7

Маша

Я вертелась, как белка в колесе, несколько дней убирала квартиру до блеска, ведь мама залезет в каждый угол, пришлось даже поступиться принципами и зайти в гостиную, после чего Лёха снова выхватил за бардак, под диваном была настоящая помойка и целый склад носков. Опять разругались в пух и прах, хотя я не сильно скандалила, Зуев вспыхнул от первого же моего комментария, дальше все навалилось, как снежный ком и мы припоминали друг другу былые обиды, я опять плакала. Вечером он вернулся раньше и помог помыть холодильник. На следующий день, я достала рамки с нашими фотографиями и поставила их туда, где они раньше стояли, застелила чистое постельное белье и отправилась на кухню готовить горячее и салаты, а потом красиво сервировала стол. Уверена, вечер будет пропащий. Двое ненавидящих друг друга людей, мама, которая терпеть не может Леху и обожает меня критиковать и отец, который все время деликатно молчит. Хоть бы все остались в живых.

Зуев привез их около семи, по его глазам было видно, что он уже задолбался. Он затащил их огромные баулы и сразу проскочил в комнату, пока они топтались на пороге.

— Привет, мам! Привет, пап! — холодно, отстраненно целую их в щеки, по очереди.

— Хорошо у вас, — мама оглядывается по сторонам и проходит в комнату.

Внимательно, долго изучает каждый миллиметр, потом идет в спальню, открывает шкафчики, трогает вещи, опять что-то вынюхивает, идет с ревизией в ванну, крутит вентили и шторку, а кухню оставляет напоследок. Мы с отцом ходим за ней хвостом, Лёха сидит в телефоне на диване.

— Хорошо… — цокает мама, — Молодцы!

Да не может быть! Ее же надолго не хватит.

— Как дорога? Устали наверно? В душ или сразу к столу?

— У нас был хороший вагон, с душевой.

Мать садится за стол и подозрительно смотрит на мои салаты, отец прыгает в след за ней, пока я топчусь на месте.

— Ты придурка-то своего позови! — мать закатывает глаза.

— Бегу, мама! — Лёха прыскает смехом из гостиной.

Когда он заходит в кухню, по его глазам вижу, что он сегодня обязательно что-нибудь отмочит. Зуев садится рядом со мной и рассматривает еду голодными глазами. Беру его тарелку и накладываю ему по паре ложек каждого салата. Он наливает мне и всем остальным присутствующим сок. Вполне себе семья, как раньше.

— Ну рассказывай, Алексей, — протягивает мать и у меня сразу замирает сердце, — Так и занимаешься всякой ерундой?

— А как же! Целыми днями! — Лёха чавкает и жадно трескает селедку под шубой.

— Нормальную работу найти не пробовал?

— Так я же дурачок, куда меня возьмут?

— И правда… Не стыдно тебе, жена твоя телезвезда, каждый день по телевизору показывают, люди узнают, а ты, как гастарбайтер, все баранку крутишь и штаны просиживаешь?

Слышу, как Лёха давится и внимательно на меня смотрит. Про мою работу я так ему и не говорила.

— Мама! — я не выдерживаю и отправляю ей самый недобрый взгляд.

— Что? Пусть слушает, может, что на место встанет. Чем ты думала, не понятно…

— Мама! — говорю капризно и нервно, — Ты тут в гостях, так что прояви немного уважения к моему мужу!

— Да Господи, я же по свойски! — она вздыхает, — А то никто не знает, что он придурошный! Прямо глаза тебе открыла!

Лёха очень искренне ржет, а меня аж колотит. Скорее бы они уехали.

— Да ладно, живите уже… — мать отмахивается и накладывает себе салат с фасолью, пробует и сразу сдвигает его в сторону, — Пересолила.

Я не накладывала себе такой салат, не могу попробовать, но допускаю, ведь он был последним и я очень торопилась. Все равно расстраиваюсь. Лёха берет солонку и вытряхивает соль на свой фасолевый салат, ест молча и хлопает глазами.

— Про детей пока не думали? — эта женщина все никак не успокоится, вот папа молодец ему вообще все фиолетово.

— Нет, — отвечаю коротко.

— Они могут унаследовать ген дебильности, — Лёха широко улыбается.

— Вам пора бы уже, Маша, ты не молодеешь, не затягивай, твой живот в кадре все равно не видно, а потом жалеть будешь, что вовремя не родила.

С ней все в порядке вообще? У нее есть логика? Муж твой, Маша, полный дебил, но рожай хотя бы от этого. Я просто закипаю! Я бы сама хотела переночевать у Игошина!

Потом она завела шарманку про мое слабое здоровье и дефицит веса, что ей еще давным-давно сказала одна гадалка, что у меня будут проблемы в личной жизни. Я стоически вынесла эту экзекуцию, мать выговорилась и принялась рассказывать, как обстоят дела у наших соседей, кто напился, кто умер, кто женился, кто развелся, у кого какие дети, жены и мужья. Я чувствовала, что волна временно отступила и немного расслабилась. Наверно, мое тревожное состояние отпечаталось на выражении лица, потому что Лёха опустил руку на спинку моего стула и положил кисть на мое плечо. Мне показался очень милым этот совсем маленький знак поддержки, не знаю зачем, скорее всего по привычке, я съехала в бок и положила голову на его грудь и продолжила слушать. Лехина рука скользнула со спинки и он некрепко меня приобнял. Совсем как раньше. Душа была готова выпрыгнуть из тела, как же сильно я по нему соскучилась! Я устроилась поудобнее, откинулась и навалилась на него спиной. Скорее бы все наелись и легли спать, я испытывала дикое волнение от того, что сегодня мы будем ночевать в одной кровати.

Лёха

Машка ведь даже не догадывается, как становится похожа на мою любимую тещу. У этой тоже вечно все не то и всё не так, вокруг одни дебилы, одна она самая умная и самая красивая, с безупречным вкусом и знает, как правильно жить. Бедный Машкин батя, молчит и боится высунуться, меня ждало бы примерно такое же будущее, если бы мы вовремя не развелись. Хотя я скучаю по моментам, когда Машка бывает нежная, жаль, что они, как двадцать девятое февраля, один раз в четыре года.

Вечер, конечно, вышел огненным, зато я, наконец-то, нормально пожрал, ел за троих, ведь завтра опять возвращаться к заветренной еде из супермаркета. Вот, что ты наделала, Соколовская? Нормально же жили, пока тебя не укусила бешеная собака! Я охренел от того, что Машка теперь какая-то ведущая, теперь понятно откуда у нее деньги и букетики, там уже наверно очередь, клюнувших на эти хитрые голубые глаза и губки бантиком. Эх, ребята, она доконала самого терпеливого человека в мире, лучше туда не суйтесь.

Семейка Соколовских разошлась ближе к одиннадцати, к шести утра мне нужно вести их в аэропорт, хотя хотелось отвезти их прямо сразу. Я чувствовал себя ужасно неловко, когда они лазили по моей комнате, Машка носилась с подушками и постельным бельем, а я переминался с ноги на ногу в коридоре. Но потом подумал, что здесь, вообще-то, я хозяин и мне не надо ждать команды или разрешения, и пошел в спальню, стянул футболку и залез в кровать. Как же здесь было офигенно мягко и вкусно пахло кондиционером для белья. Я завернулся в одеяло и залип в телефоне, спустя минут десять пришла Машка, выключила свет, но мне все равно было видно, как она распахнула дверцу шкафа, как ширму и начала переодеваться. Света от телефона было достаточно, для того чтобы разглядеть на ней какую-то новую светлую, шелковую пижаму. Я нервно сглотнул, отложил телефон и отвернулся. Держимся, Алеша! Минутная слабость не стоит того, чтобы тебе выедали мозг чайной ложечкой всю оставшуюся жизнь. Машка опустилась на кровать и я еще раз сглотнул и вжался в одеяло.

— Лёш… — зовет шепотом.

Отстань! Брысь! Ведьма!

— Спасибо, что хорошо себя вел сегодня.

Зачем она делает такой миленький голосок? Кого она хочет здесь обмануть?

— Пожалуйста! — шепчу комично, — Должна будешь…

— Хочешь тоже для тебя что-нибудь хорошее сделаю?

Какая ласковая змея, вы посмотрите!

— Да, хочу, свари мне борщ, пока я не загнулся от язвы.

— Ладно, — шепчет Машка, — спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Фух, Слава богу! Соколовская очень далеко от меня лежит, между нами можно было разместить даже ее родителей. Это отлично. У меня не было секса целую вечность. Больше двух месяцев прошло с того момента, как мы расстались, и еще примерно столько же до этого, мне было отказано в доступе к телу. На диване жилось спокойнее, здесь дурные мысли пару раз мелькнули в моей голове, но в итоге я отрубился без приключений.

Мне снился офигенный эротический сон, почти, как настоящий, аж в груди немело и пекло, только спустя пару минут до меня дошло, что это никакой не сон. У нас и раньше бывало, что мы просыпались уже в процессе, видимо что-то похожее произошло и на этот раз. Я целовал ее шею сзади, оставлял дорожки поцелуев до плеча и обратно, стискивал рукой ее грудь, под шелковой майкой, терся об ее задницу и хотел ее так, что почти дымился. Я не понимал спит ли она, Машка тоже двигалась, но очень медленно и сонно, но сдавать назад было слишком поздно. Я скользнул пальцами вниз, к животу, подцепил резинку шорт и опустился еще ниже. Под холодной гладью светлого атласа она была такой горячей, от моего касания, Машка выгнулась, едва слышно жарко вслипнула и прижалась ко мне попой, у меня перехватило дух, я вернул руку к резинке, захватил ткань и стал тянуть ее вниз по бедру. И в этот самый момент в соседней комнате на весь дом зазвенел будильник моей любимой тещи. Бл@дь! У нас же тут полный дом родственников! Пришлось возвращать шорты на место. Я перевернулся на спину, тяжело и протяжно выпустил воздух из легких, сначала долго смотрел в потолок, а потом перевел взгляд на Машку, она лежала не двигаясь, наверно, все таки спала. Будем считать, что меня уберег Бог от необдуманного поступка. Теперь я думал лишь о том, как выходить из комнаты с такой лютой эрекцией, ведь мои бывшие мама и батя уже чем-то там шуршат и с минуты на минуту придут нас будить.