1 Глава

Маша

Поезда всегда вызывают у меня отвращение. Раздражают посторонние запахи чужого белья, духов и еды. Но больше всего омерзения приносят — люди. Я тихо скребу зубами от злости, невольно слушая чьи-то разговоры. В такие моменты хочется крикнуть на весь вагон: "Заткнитесь все! Вы не одни, имейте совесть". Но вместо крика, я лишь достаю из рюкзака большие наушники и делаю максимальную громкость на телефоне.

Изнурительная поездка подходит к концу. Я смиренно жду, пока самые нетерпеливые создадут настоящую пробку в проходе.

— Девушка, Вы, что заснули? Одесса. Конечная! — Взрослая тётенька трясет меня за плечо, заставляя в спешке подняться.

Меня передёргивает, как только ноги касаются асфальта. Одесса! Как же я ненавижу этот город. Нет, не так. Я ненавижу человека, который здесь живёт, а потому и город. Ведь именно из-за этого города моя жизнь сделала крутой поворот, о котором я даже и не просила.

Морской влажный воздух наполняет лёгкие. Так непривычно стоять на перроне и слушать знаменитую песню Утёсова: "У черного моря есть город, который я вижу во сне". Возможно, в другой жизни я бы подпевала целый куплет, но в действительности лишь громко чертыхаюсь себе под нос и пытаюсь пройти мимо толпы народа.

— Девушка, Вашим сумкам такси не нужно? — Кричит усатый великан, широко улыбаясь. Игнорирую его и все другие подобные предложения, которые раздаются просто на каждом углу.

Моя злость набирает новые обороты, когда на телефон приходит смс с маркой автомобиля, государственным номером и местом парковки.

Замечательно! Меня даже не потрудились встретить, хоть в кои-то веки!

Останавливаюсь возле спорткара марки Nissan. Впечатляет. Присвистнула бы, если умела. Окидываю взглядом водителя, который задумчиво пялится в телефон и ничего не видит дальше своего носа. Благо, откидная крыша позволяет в полной мере оценить молодое мускулистое тело. Брюнет, смуглая кожа, тяжёлый волевой подбородок и идеально ровный нос.

— Уважаемый, мне на шестую станцию Большого Фонтана, — лукаво ухмыляюсь, приспустив с глаз солнцезащитные очки.

— Я тебе, что? Извозчик? Чеши отсюда, мадам! — Замечательно. Брюнет ругается, как местный абориген и меня это даже забавляет.

— О'кей, ладно. Я-то почешу, а вот ты — сам будешь Зверю басни правдоподобные сочинять, где и почему потерял его драгоценное сокровище!

Слова попадают в цель. Сначала брюнет переваривает информацию, а потом, когда доходит, что перед ним стоит сама дочка Зверева, резко выходит из автомобиля и, молча, забирает из моих рук сумку на колесиках.

— Так бы сразу и сказала, что ты — Маша. Я тебе не победитель "Битвы экстрасенсов". Читать по глазам не научился, извини. — Криво улыбаюсь неудачной попытке отшутиться. Интересно, если передать отцу, что его люди занимаются хамством, этот брюнет перестанет вести себя, как слабоумный?

Машина под гулкий рёв мотора трогается с места. Я лениво смотрю по сторонам, стараясь усмирить быстро бьющееся сердце.

— Как тебя зовут? — Пытаюсь переключить внимание на водителя.

— Макс.

— Как давно ты работаешь у моего отца?

— Чего? Я, что, похож на очередного пса Зверя? — Удивляется брюнет, широко раздувая крылья носа. Разозлила? — Я не работаю на него. Меня попросили об одолжении.

Тут уже удивляюсь я. Оказывается, Зверев может о чем-то просить, а не приказывать?

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать. Слушай, девочка, хватит мне тут допрос устраивать. — Макс добавляет громкости на музыкальной панели, красноречиво говоря, что диалог исчерпан.

— Я есть хочу. Ау, ты не слышишь? — Убавляю громкость на той же панели, а брюнет сразу добавляет. — Ты издеваешься надо мной? Я есть хочу!

— Я слышал. Дома поешь.

— Я сейчас хочу. В этой дыре можно нормально поесть? — Замечаю, как желваки на шее парни скачут табуном. Злится, очень и по-настоящему. Брюнет, молча, переключает на коробке повышенную передачу, а меня резко отбрасывает назад к спинке сиденья.

— Что за манёвры? Ты меня угробить решил? — Но ответа так и не поступает.

В скором времени машина поворачивает на одном перекрестке и у меня случается приступ истерического смеха:

— Макдональдс? Макс? Ты серьёзно? Это по-твоему приличное заведение?

— Нормальное. — Грубо отвечает парень. — Я не твой папочка, чтобы водить по всяким ресторанам.

Я глотаю колкое замечание. На самом деле, против Макдональдса — ничего не имею, но так захотелось подразнить нового знакомого, что не сдержалась. Просто нельзя быть таким важным в девятнадцать лет и вести себя, как пуп Земли.

— Биг мак будешь? — Интересуется Макс.

— Буду. Только колу без льда попроси, пожалуйста. — Макс кивает головой и, молча, уходит.

Я продолжаю сидеть за одним столиком на улице и пялиться по сторонам. Вокруг суета. Будни — одним словом. Город спешит жить, а вместе с ним — люди. Август, на удивление, выдался очень жарким. Я обмахиваю лицо каким-то рекламным буклетом, в то время, как из-за угла появляется Макс, неся в руках поднос.

Мы вместе едим в абсолютной тишине, а затем парень отвозит меня к отчему дому. Останавливает машину напротив больших ворот, молча достает из багажника сумку, и также, молча, уезжает.

— Напыщенный придурок, — ругаюсь вслух, направляясь к воротам.

Меня встречает огромный охранник. Просто шкаф, а не мужик. Лицо каменное, без эмоций и живости, в принципе, как и у всех людей, работающих на Зверя.

— Мария Константиновна, я покажу Вам вашу комнату, — вежливо произносит милая женщина среднего возраста, по всей видимости, прислуга, когда я захожу во двор.

Округляю глаза от увиденного. Неплохо так папочка устроился! Трехэтажный особняк с большим бассейном во дворе, подземным гаражом и огромной беседкой. И это ещё не всю территорию обошла, а обходить тут, как я поняла, будет достаточно долго.

Комната оказывается достаточно уютной и просторной. С разбега плюхаюсь на широкую кровать. Какое-то время просто лежу, уставившись в потолок. В спальне достаточно душно, несмотря на работающий кондиционер. Одесса — одним словом. Решаю проверить температуру воды в бассейне. Надеваю любимый купальник красного цвета, волосы собираю на затылке заколкой и бреду вниз, подпевая под нос.

— Мария Константиновна, — женщина появляется из неоткуда, не на шутку пугая. Вздрагиваю. — Если, что-нибудь понадобится, сообщите мне.

— Как Вас зовут?

— Раиса, — отзывается женщина, а я глупо ухмыляюсь. Прямо, как мою маму когда-то звали.

— Спасибо, Раиса. Если Вам не трудно, будьте добры лимонад или мохито на ваше усмотрение, — Раиса одобрительно кивает головой и исчезает в никуда, как и появилась.

Подхожу к бассейну. Кладу телефон на лежак и долго не решаюсь зайти в воду. Осмелев, спускаюсь по небольшой лестнице, держась за поручень. Сначала привыкаю к температуре воды, но вскоре ныряю с головой, доставая кончиками пальцев до самого дна. Спустя короткое время выхожу из бассейна, и, промокнув влагу на теле полотенцем, устраиваюсь на лежаке. Замечаю на круглом столике стакан с мохито. Улыбаюсь, как дурочка, доброте Раисы и погружаюсь в телефон, листая новости в социальных сетях.

— Что пишут? — За спиной раздается мужской низкий голос, от которого моё сердце пропускает удар.

По позвоночнику бежит холодок, в руках появляется мелкая дрожь. Меня просто колошматит не по-детски, когда поднимаю голову вверх.

— Привет, Тарновская! — Он улыбается своей фирменной улыбкой, из-за которой выступают ямочки на щеках.

— Привет, — еле-еле выдавливаю из себя охрипшим голосом.

До последнего не могу поверить глазам. Быть такого не может! Сплю? Нет. Разве может виденье так офигительно пахнуть, как Олег? Мужчина, в свою очередь, опускается на корточки рядом со мной. Пытается коснуться моей руки, но я лишь вздрагиваю от болезненного контакта.

— Что ты тут делаешь? — Хитро щурю глаза, ожидая ответа.

— Могу спросить тоже самое? Что ты тут делаешь, Маша? — Его тёмные брови изогнуты в дугу. Он смотрит на меня выжидающе, слегка кусая зубами нижнюю губу.

Моё сердце пропускает очередной удар. Вот зачем я посмотрела на его губы? Они же такие нереальные, что у меня просто внизу живота всё закручивается в тугой узел. И, к тому, же он находится слишком близко. Непростительно близко.

— Маша? Ты ещё здесь, со мной? — Олег касается пальцами моего плеча, и я возвращаюсь в реальность.

Ну, нет, так дело не пойдет! Ну подумаешь он появился из ниоткуда, а я уже дышу через раз? Нет, Маша, соберись. Возьми себя в руки и дуй в бассейн остыть.

— Я здесь теперь живу. А ты? — Олег криво ухмыляется на одну сторону, не торопясь с ответом.

— А я — нет. Не живу здесь, — уголки моих губ невольно растягиваются в улыбке. — А где Мая? Ты теперь за неё?

Меня просто коробит от имени мачехи, что не упускает из виду Олег.

— Этой пигалицы скоро не станет. Я постараюсь, — Олег нервно давится кашлем. — Я хотела сказать, что жить в этом доме она скоро не будет.

— Я понял, понял, — ретируется мужчина, поднимая ладони вверх.

Моей выдержки надолго не хватает. Я вскакиваю с лежака и решаюсь поплавать в бассейне. Пока иду, ощущаю на своей спине тяжёлый взгляд. Резко оборачиваюсь и замечаю в глазах Олега знакомый блеск. Он стоит возле лежака. Ослабляет на шее галстук и расстёгивает две верхних пуговицы на рубашке.

— Не сварись в своем Армани, сегодня плюс тридцать пять в тени, — лукаво подмигиваю, а затем опускаюсь в воду.

Успеваю проплыть до одного борта, как замечаю направляющегося в мою сторону Олега. Он подходит к самому края бассейна и опускается на корточки, как тогда возле лежака.

— Маша, — окликает Олег и я подплываю к бортику. — Почему ты тогда убежала?

— Ты разочарован?

— Очень. Испугалась?

— Я не из пугливых, Олежка.

— Правда? — Одобрительно киваю головой, а затем широко округляю глаза, наблюдая за тем, как Олег снимает пиджак, расстёгивает пуговицы на рубашке.

— Что ты делаешь? — Какой-то странный ком появляется в горле, а внутри проносятся волнительные спазмы.

— Хочу вспомнить, почему так и не смог тебя забыть, — Олег остаётся в одних боксерах и подходит к лестнице.

У меня колотится сердце. Я жадно хватаю воздух, пытаясь взять себя в руки. Но ничего не получается, когда рядом на расстоянии нескольких метров щеголяет в одних трусах умопомрачительный сексуальный мужчина. Его голый торс путает все мысли. А ещё всему виной рельефная широкая грудь и небольшие завитки темных волос, которые спускаются к низу живота.

Чёрт! Это уже слишком!