Глава 40
Карина
Я не разговариваю с Максимом всю дорогу, пока мы едем в ресторан. Демонстративно отворачиваюсь к окну, не желая наблюдать за свирепой маской на мужском лице. Слёзы давно высохли, как и закончились слова. Мне больше нечего ему сказать. Да и стоит ли, если не разобравшись, он влепил мне пощёчину и набросился с упрёками. Дура, Карина, какая дура! Время идёт, а ничего не меняется. Разве будет что-то хорошее? Нет. С Максом — сплошная нервотрёпка, пороховая бочка. Не знаешь, в какой момент взорвется.
Машина сбавляет скорость, а затем и вовсе останавливается. Я не жду, пока заглохнет мотор, а сразу выхожу. Набираю ускоренный шаг, но перед самым входом в ресторан, Максим догоняет меня и уже по привычке, хватает за руку, больно вонзая свои шурупы в мою нежную кожу. Бросаю на мужчину хмурый взгляд, но не работает. Это просто бетон. Не человек. Он смотрит прямо перед собой, не удосуживаясь почтить вниманием мою персону.
— Спасибо, дальше я сама, — оказавшись в зале, пытаюсь попрощаться с Максимом.
— Вместе, — коротко бросает и берет курс в сторону тёмного неприметного коридора.
Мне остается лишь сотрясать воздух своими тихими вздохами. Я послушно иду рядом, не задавая лишних вопросов. Но когда мы останавливаемся напротив кабинета руководства, во мне закрадываются сомнения:
— Что всё это значит?
— Прошу, — Макс игнорирует мой вопрос, демонстративно открывая дверь без предварительного стука. Удивительно, что не распахивает ногой. Попустило, что ли?
Стоит нам двоим показаться на пороге, как Яковлевич в спешке поднимается со стула и торопится навстречу. Сияет от радости, как новогодняя гирлянда. Протягивает Максиму руку, но тот лишь бросает брезгливый взгляд на морщинистые пальцы.
— Максим Олегович, здравствуйте. Проходите, присаживайтесь, — хозяин ресторана указывает на свое кресло и тогда я совсем погружаюсь в ступор. Что за спектакль? — Я подписал все документы. Всё в порядке.
Я непонимающе наблюдаю за происходящим, надеясь, что мне кто-нибудь что-нибудь объяснит, а нет. Никто не торопится даже выдохнуть в мою сторону не то, чтобы слово сказать.
— Вот, пожалуйста. Здесь основные документы: вся бухгалтерия, кадровый учёт, поставщики, налоговая отчетность. Ваш юрист сказал, что всё хорошо, но, если изволите, можете сами взглянуть и убедиться, — продолжает щебетать Яковлевич, нарочито сладко и вежливо.
— Если мы с вами разобрались, то удачи. Не смею задерживать, уважаемый, — Макс падает на кожаное директорское кресло и закидывает на стол ноги, прямо в кроссовках.
Мы остаёмся наедине, когда за Яковлевичем захлопывается дверь. Я продолжаю стоять напротив стола, выжидающе смотря на расслабленное тело, вальяжно развалившееся в дорогом кресле.
— Что всё это значит? — меня съедает любопытство, но Максим не отвечает.
Поднимается с кресла, проходит к шкафчику, достаёт бутылку с янтарной жидкостью. Наливает её в чистый стакан и делает несколько глотков, довольно улыбаясь.
— Максим, я с тобой говорю, ау, — машу раскрытой ладонью перед довольной мордой, но и это не развязывает язык. Молчит, как партизан.
Круто разворачивается ко мне спиной, направляясь обратно, к столу. Берёт в руки пластиковую папку:
— Держи своё богатство.
— Что?
— Держи, говорю, — он передаёт мне в руки ту самую папку, но я не спешу её открывать.
— Что всё это значит?
— Открой и сама всё увидишь, — нагло ухмыляется, с разбега плюхаясь в кресло.
Открываю папку. Бегло вожу глазами по строчкам, читая уставные документы ресторана. В какой-то момент воздух становится слишком тяжелым. Я открываю рот и пытаюсь сделать глубокий вдох, но тщетно. Это просто немыслимо, нереально… Эмоции переполняют меня, заставляя сгорать то ли от негодования, то ли от самой настоящей злости. Швыряю папку вместе с её содержимым в сторону Макса. Мужчина уклоняется немного влево и тогда документы приземляются на пол.
— Не могу поверить! — восклицаю на повышенной ноте. — Зачем ты это сделал?
— Не понравилось?
— Что? Как такое может понравится? Ты придурок, Максим? Сейчас же отмени эту сделку. Я не подпишу ни один документ, понятно?
— Чего так? — мужчина поднимается с кресла и подходит ко мне. Становится сзади, за спину, и протягивает руки, обвивая мою талию. Сопротивляюсь, но бесполезно. Это же Макс.
— Максим, ты неправильно живёшь и пытаешься заставить меня жить таким же образом. Я не просила покупать этот ресторан. Зачем?
— Мне нужно было заткнуть рот бывшему хозяину, — выдыхает над моей головой, а затем склоняет голову, целуя в изгиб шеи.
— Но это неправильно, понимаешь? Пожалуйста, отмени эту чертовую сделку.
— Принцесса, в чём дело? Я подарил тебе ресторан, чтобы ты не гнула спину на должности официантки. Если тебе так нравится работать, так вперёд. Бери борозды правления в свои руки. Я всегда помогу.
— Дурак, — я уклоняюсь от его поцелуев, а затем вырываюсь из крепких объятий и отхожу в сторону. — Я не могу принять такой подарок. Мы знакомы с тобой чуть больше месяца, Максим. Я же совсем тебя не знаю, как и ты меня. К чему все эти движения? Я не понимаю.
— А тебе и не нужно понимать. Я всё решил за нас двоих. Не сопротивляйся, малыш. Не сотрясай воздух пустыми словами.
— Вижу, ты меня так и не услышал, а я до последнего надеялась. Надеялась, что в тебе есть хоть капля здравомыслия. Максим, отпусти меня, пожалуйста. Я хочу обратно, в свою спокойную мирную жизнь.
— Нет, — отрицательно кивает головой. — Какой обратно, принцесса? У нас с тобой всё только начинается.