36. Булат

Я никогда не бил женщин. Ни разу в жизни не поднял на них руки. А сейчас смотрел на Елену, и мне хотелось разорвать её в клочья. Просто размазать по бетонному полу это существо, отправив вслед за Маратом. Как я мог так облажаться? Почему недооценил возможности и степень отбитости этой парочки? Благодаря им я уже во второй раз пережил маленькую смерть, едва не потеряв жену – своё сокровище. – Булатик, давай поговорим? – в ужасе пятилась от меня Елена. Она не представляла, что творилось сейчас со мной. Подельника Елены я пристрелил, не колеблясь. Мне не о чем было с ним пиздеть, а к этой мрази вопросы имелись нешуточные. Я молча приближался, пока не прижал её к стене. Крыса, которой я считал долгое время Матвея, стояла прямо передо мной. Наиль уже признался, что был в сговоре с этой гадиной, покрывая её во всём, а Елена трахалась с ним в обмен на его молчание. Целый клубок предателей собрался вокруг меня, а я был настолько слеп, что ничего не видел дальше своего носа. Моя вина в том, что Земфира едва не погибла, безусловно, была. Я должен был догадаться, откуда ноги растут, но мне было проще обвинить Матвея во всех своих бедах, чем поверить в то, что меня развели как последнего лоха. – За что, Елена? – сжав от ярости кулаки, спросил я. – За что ты так со мной? – Это всё он, – тыкала она пальцем в трупешник своего подельника. – Он меня заставил, угрожал расправой. После того как ты меня бросил, за меня больше некому было заступиться. Мне пришлось подсыпать снотворное в бокал Земфире. Больше я ни в чём не виновата, любимый. – Лживая тварь! Наиль мне обо всём рассказал. Как ты сливала инфу Тимуру Буслаеву, как шоркалась с ним за моей спиной. Я всё гадал, кто эта падла, а это была ты? Ты стучала врагу о каждом моём шаге, о наших планах с Данияром. Зачем? Я просто понять не могу, чего тебе не хватало? – Я не понимаю о чём ты. Твой Наиль наговаривает на меня. – Пиздишь, сука! – Елена ахнула, когда я схватил её за горло. – Я тебя сейчас изуродую, если правду не расскажешь! – Что ты хочешь от меня услышать, Булат? Тимур мне угрожал. Он заставил меня шпионить за тобой и Данияром. Он бы убил тебя, если бы я не сливала ему ваши планы. Я люблю тебя, я так тебя люблю! Я хотела вернуть всё то, что между нами было. Елена расплакалась, но её слёзы не произвели на меня ожидаемого эффекта. Я совершенно не верил в её слова, а тем более в переживания. Всё, что волновало сейчас Елену – это её задница. Сейчас её жизнь зависела от моего решения, от одного движения руки, в которой я держал её горло. – Неправильный ответ! – хладнокровно ответил я и сжал пальцы сильнее. Когда я придушил её как следует, так что губы посинели, Елена заговорила по-другому. – Козёл! Ненавижу тебя, ублюдок чёртов! – прохрипела она, когда я ослабил хватку. – Я стучала Тимуру, потому что он хорошо мне за это платил! Мало ей было денег, что я зарабатывал? Алчная сука! Теперь её слова более или менее походили на правду. У меня остался к Елене всего один вопрос. – От кого был тот ребёнок, тварь? Отвечай! – От Тимура. Он частенько меня имел, если я не приносила ему стоящей информации. К счастью, ты был болтлив, как баба, поэтому его вялый, сморщенный член я видела нечасто. Ты бесплоден, Булатик! – с издёвкой и злорадством добавила она. – Ты хоть знаешь об этом? Больше разговаривать с Еленой мне не хотелось. Скорее уйти отсюда и забыть эту лживую суку! Столько времени я истязал себя мыслями о том, что не спас своего малыша, а он никогда и не был моим. Перед кем ещё раздвигала ноги эта помойка, я даже гадать не хотел. Противно стало до тошноты. От себя, от неё, от ситуации. С улицы раздались звуки полицейской серены, и я отпустил Елену, отступив от неё на пару шагов. – Убей меня, Булат! – взмолилась она, упав передо мной на колени, хватая за ноги. – Пристрели! Мне незачем больше жить! – Пошла к чётру! Посидишь в тюряге, подумаешь над своим поведением. – Умоляю! Ради всего того, что между нами было! Я не хочу в тюрьму! – Ты не заслужила моей милости, Елена, – брезгливо отпихнув её ногой от себя, с презрением произнёс я. – Неужели ты думала, что устранив Земфиру, вернула бы меня? В тюрьме тебе самое место, гниль подзаборная! Надеюсь, там ты и сдохнешь. Я не стану больше мараться об тебя. Я понимал, что Елена не стоит моих переживаний, но ей удалось разбить моё сердце снова. Когда я, наконец, воссоединился со своей женой и другом, в груди была такая огромная дыра, что я долгое время не мог говорить. Впал в такой ступор, будто зло всего мира навалилось на меня. Все было кончено, но я не чувствовал никакой радости от этой победы. Только разочарование и отвращение. Прижимал к себе уставшую, заплаканную Земфиру, и думал только о том, как же мне повезло, что она серьёзно не пострадала. Если бы мы с Матвеем не тряхнули хорошенько Наиля, всё бы закончилось совсем не так радужно. – Спасибо, брат! – поблагодарил я парнишку, когда мы остановились, чтобы проститься на повороте к его дому. Вышли из тачек, чтобы выкурить по сигаретке. – Я не знаю, как отблагодарить тебя за помощь. Теперь я в неоплатном долгу перед тобой. – Да перестань! Мы в расчёте, Булат! Это я тебе был должен. Я всё помню. Я не забыл твою храбрость. – Прости меня, – наконец-то вышли из меня заветные слова с такой лёгкостью, что я сам охерел. – Прости, что считал тебя предателем. Я был слепцом. И глупцом. – Я рад, что всё позади, и ты вычистил этот крысятник. – С твоей помощью. – Диляре не говори ничего. Она с ума сойдёт от переживаний. Не нужно ей знать о том, что я снова встрял в рискованное дельце. – Понимаю. Считай, что я тебя не видел, а ты меня, – усмехнулся я, испытав невероятное облегчение оттого, что примирился с Матвеем, облегчив своё сердце. Мы крепко обнялись, и Матвей уехал со своими людьми. – Вы помирились? – спросила Земфира, когда я вернулся к ней в машину. Я не успел ответить, потому что ей не требовался мой ответ. И так всё понятно. – Слава Всевышнему! Я молилась о том дне, когда это случится. – Вот только страшные события омрачили эту радость. – Всё позади, Булат! Все наши враги повержены. – Я люблю тебя, родная! Я всё сделаю, чтобы ты была жива, здорова и счастлива. Проси что хочешь, Земфира, хоть звезду с неба. – Ты сам знаешь, что я жду от тебя. Может, рискнёшь, наконец, и попробуешь пройти курс лечения, если твои слова не пусты? – Ради тебя, всё что угодно, жизнь моя!