Глава 19

Настя

Жизнь будто разделилась на до и после. Я осталась одна и была раздавлена. От несправедливости все мои внутренности были скручены в плотный комок, и мне трудно было дышать. Апатия не покидала меня. Мне страшно было задумываться о будущем, потому что в прошлом был ОН. Призрак, не дающий покоя, который то и дело пытался залезть в голову и свести с ума. Все мои попытки достучаться до Миши, окончились крахом. Он даже на телефонные звонки не отвечал, а в офис пойти не хватило духу. От такой несправедливости постоянно щипало в носу и слезы готовы были брызнуть из глаз. Самое обидное, что я даже с ребенком не смогла попрощаться, вообще, не знаю все ли с моим малышом в порядке, сыт ли он, в тепле ли, хорошо ли ему. Бесчувственный чурбан вбил себе в голову какой-то бред и прет напролом ничего не объясняя. Сделал трех людей несчастными, зато потешил свое эго, чтоб ему пусто было. Моему пониманию не поддается его поступок, поигрался и швырнул как бездомную псину. Я этого ему не прощу, никому нельзя так обращаться со мной. Я ни чем не заслужила такого отношения, а если он считает это справедливым, то Бог ему судья.

Выписка моя прошла тихо и одиноко спустя пару недель, меня никто не ждал и никто не встречал. Я опять была предоставлена самой себе, с дырой в сердце и выжженной душой от предательства. Немного помявшись на пороге клиники, все не могла решить, куда мне стоит направиться. Квартиры у меня нет больше в этом городе, скажем спасибо моему бездумного поступку с впусканием того козла в мою жизнь, надо было сразу дать отворот поворот и жила бы спокойненько, как прежде, так нет же жопа верит в чудеса. Как показала практика, их не бывает, не в этой жизни и не со мной. Было зябко и пасмурно, впрочем, ничего не обычного для этого времени года. Мысли ехать к родителям не радовали совсем, будет уйма расспросов, а этого мне не нужно вовсе, к подруге тоже не пойдешь, потому что там ее муженек, друг моего будущего бывшего мужа.

В небе, маленькой точкой показался белый лайнер, наверное, это был знак свыше. Убедилась в наличии нужных документов и направилась прямиком в аэропорт, ну а почему бы и нет. Я давно мечтала об отпуске. Меня ничего не останавливает и определенно требуется перезагрузка системы ценностей.

В аэропорту тыкнула в первый отбывающий самолет и направилась в ближайшее кафе, ожидать вылета. Мой выбор пал на Индию. Так решила мисс Судьба, я тут не при чем. Мимо меня проносилось множество разных судеб в виде людей спешащих быстрее пройти регистрацию, а я же наоборот не торопилась, как это делала всегда, а просто отрешенно наблюдала. Сидящая рядом красивая молодая женщина что-то упорно доказывавшая собеседнику по телефону на повышенных тонах привлекала внимание. Интересно, счастлива ли она? Куда она летит? Командировка или отдых? В углу зала сидел среднего возраста солидный мужчина, очень внимательно смотревший в свой смартфон, гипнотизируя его. А он счастлив? Что нужно сделать, чтобы быть счастливым? Или хотя бы просто не испытывать той душевной боли, которая преследовала меня. Я смирилась с ней, потому что моя жизнь это все-таки не романтическая комедия, а скорее что-то из разряда катастроф, я очень заблуждалась по поводу знакомства с Михаилом, что началось с обмана, не может закончиться хэппи-эндом. Оставалось только пожинать плоди собственной глупости.

Очередь на регистрацию удивительно уменьшилась, и я направилась к ней. Девушка за стойкой проверила документы, удивилась отсутствию багажа и указала, куда следует пройти дальше. Наверное, стоит сообщить родным, куда я улетаю, чтобы не переживали. Родители не отвечали, брат вообще не в зоне доступа. Отправила маме сообщение, что со мной все в порядке, и я отбываю отпуск. Мое здоровье оставляло желать лучшего, боль в ребрах уже не искрила из глаз, но все равно ощущалась, поэтому я со скоростью старенькой черепашки передвигалась к зоне посадки.

Просто не верится, что я способна на такие сумасшедшие поступки. Без вещей, так спонтанно улететь. Одной. Ну как раз к этому я уже привыкла и не вижу в этом ничего особенного. Само ничего не меняется, это случится только, если я приложу к этому усилия, но где только найти на них силы. Вот это вопрос.

Пребывая в своих мыслях отказалась от моря, потому как это не воодушевляло, как раньше и будет непростительно много свободного времени для разрывающих душу мыслей и воспоминаний. Размышляла об идее поехать в ашрам, как та самая героиня Джулии Робертс, одного из моих любимых фильмов, где только едят, молятся и любят. С последним тяжело конечно, но с чего-то стоит начать. Ашрам в переводе с санскрита, место без боли, мне казалось, должна наступить ясность в голове, отчего жизнь начнет играть новыми красками. Осталось решить, куда ехать, потому что в Индии ашрамов, как колхозов в Советском Союзе. Ашрам это не просто место сбора людей по интересам, туда едут к учителю, гуру, он или она лицо этого заведения, его философия и концепция, сердце и душа. Порывшись на форумах, те, кто в теме очень советовали ехать к Амме в Амритапури, кто она и почему именно к ней, я понятия не имела, говорили, что это настоящий ашрам, а не туристический аттракцион. Решение было принято Амма, так Амма.

Дорога мне предстояла длинная, сейчас перелет до Арабских Эмират, потом Дели, затем на поезде до Каянкулам. Это часов десять в полете и двое суток на поезде, но это не конечная остановка, предстоит еще на автобусе потрястись немного до знаменитого моста. Дорога прошла как в тумане.

Приехала. Когда я брала билет на поезд, мне не хватало пары рупий. Кассир махнул рукой и отдал билет так. В поезде мне объяснили, как доехать до ашрама Аммы. Там громко предлагал чай индус, разносящий его. Я побоялась его пить. Он кричал «Чая, чая!». Я подумала, что он говорит это специально для меня, чтобы я купила, так как я иностранка. На деле у них называется «Чай» чай с молоком и специями. Короче смотрела я на все происходящее с выпученными глазами.

Ашрам Аммы видно издалека, семнадцатиэтажные постройки, выкрашенные в розовый цвет, кажутся чем-то инопланетным на фоне одноэтажных типовых сооружений. Причаливаем за мостом. Стою перед выбором: пробежаться по мосту или продолжить плавание, на этот раз на местной лодочке. Как ни странно, выбираю первый вариант и плавно, я бы даже сказала, медитативно приближаюсь к месту назначения.

— Добро пожаловать в Амритапури, — поприветствовал меня в ашраме очень высокий блондин в очках с тонкой оправой и белом платье в пол. — Можете называть меня Гаутам, что означает просвещенный. Пойдемте со мной, я провожу.

— Здравствуйте. Рада встрече, спасибо, — у меня язык к небу прирос от местного колорита в очередной раз.

На самом же деле Гаутам оказался уроженцем Америки, в самом расцвете сил, немного за тридцать. В ашраме он живет уже десять лет и занимается связями с общественностью. Бесплатно и добровольно. Во всех поездках по Индии и по миру он сопровождает Амму. Сейчас она на месте, и к ней, кажется, съехался весь свет. Поэтому первое, что мне бросилось в глаза жуткое столпотворение народа в ашраме, хуже, чем в час пик в метро. Совсем не так я представляла себе место, где медитируют и размышляют о смысле бытия.

— Извините за нескромный вопрос, а почему Вы здесь живете? Что так зацепило душу и привлекло сердце, что не отпускает? Потому что в ашраме же нет зарплат, товарно-денежных отношений и прочих радостей цивилизации.

— Здесь другой ритм жизни, да и расходов почти нет. У меня есть два платья, еда бесплатная, жилье тоже. Никакие налоги платить не надо. А что еще нужно? — Без тени иронии отвечает Гаутам. — Но все-таки пару месяцев в году я бываю дома, в Калифорнии, и подрабатываю учителем. Заменяющим, когда кто-то заболел или прогулял. Заработанных там денег хватает на мелкие расходы. В придачу почти всем, кто здесь живет, помогают родители и родственники. Комнату метров в десять я делю еще с двумя постояльцами, оба из Индии.

— А как Вы решили, что именно такая жизнь подходит Вам?

— Порой, одно принятое решение, меняет абсолютно все. Одна встреча переворачивает жизнь к верх тормашками, а здесь я нашел покой и пока не готов что-либо менять, — загадочно ответил мой собеседник.

Проводив меня до комнаты, мой провожатый удалился. Меня поселили одну, что стоило мне около ста рублей в сутки, хотя здесь приветствуется совместное проживание с кем-то одного с тобой пола, в целях экономии места. Особенно, когда Амма в ашраме и приезжают тысячи человек. В моей комнате торжество минимализма. Железный шкаф, стол, стул и матрас, брошенный на деревянный каркас, на окнах решетка. Горячей воды нет. Зато туалет не на улице. Ну не пять звезд, о которых я мечтала сидя попой на стуле, а душой на море, короче пойдет. Я не привередливая.

Тут везде люди ходят, болтают, едят, молятся и особо никуда не торопятся. Дресскод строгий, почти пуританский никаких голых частей тела. В почете белый цвет, сама Амма всегда ходит в белом. У мужчин костюмы аля Стивен Сигал, легкие брюки и распашонки на пуговицах или балахоны, как у Гаутама.

Ашрам похож на поселок городского типа с общежитиями, кухнями, столовыми, складом продуктов, огромным залом для собраний и, конечно, храмом, с которого тридцать лет назад все начиналось. Он стоит на месте дома родителей Аммы. Своим примером она передает высшую истину о смирении, доброте и бескорыстном служении людям. «Живите в городах, работайте, рожайте детей, главное, не забывайте делать добрые дела и помогать бедным», — вот единственное, о чем просит Амма.

Может это секта? Как любого нормального человека, меня мучил этот вопрос. Почему все эти люди вдруг стали ходить в белом, с блаженными лицами, жить на деньги родителей и трудиться на благо человечества? Уж очень искусственными мне казались их счастливые лица, вместо умиления они вызывали раздражение. Чего не могу сказать об индийцах, которые едут в ашрам с семьями, детьми и остаются на выходные или на всю жизнь. Они органичны в этом мире, у них это в крови. Ведь для индусов наличие гуру и поход в ашрам это обычное дело, которое лежит в основе их веры, эта традиция существует тысячелетиями. В Индии даже неприлично не иметь гуру. Но, поговорив с Аммой и увидев плоды ее благотворительной работы, я поняла, что сектанты такого делать не будут. В ашраме не промывают мозг, не принуждают, не проповедуют аскетизм, все очень мирно и по обоюдному согласию.

Первое общение с Аммой тронуло меня не то что до слез, а почти до истерики, кажется, открылась не то что глава в моей книге жизни, а целая книга новой жизни. Хотя эта женщина мне ничего особенного и не сказала, просто было что-то такое в ее объятиях и улыбке, что тронуло меня за душу. По пятницам в ашраме проходит сатсанг, когда собираются тысячи людей и задают Амме вопросы, в основном о Боге, о смысле сущего, о любви ко всему живому, а после она поет, вскидывая руки к небу. После трехчасовой беседы к ней начинают подходить люди из зала и обниматься. Мне повезло. Сквозь толпу я иду к ней, она смотрит на меня, улыбается и я начинаю плакать. Ни с того ни с сего. Я сажусь перед ней на колени, она по-матерински прижимает меня к груди, гладит по голове. Я, не понимая, что со мной, говорю:

— Добрый вечер! — На русском.

— Моя деточка, моя дорогая дочка. Мама-мама, — По-русски начинает тихо приговаривать мне на ухо.

Я лежу у нее на груди и рыдаю, как младенец. Это длилось минуту от силы, но, казалось, перед моими зареванными глазами пронеслась вся жизнь и как будто, струна натянутая во мне лопнула и меня отпустило. Амма потрепала меня за щеку, дала леденец и сверток, в котором был пепел. Потом мне сказали, что это пепел священного для индусов дерева, которое сгорает дотла и остается лишь пыль. Я села в уголок и обливалась слезами еще с полчаса, выпуская наружу все свои обиды и сожаления, прощая всех.

Амма, как мать большого семейства, заботится о том, чтобы все были накормлены, часто она кормит прихожан с рук в бхаджан. Все собираются в главном храме, Амма разговаривает и поет о Боге, после чего раздает еду. Еда в ашраме исключительно вегетарианская, ее, как в пионерлагере, готовят в больших чанах. Кухни здесь две. Индийская — бесплатная, там дают досу, лепешку с начинкой из картошки или овощей. Европейская — за деньги, но смешные. Там есть и пицца, и паста, и соевые бургеры, и пироги. Стоит все от десяти до двадцати рублей. Едят все из железных мисок, которые каждый за собой моет и вытирает полотенцем. То ли от эмоционального потрясения, то ли от вида армейских котлов, но аппетит у меня совсем пропал. На ужине в первый день, пока я медитировала над салатом из овощей, тушеными бобами и макаронами с чем-то, ко мне подошла девушка лет семнадцати.

— Привет. Я Елена. А ты? Не в восторге от кухни? — Она покосилась на мою размазню на тарелке.

— Аппетита нет, — пожала я плечами.

— Я обожаю досу. В Швейцарии страшно скучаю по этим лепешкам, — она помогла мне определиться с выбором и подсунула одну мне.

— Спасибо большое, попробую. Я Анастасия из России.

— А я из Швейцарии, здесь уже полтора месяца, но через недельку уже домой.

— Ого, как долго. Я пока планирую только на неделю здесь задержаться.

— Это не долго, люди здесь живут годами и уезжать не планируют, потому что здесь их место. Спрашивай меня, если интересно узнать о чем-нибудь. Я не в первой здесь, и в общем все знаю.

Еду здесь, как я поняла по пустым тарелкам окружающих, оставлять не принято, пришлось через силу затолкать ее в себя.

— Распорядок дня я примерно уже поняла, но остается очень много свободного времени, не привыкла я ничего не делать.

— Кроме духовных практик, йоги, прогулок к океану, купаться там нельзя, кстати, потому что очень большие волны, здесь приветствуется добровольная работа, сева, но можно и бездельничать днями напролет, но видимо, это не для тебя. Мы иностранцы готовы драить полы в храме, стирать постельное белье в промышленном количестве, сортировать мусор. В храме есть Сева Дэск, где тебе с радостью дадут выбор из сотен вариантов. Одна из возможных добровольных работ в ашраме резать овощи для общей кухни. Неплохой вариант.

— Спасибо за совет, — и девчонка упорхнула легкой походкой, вызвав у меня улыбку своей непосредственностью.

В ашраме жизнь начинается в пять утра с арчаны. Это часовая медитация в храме, вход только для женщин, которая сопровождается пением ста восьми имен Божественной матери. Просидеть час в позе лотоса я так и не смогла, ерзала, ворочалась, ноги затекали. Каждое утро с рассветом я, признаться, ходила туда, как на хороший живой концерт. Пели потрясающе, моя душа им подпевала, правда иногда матерные частушки, потому что проникнуться все никак не удавалось, особенно в такую рань.

Поняв, что медитации это не мое, а придаваться безделью я была не намерена, ознакомилась с этой самой Севой Дэск, которая предлагала работу. Куда уж я без нее. Я предложила свою помощь на кухне, и оставшиеся шесть дней с семи до десяти утра в компании еще девяти добровольцев строгала по тридцать килограммов помидоров, пятьдесят тыкв, двадцать пять килограммов лука, сорок пять килограммов огурцов, тазиками выжимала сок из лимонов, резала нерафинированный тростниковый сахар, из которого пекут вкуснейшие печенья. Они и составили основу моего недельного рациона. Учитывая, что дома на кухне я готовлю редко, за первые три часа непрерывной резки я стерла пальцы в кровь. Моими помощницами, точнее, я их, были в основном французские дамы, божьи одуванчики лет пятидесяти. Они искренне мне обрадовались.

— Говорите по-французски?

— Говорите по-испански?

— Онли Инглиш, — честно призналась я.

Они искренне расстроились, что кто-то может не говорить на их прекрасном языке, и больше ко мне почти не обращались. Я придумала себе еще одну персональную сева, подниматься на свой этаж пешком. Пусть на лифте катаются старики и дети.

Особенное оживление в ашраме бывает по средам, четвергам, субботам и воскресеньям, когда Амма проводит даршаны. В индуизме это означает «лицезреть Бога». Даршан можно получить от великого мастера, в храме ему поклоняются, слушают напутствия, но прикасаться к нему запрещено. У Аммы более женский, материнский подход к даршанам, как, впрочем, и ко всему, что она делает, она обнимает всех желающих, каждому даст совет и благословение.

— Не общение словами, а непосредственное взаимодействие энергиями любви такой у меня подход к людям, — объяснила мне Амма.

Даршаны в Амритапури начинаются ближе к полудню и длятся до последнего клиента, обычно где-то до полуночи. Я стала свидетелем встреч, на которых собиралось тысячи по четыре человек в день. Все это время Амма, не встает с места, не ест и не пьет. Чтобы не создавать давку, Амма придумала выдавать талончики, по ним понятно, когда подойдет твоя очередь, через три часа или десять. На даршанах Аммы можно сидеть часами, как на медитации, и просто наблюдать, как идет нескончаемый поток благостных лиц и люди падают перед великой женщиной на колени.

За неделю послушного исполнения всех ашрамных ритуалов я поняла, что еще не готова к просветлению. Не хочу есть из общего котла, спать на матрасе и часами петь мантру «Ом». Меня больше занимают страсти, которые кипели в моем родном болоте, но пока я еще не готова вернуться туда, а посему мое турне продолжается. Буду придерживаться старого плана, где море, песок, коктейли и много мяса.

Перемещаюсь на Гоа.