32. И еще один разговор

Его величество благодарит меня за прекрасно проведенное время, я тоже отвечаю каким-то комплиментом. Политес как он есть.

Но настроение у меня и в самом деле хорошее. Парк превосходен, король любезен, а его дочка просто прелесть до чего мила. Не сомневаюсь, Сюзанна замучает меня расспросами, но рассказать ей я смогу не всё.

Я направляюсь ко крыльцу, к которому вот-вот должна подъехать моя карета, когда ко мне подходит лакей в ливрее, цвет которой отличается от цвета униформы королевских слуг.

– Ваша светлость, его высочество приглашает вас на ужин!

Я не сразу понимаю, о ком он говорит. Ах, да, у его величества есть дядя – Сюзанна показывала мне его на балу. Эмильен? Нет, Этьен!

Я в нерешительности замираю. С одной стороны, на свежем воздухе у меня разыгрался аппетит, да и чаепитие у принцессы трудно было назвать сытным. С другой стороны, я ничего не знаю об этом принце. Быть может, у его величества совсем не дружеские отношения с дядей, и тогда этот ужин вызовет недовольство монарха.

В исторических книгах, которые я читала в юности, всегда говорилось о том, что королевские дворцы наполнены интригами и интриганами. Тут следует держать ухо востро.

– Его высочество просил передать, что он хотел бы поговорить с вами о весьма важном, государственном деле, – слуга понижает голос, подчеркивая важность сообщения.

И я не удерживаюсь. А почему бы и нет? Я же иду не на свидание, а на деловой ужин. К тому же, отказываться от приглашения члена королевской семьи может быть небезопасно. Обретать врага в лице дяди короля уж точно не стоит.

Я киваю, показывая, что принимаю приглашение, и лицо лакея светлеет. Ему, бедному, должно быть, тоже не сладко пришлось бы, вернись он к хозяину без меня.

Меня снова ведут по коридорам – только теперь уже в другое крыло дворца. Ливреи всех слуг здесь нежного салатового цвета.

В комнате, где меня ожидает его высочество, царит полумрак. Освещена только та часть, где стоит стол. Стол овальный, большой и весь заставлен фарфоровой и серебряной посудой. Не знаю, каждый ли вечер принц ужинает с таким шиком, но если это сделано ради меня, то, признаться, я польщена.

– Рад приветствовать вас, ваша светлость, в моем скромном жилище, – его величество с неожиданной легкостью вскакивает со стула и резво приближается ко мне.

Я протягиваю ему руку, и принц запечатлевает на ней поцелуй.

– В Аларе только и говорят, что о вашей красоте, маркиза, – он подводит меня к столу и лично отодвигает для меня стул. – Я был уверен, что мой племянник тоже не останется к вам равнодушен.

Если это комплимент, то весьма сомнительный. Я отвечаю дежурной улыбкой.

Я могла бы сказать ему, что приходила в гости не столько к его величеству, сколько к его дочери. Но зачем? Он всё равно мне не поверит. Как, боюсь, не поверят и остальные придворные. Но, может, это даже и к лучшему. Если они будут думать, что король проявляет ко мне интерес, то куда охотнее станут оказывать мне содействие.

Первые пятнадцать минут мы наслаждаемся отличными блюдами – нежнейшим суфле из мяса птицы, говяжьим бульоном с луковыми пирожками и заливным из телятины. Говорим при этом о прошедшем бале, о погоде и о достопримечательностях Тодории.

И только когда голод немного утолен, и слуге подан знак удалиться, его высочество приступает к той теме, ради которой меня пригласил.

– Я всегда знал, что рано или поздно в Аларе появится женщина, которая заставит моего племянника забыть об этой интриганке!

Я догадываюсь, что он говорит о герцогине де Жуанвиль, но на всякий случай спрашиваю:

– Не понимаю, о ком вы говорите, ваше высочество.

Его темные глаза хищно сверкают.

– Влияние Клэр на его величество пагубно сказывается на всей стране. О, внешне она сама доброта! Но каждое ее действие, каждое слово приводит ее к той цели, которую она поставила перед собой. Даже не столько она, сколько ее мерзавец-супруг.

В принципе, его слова вполне согласуются с тем, что мне говорили Сюзанна и месье Амбуаз, но я считаю нужным возразить:

– Не думаю, что его величество настолько подвержен влиянию кого бы то ни было. Он кажется решительным и сильным человеком.

Принц откидывает длинную прядь со лба.

– Конечно, так оно и есть, но вы, как и всякая женщина, прекрасно знаете, что управлять мужчиной можно совершенно незаметно. Думаю, мой племянник и не догадывается, что очень многие мысли вкладывает в его голову именно герцогиня.

– А вам настолько не нравятся эти мысли? – осторожно интересуюсь я.

Его высочество подается вперед.

– А как представителю королевского дома Тодории может понравиться, что какая-то корыстная тварь пытается лишить мою страну независимости?

– Но зачем это нужно герцогине?

Он усмехается:

– Деньги, сударыня! Очень большие деньги. Ничуть не сомневаюсь, что каждое украшение герцогини куплено на французские луидоры.

Кажется, он не притворяется – в его голосе слышно искреннее беспокойство.

– Но неужели ваш племянник не понимает этого? Вы не пытались с ним поговорить?

Его кулак опускается на стол, посуда звякает, а бокал падает на белоснежную скатерть.

– Конечно, пытался! И не раз! Но он соглашается с герцогиней по каким-то своим, неведомым мне причинам. И для того, чтобы узнать эти причины, мне и нужны вы. Ах, прошу вас, к чему это смущение? Я справлялся о вас. Вы достаточно опытны и умны, чтобы понимать, что дружба с его величеством принесет вам немалую выгоду. Да-да, я знаю, что вы намерены заниматься финансами Тодории, но уверяю вас, одно другому не мешает. Не сомневаюсь, что мы с вами, ваша светлость, станем союзниками. Нет-нет, я не требую ответа прями сейчас. Но я буду весьма признателен вам, если вы будете сообщать мне о некоторых мыслях и намерениях моего племянника – ничего личного – только то, что касается безопасности нашей страны, которая, надеюсь, станет для вас второй родиной.

Я решаю не дожидаться десерта и поднимаюсь из-за стола. Принц провожает меня до дверей и снова целует мне руку. У меня едва хватает выдержки, чтобы не отдернуть ее.