42. Тайна Рейнара

Мы так напуганы, что не замечаем появления еще одной кареты – королевской.

– С вами всё в порядке, Элен? – его величество подбегает к нам первым.

Алан тактично отступает в сторону. Кажется, король впервые позволил себе обратиться ко мне по имени в присутствии других людей.

– Да. Вроде бы, да, – я едва могу говорить.

И не могу справиться с дрожью.

– Что могло вызвать камнепад? – его величество смотрит на усыпанную камнями дорогу, на которой не удержался, устремившись дальше вниз, только тот самый валун. Потом переводит взгляд на вершину.

Начальник королевской охраны тихонько покашливает.

– Осмелюсь уточнить, ваше величество! Не что, а кто.

– О чём вы говорите, Вернье?

– Простите, ваше величество, но, боюсь, речь идет о чьих-то намеренных действиях. Я видел людей на вершине.

Я едва понимаю, что он говорит. Обвал не случаен? Кто-то хотел нас убить? Или это было покушение на его величество? Ведь его карета ехала следом.

– Задержите их, Вернье! – звенящим от гнева голосом командует король.

Но, думаю, он и сам понимает всю бессмысленность такого приказа. Вот и начальник охраны качает головой.

– Они успеют скрыться прежде, чем мы поднимемся, ваше величество. Но я немедленно направлю туда нескольких солдат и офицеров – быть может, преступники оставили какие-то следы.

Он отправляется отдавать распоряжения, а Рейнар берет мою всё еще дрожащую руку.

– Кому вы так насолили, Элен?

Как ни странно, но от его прикосновения я ощущаю прилив сил и руку не отдергиваю.

– Быть может, этот вопрос вам стоит задать себе самому, ваше величество?

Но эту версию он отвергает сразу:

– Нет, ваша светлость, моя карета находилась слишком далеко от места падения камней. Так что либо эти преступники – полные идиоты, либо покушались всё-таки на вас.

Среди возможных вариантов наиболее вероятным мне кажется один – герцог Жуанвиль. Хотя нельзя отрицать, что мое ожидаемое выступление в совете могло напугать кого-то еще.

– Дорога уже свободна, и мы едем во дворец, – сообщает его величество. – И не вздумайте возражать. Вас должен осмотреть королевский врач. Вы так бледны и напуганы, что вам не помешает успокоительная микстура.

Теперь впереди нашей кареты едут несколько всадников.

– Надеюсь, вы не замешаны в этом, месье Дюбуа? – спрашиваю я, как только мы остаемся одни.

Он облизывает пересохшие губы:

– Как вы могли подумать такое, ваша светлость? Если бы карета попала под эти камни, я разделил бы вашу участь. К тому же, не думайте, что я не понимаю – я значу что-нибудь только как ваш секретарь. Ваша безопасность – и в моих интересах.

Меня размещают в одной из гостевых комнат дворца. Его величество и слышать не хочет о моем отъезде даже после осмотра врача. Я пью предложенные доктором микстуры, и мой страх немного затихает. Но никакие снадобья не помогают мне полностью прийти в себя.

И когда Рейнар появляется на пороге, я не сдерживаюсь:

– Ваше величество, вы не можете находиться в спальне дамы, даже если эта спальня – в вашем дворце!

Но он и не думает смущаться или отступать.

– Перестаньте, Элен! Я всего лишь хочу убедиться, что с вами всё в порядке.

Я полностью одета и не лежу, а сижу на кровати, но всё равно ситуация кажется неприличной. Сказал бы мне кто-то такое несколько месяцев назад там, в двадцать первом веке, я только посмеялась бы над этим.

– Со мной всё в порядке, ваше величество. Но если вы задержитесь здесь еще хоть на пару минут, моей репутации будет нанесен непоправимый урон.

А вот Рейнара это, похоже, забавляет.

– Не думал, ваша светлость, что вы так заботитесь о репутации. Но в любом случае вынужден вас расстроить – придворные давно уже полагают, что нас с вами связывают отнюдь не деловые отношения, так что мой визит к вам вряд ли что-то изменит.

Мне хочется запустить в него фарфоровой статуэткой пастушки, что стоит на туалетном столике у кровати.

– Как честный человек вы могли бы пресечь эти разговоры!

Он пожимает плечами:

– Не будьте столь наивны, Элен. Чем больше мы будем отрицать, тем громче будут эти разговоры. Не обращайте внимания. Собаки лают, караван идет.

Наверно, случись этот разговор в другое время, я не осмелилась бы сказать того, что говорю сейчас. Не знаю, что становится причиной этого – пережитое волнение или действие снявшей это волнение микстуры.

– Ваше величество, мне кажется, вы слишком привыкли плыть по течению и уже даже не пытаетесь бороться с ним.

Я не должна разговаривать с ним в таком тоне. Он – король, и жалкая маркиза не имеет права его судить. Если он обвинит меня в оскорблении и отправит в тюрьму, мне будет даже нечего возразить.

Но, как ни странно, он отнюдь не возмущен.

– На основании чего вы сделали подобный вывод, сударыня?

Его обиду выдаёт только это холодное «сударыня».

А я так рада, что мы наконец-то имеем возможность поговорить откровенно, без обиняков, что и не думаю сдерживаться:

– Вы – представитель славного монаршего рода – безвольно смотрите на то, как вверенную вам страну пытаются лишить независимости. Вы молчаливо соглашаетесь на союз с Францией. Союз, в результате которого вы потеряете корону! Почему вы не боретесь, ваше величество? Уверена, вы еще можете этому помешать! Разве вы не можете жениться на немецкой или испанской принцессе? Это обеспечит вам поддержку сильного государства. И если в законном браке у вас появится наследник, это осадит пыл ваших врагов. Разве не так?

Он подходит ближе, и я уже способна разглядеть морщинки на его лице. Странно, я не замечала их раньше.

– Нет, Элен, – в его голосе я слышу не гнев, а печаль, – я не могу жениться. Потому, что если у меня появится сын, то к нему однажды перейдет не только моя корона, но и мое безумие.