14

Маша

Я не понимаю, что с ним происходит. Лёха опять целыми днями пропадает, уже три недели работает без выходных. Я не знаю, как привлечь его внимание, и скандалила, и приставала, и пыталась поиграть на его ревности. На работу он меня не возит, говорит это вырывает у него три-четыре рабочих часа и другое такси вызвать дешевле, а мне вообще-то хотелось его заботы и совместных обедов. Так и спит на диване, а от меня шарахается. На мои возмущенные вопросы, говорит, что подцепил гонорею от вокзальной цыганки. Хочется задушить его, но, наверно, я приобретаю женскую мудрость и просто делаю это мысленно и больше не ору. Я скучаю по нему. Теперь понимаю, что все познается в сравнении. Когда он работал меньше и постоянно что-нибудь разбрасывал или ломал, мне нравилось больше. Вот зачем я так сильно возмущалась? Сейчас, когда достаю из холодильника сковородку, со случайно оторванной Лехой ручкой, лишь иронично вздыхаю и хочу поцеловать этого криворукого. Вся эта неразбериха портит мне настроение и не дает в полную силу насладиться тем, что у меня получается строить карьеру. Николай Борисович мной очень доволен, говорит у нас хорошие рейтинги и я нравлюсь людям, мне постоянно пишут в директ что-нибудь приятное, я завожу полезные знакомства, вижу вживую звезд, которых раньше видела только по телевизору. Когда одну из моих фоток лайкнул Егор Крид, я еще долго не могла поверить, что все это происходит со мной. Откуда он вообще знает про мое существование? Я еще не оправилась от того, что на меня подписался Павел Деревянко, но он, хотя бы, приходил в нашу передачу про кино. Все отлично, кроме Лехи. Я жутко тоскую по его дебильным шуткам, поцелуям и ночам в обнимку.

Лёха

Я за-дол-бал-ся. Вернул Игошину долг, выкупил для красной красотки еще несколько деталей и нашел новую резину. Москвич все еще стоит, но он на ходу, с ним таких проблем не будет, надо просто освободить для него немного времени. Машка, змеюка, не дает мне прохода со своей нежностью, не знаю в какой угол спрятаться от нее, хоть и прихожу поздно, она все равно еще не спит. Держусь из последних сил. Как доделаю все дела, она об этом пожалеет, опять будет ходить на трясущихся ногах и дергаться при виде меня. Не могу я сейчас расслабиться. С удовольствием бы не вылезал из кровати несколько дней, но я потом очень долго не смогу собраться.

Ночью возвращаюсь домой и уже с порога жалобно вздыхаю и морщусь. Сидит моя куколка при свечах, с бутылкой вина и, судя по запаху, на ужин будет мясо.

— Привет, — я целую ее в щеку и иду мыть руки.

— Привет, — говорит сладенько, аж в груди печет.

Ну всё, на работу завтра с утра я не иду… Нет, завтра суббота, у Машки выходной, получается, вообще не иду. Я сажусь за стол и влюбленными глазами смотрю на отбивную, потом на Соколовскую, она конечно-же, есть в это время не будет. Какое-то время она молчит и дает мне насладиться ужином.

— Как прошел день? — спрашивает кокетливо.

— Хреново, — дожевываю с удовольствием, — Два раза попал на штрафы. Как твой?

— Тоже не важно, — Машка играет вином в фужере, — Хочешь ванну наберу с пеной, поваляемся, я тебя поглажу, пожалею…

Есть подозрения, что ванна так и не наберется.

— Леш, ты очень много работаешь в последнее время, я скучаю…

В огнях свечей ее глаза горят жгучим блеском. Машка поднимается из-за стола, ставит свой бокал, подходит ко мне и обнимает меня за плечи, я прижимаю голову к ее груди и обхватываю за талию.

— Выдохни, Лёх, все и так нормально…

— Скоро выдохну, еще пару месяцев и будет получше, — говорю устало.

— У тебя синяки под глазами и ты похудел.

— Нам нужны деньги.

— Не-а.

— Это ты сейчас так говоришь, Маш. Наступит день, когда мы опять будем ругаться, а ты будешь тюкать меня в то, какой я бесполезный неудачник. Да я, в общем-то, такой и есть. Бесполезный придурок.

Машка смеется, опускает голову, целует меня в затылок.

— Так я тебя и люблю за то, что ты придурок… Вернее, люблю, не смотря ни не что! Ты на себя слишком много взваливаешь, мне это не нужно.

— Мне нужно, — отвечаю грустно, — Я рядом с тобой, как клоун вокзальный.

— Не правда… — канючит Соколовская.

— Правда. Вечный нищеброд. У тебя карьера, деньги, популярность, а что у меня?

— А у тебя есть то, что мне не могут дать никакие деньги и никакая популярность. Ты мое сердце. Если бы пришлось выбирать либо ты, либо карьера, я бы не думала не секунды, — Машка гладит меня по голове.

— Потому что ты бестолковая! Потом сто раз бы пожалела, живя в нищете, и припоминала бы мне, как из-за меня ты разрушила свою жизнь.

— Мы не живем в нищете, мы живем нормально. Прости меня за мои вечные недовольства, я не хочу, чтобы ты убивался, зарабатывая лишние тридцать тысяч, я просто хочу, чтобы ты чаще был дома.

Она крепко ко мне прижимается, в моей груди катастрофа вселенского масштаба, куколка опять меня перетягивает не на ту сторону. Я опять не хочу думать ни о чем, кроме нее.

— Я так сильно тебя люблю, рукожопина! — вздыхает Машка, — Что бы не случилось, мы с тобой никогда не расстанемся, понял? Ты от меня никуда не денешься! Прекрати заниматься всякой фигней, давай просто насладимся жизнью…

— Угу, — вздыхаю в ее грудь.

— Думаешь, я рассчитывала на то, что ты станешь миллионером? Мне просто хотелось, что бы у тебя хоть к чему-нибудь в жизни был энтузиазм, но сейчас ты перебарщиваешь.

Держу ее в руках, глажу спину и вдыхаю аромат ее кожи. Как же сильно я люблю ее. Мне кажется еще сильнее, чем раньше. Машка мой подарок судьбы и наказание на всю оставшуюся жизнь, одновременно.

— Ну всё, чудище, пошли спать!

Машка тянет меня за плечи и я, конечно же, поддаюсь, плетусь за ней в спальню, думаю о том, не загорится ли от забытых свечей, кухня.

— Лех, кстати, как там твоя гонорея? — куколка улыбается.

— Сегодня вылечили! — я резким рывком толкаю ее на кровать.