44 Глава

Олег

Я бью кулаком по столу, а затем скидываю все бумаги на пол. Взгляд падает на кресло. Хватаюсь за него и молочу об пол, круша мебель. Я задыхаюсь от злости. Перед глазами горит только красный цвет. Цвет ярости и жажды убивать.

— Черт. Черт… — Ругаюсь в слух, впечатывая кулак в стену.

Хватаю с пола пиджак и выхожу из кабинета. Бегу по лестнице, игнорируя удивленные взгляды сотрудников. Похуй, что они себе думают. Кровь на руках, рубашка нараспашку — это меня вообще не парит. Прыгаю в свой гелик. Всю дорогу вжимаю педаль газа в пол. Сука… Есть два варианта и оба мне не походят. Если Машку забрал Зверь, то я решу эту проблему прямо сейчас, а если Слепой, то… Блядь… Придется устроить девяностые, а я так хотел забыть о прошлой жизни.

Останавливаю машину возле дома Зверя. Вылетаю из тачки и просто врываюсь во двор, отпихивая охрану.

— Олег Николаевич, Вам запретили появляться в этом доме. Прошу покинуть территорию, — я поднимаю взгляд на преданного пса и скалюсь, сжимая челюсть.

— Уйди с дороги или башку снесу прямо сейчас.

У охранника хватает мозгов не вступать со мной в перепалку. Он молча отходит в сторону, а я просто бегу к дому. Резко дергаю дверь на себя и оказываюсь внутри. На пороге меня встречает домработница и с перепуганным лицом показывает на второй этаж, кабинет Зверя.

— Где Маша? — Я набрасываюсь на Зверя, цепляясь пальцами за его рубашку.

— Ты охуел? — Зверь толкает меня в плечо, ослабляя тиски.

— Хули ты творишь? — С меня хлещет злость. Я не контролирую себя, потеряв самообладание.

— Сядь. Успокойся. Что случилось? — Зверь толкает передо мной стул, призывая сесть. Я отпихиваю его ногой и подхожу к столу. Упираюсь ладонями в столешницу, закрывая глаза.

— Пиздец… — Мне сносит крышу. Я ору, надрывая связки. — Слепой забрал Машу.

— Что?

— Ты глухой? Я сказал, Маша пропала и, если ты не в курсе, значит — это дело рук старого хрена.

Зверь меняется в лице. Сначала бледнеет, потом тянется к вороту на рубашке и ослабляет его, расстегивая пуговицы.

— Сокол, я доверил тебе самое дорогое, что у меня есть, а сейчас ты мне говоришь, что упустил мою Машку?

— Получается, так, — я хватаюсь пальцами за виски и нещадно растираю их, пытаясь восстановить здравый рассудок и холодный просчет.

— То есть, получается так? Сука! — Срывается Зверь. — А сына своего ты тоже упустил? Или такое счастье досталось только моей дочери?

— Нет, Макс в Нью-Йорке у бывшей.

— Охуеть! Своего сына подальше отправил, а мою Машку на передовую?

— Все не так. Её упустили мои пацаны.

— Да мне похуй на твоих пацанов, понял? Я с тебя спрашиваю. Маша осталась с тобой! Вот скажи, мне снова набить тебе морду, а?

— Не поможет. Машку не вернешь этим.

— Не вернешь, сука! Если бы не ты, её вообще бы не пришлось возвращать, — Зверь с размаху стучит кулаком по столу, а затем тянется к мобильнику.

Набирает чей-то номер, а я замираю на месте, ожидая дальнейший ход развития событий.

— Собрать всех. Через час жду на сходку.

— Я наберу Слепого, — Зверь останавливает меня, хватая за грудки.

— Наберешь? Так он этого и ждет. Мы никого не будем набирать. Просто снесем башку этому старому херу и все.

— Нельзя. У него Маша. Головой думай, Зверь, а не жопой.

— Что ты предлагаешь? — Зверь всматривается в моё лицо, хитро щуря глаза.

— Предлагаю согласиться на его условия.

— Прогнать наркоту?

— Один раз, а затем всех вальнуть.

— Ты понимаешь, что это будет наше с тобой последнее совместное дело?

— Понимаю, — сердце предательски сжимается внутри. Я понимаю. Понимаю, что должен буду сделать потом, но, черт, я не хочу. Не смогу её отпустить.

— Ты расстаешься с Машкой, как только мы забираем её у Слепого, договорились? — Зверь протягивает мне руку, но я не тороплюсь её пожимать.

— Она не переживет этого, Зверь. Твоя Мышка очень любит меня. Наше расставание сломает ей психику.

— Да мне похуй на её психику. Главное, что она будет жить. Ты теперь понимаешь, почему я был против ваших отношений? Наша с тобой среда обитания — слишком опасная для восемнадцатилетней девочки. Пока Машка жила в столице, и никто не знал о её существовании, я был спокоен за жизнь дочери, но сейчас…

— Я понимаю, Зверь. Все понимаю. Но я не хочу расставаться с твоей девочкой. Я сделал ей предложение, и она согласилась. У нас все очень серьёзно.

Зверь не продолжает диалог, лишь ухмыляется в ответ. Он отходит к бару и выуживает бутылку виски. Разливает по двум бокалам, предлагая мне выпить. Я молча тяну крепкую жидкость, обжигающую горло.

— Сокол — ты не тот мужик, за которого я бы выдал свою дочь. Кроме пули в лоб ей ничего не светит в будущем. Если ты любишь Машу по-настоящему, то отпустишь её.

— Я не смогу, — громко вздыхаю, ощущая настоящий яд в легких.

— Сможешь, если любишь мою дочь по-настоящему, то сможешь. Отпусти мою девочку в обычную жизнь.