медвецкий, этот провокатор, уже нажал отбой.

- Козлина, - пробормотала Яна и спрятала руку с телефоном в карман.

Хотя возможно, всё не так уж плохо. В "Снегирях" она никогда до сих пор не бывала, а место это многие хвалили. Говорят, там есть отдельные программы и аниматоры для детей, для молодёжи и для более старшего поколения. Только вот прежде, чем веселиться, надо сдать экзамен...

Мама оказалась дома, но собиралась на вечерний приём. Ирина Михайловна работает детским дерматологом; она очень востребованный специалист, и нарасхват как в муниципальных поликлиниках, так и в частных, потому её почти никогда нет дома, - ни в будни, ни в выходные. Особенно после того, как папы не стало семь лет назад.

Альберт Вадимович, отец Яны, был старше жены на восемнадцать лет и прожил не очень долгую, хоть и яркую жизнь. Зиновьев был известным в крае кардиохирургом, но по иронии судьбы своё сердце сберечь не смог, - сказалась очень напряжённая работа и громадные психологические нагрузки, которые Альберт Вадимович зачастую гасил алкоголем в редкие свободные часы.

В тридцать шесть лет Ирина Михайловна осталась вдовой с дочерью-подростком на руках: Яне тогда было четырнадцать лет - самый разгар подросткового максимализма, отрицания и негативизма.

Они справились. Конечно, не без поддержки родных и друзей. Однако до сих пор обе очень тосковали по тем временам, когда муж и отец был с ними, - энергичный, красивый, обаятельный, а главное, живой.

- Как пересдача, дочь? - Ирина Михайловна поставила перед Яной тарелку с рассольником, сметану и корзинку с хлебом.

- Двадцать девятого повторная, - как можно более беззаботно ответила Яна и взялась за ложку.

От маминого рассольника она не могла отказаться даже в состоянии стресса.

- Что ж он строгий-то такой, этот Салмин? - покачала головой Ирина Михайловна и грустно подперла щеку изящной рукой, с сочувствием глядя на Яну.

Ирина была почти на голову ниже дочери, да и фигурой Яна пошла в Зиновьевых. Может, и к лучшему, даже скорее всего. Дочь, в отличие от Ирины, у которой кроме синих глаз почти в половину лица, похвастать было совершенно нечем, выросла красавицей.

Сейчас Ирине и красота ни к чему - во всяком случае, Ирина, которой летом исполнилось всего сорок три года, так считала. Любимый ушёл, а другого такого, ради которого захочется быть красивой, нет. Теперь только внуков ждать, и стать для них весёлой красивой бабушкой.

От Ирины дочери достался только цвет волос - натуральный соломенный оттенок, который под летним солнцем становился почти белым.

- Трудно объяснить, мам, - задумчиво ответила Яна. - Вроде, спокойный, голос никогда не повышает. Материал излагает очень доходчиво. Да и на экзамене как будто не специально заваливает, но вот задаст какой-нибудь вопрос... И по теме, и по изученному материалу, но как-то так, что начинаешь "плавать", и привет.

- Компенсирует несовершенство что ли? Отыгрывается на вас?

- Тоже нет, потому что у него и несовершенств-то нет, понимаешь? Если судить отвлечённо, Дмитрий Андреевич - мужчина очень привлекательный, интересный. Видимо, просто хочет, чтобы именно его предмет все знали досконально и ориентировались исключительно на десятку. Не переживай, мам! Я подготовлюсь и всё сдам, обещаю.

- Дай-то Бог, - кивнула Ирина Михайловна.

- Мама, ещё хотела сказать, что Новый год поеду встречать с друзьями в "Снегири". Севка Медвецкий меня позвал, они с Леной поедут.

- Вот и правильно. А то с тех пор, как Лёва полтора года назад перевёлся в Москву, ты как затворница. Даже жалко молодости твоей, сколько можно страдать?

С Львом Кашиным Яна встречалась с самого начала учёбы в университете, и всё у них было очень серьёзно, по-взрослому. Однако после первого курса Льву как лучшему студенту потока предложили перевестись на бюджет в один из столичных вузов, и он без сожаления всё оставил. В том числе, Яну. В Москве у него почти сразу появилась новая девушка.

- Мама, да я давно уж не страдаю по нему. Вот, в доказательство ещё тарелку супа замахну, хочешь? Разве похожа я на страдалицу?

Яна встала и налила себе ещё рассольника из кастрюли, стоящей на плите.

- Просто учёба много времени отнимает, мам. Да и не нравится мне пока никто.

- Может, в "Снегирях" с кем-нибудь и познакомишься, - улыбнулась Ирина Михайловна и заправила за ухо короткую светлую прядь.

- Так далеко не загадываю, а вот повеселиться собираюсь. А ты где отметишь?

- К тёте Фисе и дяде Боре поеду, как и планировала. Бабушка и дедушка тоже туда собираются.

- Ну тогда и я за тебя спокойна, мам. Жаль только, ты там точно ни с кем не познакомишься.

- Угу, - рассмеялась Ирина Михайловна. - А так хотелось!

* * * * * * *

Несмотря на то, что спор с Севкой Яне удалось аннулировать, собираясь на пересдачу двадцать девятого декабря, она достала из шкафа обманчиво скромное тёмное платье, которое подчёркивало все достоинства фигуры. Чулки, конечно, надевать не стала, а вот сапоги выбрала высокие и на каблуке.

В прошлый раз она ходила на пересдачу нарядившись, как серая мышка, и макияж не делала. Сегодня мейкап был достаточно смелый, а длинные светлые волосы свободно лежали на плечах.

Что ж, придётся проверить, имеет ли право на существование теория Севки. Конечно, соблазнять Дмитрия Андреевича она не станет, но поразить его воображение попытается. И не только познаниями в предпринимательском праве.