Бонус
Прошло 3 года
(сентябрь 2016 года)
Рабочий день походит к концу. Я нажимаю на компьютере «Завершить работу», допиваю остывший кофе и, сложив в сумочку своё барахло, поднимаюсь со стула. Окидываю взглядом зал судебных заседаний и глубоко вздыхаю, ощущая в сердце радостные нотки.
— Уже уходишь? — за спиной раздаётся низкий бархатный голос, и я оборачиваюсь.
Поднимаю взгляд на высокого мужчину, который в этот момент снимает с себя чёрную мантию, слаживает её пополам и кладёт на стул.
— Таки да. Шесть часов, Эдуард Сергеевич, — улыбаюсь.
— А повестки? Подготовила?
— Конечно же. Повестки подготовила, отправила сторонам и положила на ваш стол всю входящую корреспонденцию.
— Умница, — отзывается начальник. — Чтобы я без тебя делал?! Ты же настоящее сокровище, — широко улыбается, сверкая черными глазами подобно софитам над театральной сценой.
— Ой, я вас умоляю. Какое там сокровище?! Всего лишь секретарь судебных заседаний, — отвечаю я, отмахиваясь от комплиментов, которые, честно говоря, звучат с неким подтекстом.
— Это временно. Машенька, — на моём имени мужчина делает некий акцент, будто смакуя каждую букву.
Я глотаю в горле колючий ком. Прячу алый румянец на раскрасневшемся лице и делаю вид, что не вижу никаких тонких намёков со стороны босса.
— Через полгода, максимум — год, ты станешь моей помощницей, а когда тебе исполнится двадцать пять лет, то я помогу тебе стать судьёй, — мужчина делает в мою сторону размашистые шаги, а я отступаю назад до тех пор, пока мои ягодицы не вжимаются в стену.
— Оно «мене» не надо. Спасибо за заботу, Эдуард Сергеевич.
— Брось. Какой я тебе Эдуард Сергеевич? — недовольно фыркает босс, закатывая глаза вверх. — Зови меня просто Эдик. Я же не старый, ведь так? Или тебя пугает разница в двенадцать лет, а?
— Нет. Не пугает, — пожимаю плечами. — Но мы же с вами коллеги и подобное обращение — излишняя фамильярность, честное слово.
— Фамильярность, — ухмыляется начальник. — Я, что имею тебе сказать.
— Не надо. Не имейте, — я выставляю перед собой руку и предупреждающе киваю головой, когда между нами с боссом остаётся ничтожно маленькое расстояние.
— А я-таки скажу. Чего ходить вокруг да около?!
— Эдик, не надо, — повторяю, как мантру, понимая, что последует за его этим «имею сказать». — Я же замужем.
— И что? Я, как бы, тоже женат. Муж не шкаф — подвинется.
— Это не про моего мужа, — заявляю на полном серьёзе, поднимая подбородок вверх и расправляя плечи.
— Да ладно? Ревнивый? Или ты прям такая вся верная-верная?
— Очень ревнивый. Смертельно ревнивый. И я — да. Прям-таки верная.
Босс порывается возразить, но очень вовремя у меня звонит мобильный. Я показываю жестом, что разговор между нами с Эдуардом окончен и тут же принимаю вызов. Прикладываю к уху телефон, в спешке открываю дверь и выхожу из кабинета под разочарованный взгляд начальника.
— Тарновская, я что-то не понял, — рявкает голос Олега. — Где тебя носит, маленькая моя?
— Олежка, — шумно выдыхаю. — Прости, любимый. Я уже бегу.
— Угу, прости. Не принимается! Ты знаешь, как у меня просят прощения, — усмехается Олег и я краснею, понимая, о чём он говорит. Просить прощение у Олега — настоящий ритуал. Обычное прости — не канает от слова совсем.
— Ну, не дуйся на меня. Я исправлюсь.
— Давай, бегом на проходную, пока я всё ещё могу держать в ладонях зуд.
Я завершаю вызов и ускоряю шаг. Подхожу к проходной. Ставлю подпись в журнале посещений и выхожу на улицу. Кручу головой влево-вправо, пытаясь отыскать машину Сокола. Чёрный Гелик стоит себе скромненько в метрах десяти от меня. Довольно улыбаюсь, примечаю сверкающие фары, и несусь к машине на всех парусах. Ровняюсь напротив капота, обхожу его и останавливаюсь возле двери со стороны водителя. Тонированное стекло опускается вниз, и я встречаюсь с хмурым взглядом зелёных глаз:
— Детка, я стою под грёбаным судом уже, как пятнадцать минут. Оно мне надо? — Олег сводит брови на переносице и поджимает губы, точно от злости.
— Олежка, ну это же пятнадцать минут. Что тут такого? — я поддаюсь вперёд и покрываю небритую щеку лёгким поцелуем.
Олег добреет. Обхватывает ладонью мой затылок, зарывается в волосы всей пятернёй и притягивает к себе ещё ближе. Углубляет поцелуй, загоняя язык по самое «не хочу». У меня подгибаются колени и путаются мысли. Сколько лет мы вместе, но страсть до сих пор не угасла. Более того, после рождения наших сорванцов, внутри меня что-то щёлкнуло, будто перегорел какой-то предохранитель и последние три года я регулярно насилую своего мужа как в первый раз.
— Машка, садись в машину, — Олег прерывает поцелуй и разжимает на моём затылке тиски своих пальцев.
Я обхожу машину спереди. Открываю дверь с пассажирской стороны и плюхаюсь на кожаное сиденье. Олег поворачивает голову в мою сторону. Окидывает оценивающим взглядом с головы до ног и, надев на глаза чёрные очки, тянется к ключу зажигания.
— Твой батя забрал детей на все выходные, — сообщает по между прочем.
— Почему? Олежка, я их толком не вижу всю неделю. Они в садике, я на работе. Я скучаю. Зачем на все выходные?
— Машка, я сколько раз тебе говорил, чтобы ты сидела дома и занималась детьми. Чего мне тут плач Ярославны устроила?
— Я не хочу сидеть дома.
— Ну, да, — ухмыляется Олег, натягивая на губы кривую ухмылку. — Лучше работать в этом «убожище» в роли девочки на побегушках.
— Олег, — фыркаю я. — Это не убожище. Хватит оскорблять мою работу.
— Я никак не пойму, Тарновская, тебе-таки мало денег или нравится щеголять по этому клоповнику? Ну, так бы и сказала: «Дорогой муж, я хочу работать. Купи мне салон красоты, бутик». Или чем там занимаются девочки?!
— Я — юрист, Соколовский, если ты забыл.
— И что? Можешь взять синий пластик и повесить в туалете. Любуйся и поклоняйся своему диплому каждое утро, — Олег смеётся, чем не на шутку меня раздражает.
— Знаешь, Олежка, вот сейчас совсем не было смешно. Было грустно и обидно. Я обиделась, понятно?!
Скрещиваю на груди руки и демонстративно отворачиваюсь к окну. Олег не выдерживает жуткого напряжения, которое царит в салоне авто. Сбавляет ход, а затем тормозит возле бордюра. Поворачивает корпус в мою сторону. Берёт за руку и подносит её к губам, чтобы поцеловать:
— Крошка, я же любя. Ты же моя самая умная, самая профессиональная, самая зачётная юристка.
Олег целует мой каждый палец. Ласкает языком, щекоча кожу колючими волосками на своем подбородке.
— О-лег, — едва не вскрикиваю, когда ловкая ладонь забирается ко мне под юбку. — Ты нечестно играешь.
— Угу, — соглашается кивком головы и тут же продолжает поднимать руку вверх, проводя извилистую дорожку. — Детка, раздвинь ноги.
— Нет, — отрицательно машу головой, зная, к чему всё это приведёт.
Олег игнорирует мой отказ. Тянется к рычажку возле моего бедра и одним движением рук откидывает спинку назад. Не ожидая подобного манёвра, я кренюсь назад с диким возгласом: «Олег, прекрати». Но никто не прекращает, само собой. Более того, мне затыкают рот глубоким поцелуем и немного позже бессовестно задирают юбку вверх по самую поясницу.
— Мелкая вредина, — рычит возле моего уха Олег. — Завтра же уволишься со своей богадельни.
— Ни за что, — отвечаю томным голосом и тянусь к мужской шее, чтобы сомкнуть на ней свои пальцы.
— Машка, если нет, выпишу ремня.
— Выписывай, — нагло улыбаюсь на свою беду.
Горячая ладонь забирается в мои трусики. Проводит кривую тропинку по гладкому треугольнику между ног, и нащупав заветное место, слегка надавливает на выступающую горошину. Я издаю тихий стон, ощущая волну возбуждения и расставляю ноги ещё шире, позволяя Олегу ласкать мой клитор. Муж торопливо стаскивает с меня трусики. Расстегивает пуговки на блузке и приспускает лифчик, оголяя полушария. Олег поддается вперёд, наваливаясь сверху. Покрывает одну грудь ладонью, а ко второй — припадает ртом. Захватывает губами сосок и втягивает в себя.
— Всё ещё нет? — дерзко улыбается, сбавляя прыть, отчего я разочарованно вздыхаю.
— Уже да.
— Всегда «да»?
— А как же, — я тянусь к нереальным губам и врываюсь в рот языком. Вывожу затейливые восьмёрки, заставляя Олега распаляться всё больше и больше.
Надолго нас не хватает. К чёрту прелюдии, к чёрту все обиды. Мы едины и неделимы. Всегда. В прошлом. В настоящем. В будущем. Он мой. Мой до каждой живой клеточки своей души. И пусть в этой жизни бог наградил меня такой противоречивой любовью — плевать. Я люблю своего Сокола против всех правил, морали и прочей лабуды.
***
Все выходные мы не вылезаем из постели, прям как в самом начале отношений. Олег купил новую яхту и снова решил «форснуть» перед своей Тарновской очередной дорогой игрушкой. Я стою на палубе, сжимая в руках стакан и тяну из трубочки мохито. Солнышко опаляет мою кожу золотистыми лучами, а морской ветер развивает волосы. Я смотрю на волны, разбивающиеся о борт судна и задумчиво улыбаюсь. Не жизнь, а сказка! Вот бы это счастье никогда не кончалось.
Ближе к вечеру наша яхта возвращается в Ланжерон. Причаливает к берегу и останавливается. Я схожу на сушу, держа Олега под руку. Всё-таки он — невероятный. Нереальный мужчина с первой проседью на висках. Меня не пугает: ни его крутой нрав, ни властный характер, ни род деятельности. Я принимаю его всего без каких-либо «но». Да, я знаю, что в городе Одесса есть некий Сокол, который знаком в узких кругах, как жестокий, циничный человек, держащий в страхе и заставляющий уважать. Олег не завязал со своим прошлым, но оно «мене» и не надо. За всех я не скажу. Говорю за себя. Я выбрала этот путь добровольно, в здравом уме и без сомнения в сердце. И даже, если весь мир будет против, я всё равно продолжу стоять за спиной Олега и подавать ему патроны, ведь я сама далеко не ангел. Точнее, я — чёрный ангел. Роковая Тарновская для моего нереального мужчины.
— Олежка, я тут подумала и решила, — обращаюсь к мужу, когда мы подходим к Гелику, чтобы вернуться на Фонтан к Зверю и забрать своих малышей.
— Да, детка, — отзывается Олег, распахивая передо мной дверь с пассажирской стороны.
— А купи мне салон красоты на Дерибасовской?
— Ты же — юрист, девочка моя, — усмехается Олег с неким озорством в зелёных глазах.
— И что? Повешу синий пластик у себя в кабинете и буду тихо на него дышать.
— Надолго?
— Что надолго?
— Повесишь. Надолго тебя хватит, детка? Ты же делала мне вырванные годы весь декрет — так хотела в свою богадельню.
— Значит, отказываешь? — я наигранно поджимаю губы, делая вид, что обижаюсь.
— Ни в коем случае.
Мы садимся в машину. Олег тянется к рулю, а я — к телефону. Хочу набрать номер отца, чтобы узнать, как у них дела, но неожиданно на вайбер приходит сообщение. Написала Людка — коллега по работе. У меня глаза лезут из орбит, когда я пробегаюсь по статье с красноречивым заголовком: «Судья ОАС в Одесской области Юрченко Э.С. попался на взятке».
Я тут же поворачиваюсь в сторону водителя и пригвождаю его убийственным взглядом прямо к лобовому стеклу:
— Олег, это твоих рук дело?
— Ты о чём?
— Моего босса взяли на взятке. Сейчас разбирается прокуратура.
Олег молчит, довольно улыбаясь, а я не могу понять: злиться на него или радоваться. Я же предупреждала начальника, что мой муж — не шкаф, не подвинется, да только мне никто не поверил, и зря. Ведь так будет с каждым, кто посмеет встать между мной и Олегом стеной.
Конец
01.01.2020