Глава 14. Дариан

— Друг, мне кажется, тебе уже хватит, — сказал Трой, пытаясь выхватить у меня из рук полупустую бутылку с виски.

— Нет, я и так всё просрал! Поэтому ты не можешь лишить меня ещё и этого! — выпалил я осипшим голосом, пряча драгоценное пойло у себя за спиной.

После того, как я вернулся из Торонто с пустыми руками, разбитым сердцем и всмятку раздавленными чувствами, я отправился прямиком к Трою, так как точно знал, что с ним можно было обсудить всё то, что произошло со мной за эти три паршивых дня. А произошло по всей видимости очень многое, но дело в том, что я даже близко ничего не помнил. Мне как будто поменяли прошивку, но что-то пошло не так и все данные в памяти стёрлись. Проснулся я в своём номере, в котором был полнейший хаос. Вещи были разбросаны по разным углам, повсюду я натыкался на пустые бутылки из-под дорогого алкоголя, которого, к слову, недолжно было быть у меня в мини баре, а в мусорном ведре, к своему стыду, я нашёл пару использованных презервативов. Мой телефон так вообще я обнаружил утопленным в унитазе. Как будто кто-то без моего ведома устроил здесь масштабную вечеринку, но я-то всё это время был у себя в номере. Как я мог всего этого не слышать? Может быть потому, что я был в полнейшей отключке? У меня напрашивался только один вывод. Всему виной была чёртова Аланна.

Что мне говорить Килан? Она же мне в жизни не поверит! Господи, почему именно сейчас? Почему именно тогда, когда я был так близок к состоянию безграничного счастья.

Я не находил этому объяснений, казалось, будто бы вся вселенная внезапно настроилась против нас. Я уже и раньше сталкивался с нечто подобным, и тогда для нас обоих всё закончилось не лучшим образом. Пять лет назад мне так же казалось, что нам не суждено было быть вместе, что рано или поздно нас что-то разлучит, но мы будто бы назло всем богам снова соединились словно магнитным притяжением. Возможно, я сейчас скажу глупость, но у меня такое ощущение, что наши души созданы друг для друга и не знаю, как у Килан, но моя душа без сомнений теперь всегда будет следовать за ней, что бы не случилось.

После того, как поговорил с Килан, я был до невозможности окрылён новостью о том, что Адриан оказался моим сыном, я мысленно поблагодарил судьбу за то, что она сплела наши с Килан дороги, хоть и спустя долгое время, и я прекрасно понимал, что многое успел потерять за эти пять лет, я не смог увидеть первые часы жизни Адриана, я не был свидетелем его первого в жизни прорезавшегося зубика, пропустил его первые шаги, первое произнесённое им слово (наверняка, этим словом было «мама», или же, к примеру, слово «чёрт», как в моём случае), но я всем своим нутром рвался наверстать упущенные мною годы, поэтому, что было сил торопился быстрее отправиться в отель, чтобы немного дать себе отдохнуть перед продолжительной поездкой в Торонто, после чего я мог бы забрать их к себе и с гордостью называть их своей семьёй. Если быть честным, то ещё месяц назад я и думать не мог о семье, я боялся всего этого, боялся связать свою жизнь не с тем человеком, боялся наделать ошибок, за которые в будущем пришлось бы платить, а уж об отцовстве и подавно мыслей не было, потому что у меня имеется не самый хороший пример этому, я не хочу стать плохим отцом для Адриана, я просто не могу позволить себе быть таким, каким был мой отец, но сейчас все мои страхи куда-то улетучились, они растворились и испарились где-то в моём сознании, поэтому я просто уверен, что никогда в жизни я не стану продолжением своего папаши. Я хоть ещё и не видел своего сына, но я уже люблю его всем своим сердцем. Это частичка меня и я уверен, что большая часть в нём именно от Килан, поэтому его просто невозможно не любить.

Но, увы, судьба снова решила испытать меня на стойкость и подсунула мне дерьмо, потому что все мои планы разрушила внезапно появившаяся Аланна на пороге моего номера.

Три дня назад

— Аланна? Что ты здесь делаешь? — открыв входную дверь, спросил я, удивляясь гостье, которая выглядела очень…

Вульгарно? Пошло? Непристойно?

Всё это подходило под определение откровенного наряда Аланны, который не скрывал практически ничего.

Может она ошиблась дверью? Кажется, в соседнем номере поселился арабский шейх. И я нисколько не шучу, потому что слышал, как его переводчик требовал у администратора отеля в короткий срок предоставить ему наложницу на время его пребывания в Монреале. Интересно, насколько это законно, помимо того, что выглядит это довольно аморально.

— Дариан, я пришла извиниться перед тобой, — сказала она, часто моргая, будто у неё был нервный тик, причём на оба глаза. — Это была моя вина в том, что я проболталась Килан о вашем споре c Троем. Язык мой меня всегда подводит.

Так найди ему применение! В чём проблема?

— Как ты сюда прошла? Я же велел никого не пропускать ко мне.

— Я же журналистка, — хмыкнула она, приближаясь ко мне, на что я машинально отошёл в сторону, и она смогла прошмыгнуть в мой номер. — Я знаю, как пройти куда угодно и к кому угодно без какого-либо на то разрешения. Я всегда добиваюсь того, чего захочу.

Прозвучало это как угроза.

— Слушай, Амалия…

— Аланна, ты что забыл? — надула она губы, присаживаясь на краешек кожаного дивана в гостиной.

Блондинка до мозга костей.

Я закрыл входную дверь, так как понял, что она вовсе не собиралась уходить, хоть я и намекал ей тем, что стоял у настежь распахнутой двери, бегая глазами с неё на выход. Затем я встал напротив неё у стены и, сложа руки на груди, сверлил её взглядом, пытаясь соединить пазл воедино, не доставало всего несколько «кусочков», чтобы быть точно уверенным в том, что пришла она сюда вовсе не за тем, чтобы извиниться.

— Аланна, так и быть извинения приняты. Мы с Килан пришли к единому мнению о наших дальнейших отношениях и о нашем общем сыне, ну и в итоге мы помирились. Всё у нас сейчас просто замечательно. Не стоит понапрасну беспокоиться о нас, — старался я говорить спокойно. — Так что тебе не обязательно было приходить сюда. В такое позднее время, так тем более.

Она закатила глаза и сделала такое лицо, будто я был чем-то ей обязан, затем она достала из своей сумки какую-то странную бутылку, демонстрируя её мне.

— Может тогда отметим? — пропела она, вертя её в своих руках. — Ты теперь у нас вроде как отец.

А вот и недостающий «кусочек» пазла! Всё сходится. Видимо, она решила переспать со мной. Ужасно, что у Килан такие дерьмовые подруги.

— Плохая идея, я бы даже сказал это самая что ни на есть бредовая мысль, — сказал я и, вернувшись к двери, открыл её, намекая ей на то, чтобы она шевелила ножками и уносила свою костлявую задницу подальше. — Мне нужно ночью выезжать, поэтому обойдёмся без этого.

Она и пальцем не пошевельнула, лишь хмыкнув, метнула в меня свой заинтересованный взгляд.

— Я всё предусмотрела, Дариан. Как ты относишься к детскому шампанскому?

Она наконец встала и пошагала ко мне походкой от бедра, всё так же держа бутылку при себе.

— Амараллис! — сквозь зубы выдал я, надеясь на то, что после того, как назвал её другим именем…снова…она решит уйти.

— Кажется, я поняла, — лукаво она улыбнулась. — Этот трюк на мне не сработает, Дариан. Можешь не утруждать себя. — она захлопнула дверь и, взяв меня за руку, потащила обратно за собой.

— Аманда, сейчас не самое лучшее время. Приедет Килан и я обещаю, что мы все вместе соберёмся и отметим это радостное событие.

— Всё-таки я была права. Ты тот ещё зануда! — снова она надула губы и пошла зачем-то на кухню.

— Алькаида! Поосторожней в выражениях! — совсем невежливым тоном выкрикнул я ей вслед.

Она вернулась с двумя бокалами в руках, один из которых передала мне.

— Давай договоримся так, — быстро протараторила она, откупоривая при этом детское шампанское, — мы выпьем по бокальчику, и я, так уж и быть, оставлю тебя и буду смиренно ждать вашей грандиозной вечеринки, раз уж ты сам пообещал.

— Хорошо, будь по-твоему! — сдался я лишь бы она побыстрее свалила отсюда. — Всего бокал детского шампанского, и ты уходишь!

— Тебе детское, а мне взрослое.

Я повёл бровью и чувствовал, как начинал закипать. Я схватил её за волосы и выволок из своего номера, но только лишь в мыслях.

Эта женщина точно выведет меня из себя.

Я глубоко вздохнул и затем успокаивающе выдохнул, после чего, вручив ей свой бокал, дошёл до мини бара, откуда достал бутылку «взрослого», мать его, шампанского. Откупорив его, я, не теряя ни секунды, налил ей его в бокал, что даже немного перестарался, потому что оно побежало через край, брызгая на красное платье Аланны. Но ей на удивление было всё равно. Она продолжала пристально глядеть на меня.

Вот же я влип на свою голову.

— Ну, Дариан, за тебя!

— За семью, которой я тебе желаю обзавестись.

Я моментально опрокинул бокал в себя и, проглотив содержимое, сразу же направился к двери, чтобы выпроводить Аланну к чёрту, она, к счастью, не стала противиться и последовала за мной.

— Ага, сладких снов, папочка! — дьявольски рассмеялась эта горгулья, после чего всё же ушла.

Я принял душ и уже собирался выходить из ванной комнаты, как вдруг осознал, что не могу и шагу ступить.

— Что за чёрт? Какого… — только и успел произнести я, как перед глазами в один момент всё поплыло, а затем и вовсе потемнело.

Наши дни

— Алкоголем ты себе точно не поможешь! — отчитал меня Трой.

— А что мне может помочь? Удавка? Пушка? Угарный газ? — повысил я свой голос, невзирая на то, что друг хотел только как лучше. — Что, скажи?! Я в полной заднице.

— Проблема не решится сама по себе, а если ты будешь надираться до поросячьего визга, боюсь, так ты ещё больше погрязнешь в своих проблемах. Займись уже делом.

— Что ты предлагаешь?

— Не знаю, начни хотя бы с чего-нибудь.

В прошлый раз я не стал бороться за Килан и наши отношения, чем сполна поплатился. В этот раз я просто не могу позволить себе спустить всё на тормозах.

— Ты прав, но сначала я найду эту суку.

— Ты про Аланну?

Не столь важно, как её зовут, важно, лишь то, что друг меня понял.

— Как ты догадался, чёрт возьми? — саркастически произнёс я. — А ты ещё собирался с ней встречаться! У тебя похоже совсем мозги набекрень. У неё же на лице написано, что ей нужны только деньги и хороший трах, причём не важно в какой последовательности.

— По всей видимости, она профессионал своего дела, раз смогла так легко обвести меня вокруг пальца. Я же чуть не пригрел эту гадюку у себя на груди. — похоже я обидел его, так как он схватил бутылку с виски со стола и налил себе полный бокал. — Дай-ка сюда моего старого доброго «Джека». Не тебе одному здесь паршиво, знаешь ли.

Как только вернулся в Монреаль, я приобрел себе новый телефон и уже успел восстановить резервную копию для того, чтобы в своих контактах отыскать номер Килан. Но как выяснилось, всё было проделано зря, она не отвечала на звонки, ни с моего номера, ни даже с номера Троя. Я достал телефон, чтобы позвонить в журнал, где она работает, но наткнулся на одно сообщение из той кучи, что успело прийти мне за всё то время, пока я был недоступен, и, открыв которое, я практически сошёл с ума, в моих жилах моментально застыла кровь.

Глазам своим не верю! Вот же мерзавка!

Благо я был не в своей квартире, иначе в ней настала бы разруха. Я бы разбил всё на своём пути, даже то, что не бьётся, потому что в этом сообщении были фотографии, и я был бы лжецом, если бы сказал, что ничего особенного в них нет, потому как на этих снимках я занимался сексом с Аланной. Причём каждая последующая фотография была непристойней предыдущей.

Мы что, хотели с ней стать новыми лицами Камасутры?

— Что там у тебя? — спросил друг, нахмурив брови, вероятно, моё вытянутое лицо в этот момент многое выражало, раз он заметил во мне напряжение. — У тебя сейчас глаза на лоб полезут.

Я без слов протянул ему телефон, хотя на самом деле мечтал разбить и его. Увидев всё своими глазами, Трой сначала одеревенел на пару секунд, затем зажмурившись, он быстро откинул телефон от себя, сделав при этом брезгливую физиономию.

— Вот так дерьмо! Похоже эта любительница членов сама тебя нашла! — в изумлении он нервно вскинул руки и негодующе посмотрел на меня. — Ты же говорил, что не спал с ней, но эти фотографии, далеки от приличия и говорят сами за себя. Ты засадил ей, чувак!

Я снова взял телефон в руки и начал внимательно разглядывать эти снимки, отмечая каждую даже малейшую деталь.

— Как бы я мог спать с ней, если был в отключке, сам подумай? Если только она сама меня изнасиловала.

— Слушай, жертва насилия, это точно Аланна, нет никаких сомнений, — сурово говорил он, потягивая виски. — Даже родимое пятно на левом бедре и пирсинг в пупке, указывают на то, что это она. Да и тебя я на этих снимках узнаю. Какие тебе ещё нужны доказательства?

Похоже, Трой не слишком-то мне верил. Ещё бы! Он ведь решил, что я переспал с его «девушкой», хотя, думаю, спустя какое-то время он поймёт, что я открыл ему глаза на неё и, возможно, даже поблагодарит меня, ведь я принял весь удар на себя.

Я решил не тянуть время, так как в этом случае оно начало работать против меня, поэтому я позвонил на тот номер, откуда пришли эти провокационные снимки.

— Здравствуй, котёнок. Ты скучал по своей тигрице? — промурлыкала Аланна в трубку, на что я до боли сжал телефон в руке, и боясь его раздавить в порыве гнева, включил громкую связь и положил его на стол перед собой. Трой так же начал внимательно прислушиваться к нашему разговору.

— Ещё как, моя саблезубая, — решил я подыграть ей в этом дешёвом спектакле. — Весь день мечтал услышать твой прокуренный голос.

— Почему это сразу саблезубая? — с недовольством спросила она.

— На сколько мне известно саблезубых тигров в природе не существует, они вымерли, поэтому не сомневайся, я позабочусь о том, чтобы и ты перестала существовать, если СЕЙЧАС ЖЕ мне всё не объяснишь!

Она громко цокнула.

— Говорю же, ты тот ещё зануда. С тобой даже не повеселиться. Что ты хочешь знать?

— Что это за снимки? — с выдержанными паузами через каждое слово спросил я, продолжая изучать один из них, который больше всего меня заинтересовал.

— Ты что, внезапно ослеп? Это фотографии, на которых мы занимаемся любовью, — сказала она, после чего замолчала, вероятно, ждала от меня каких-то слов, но я лишь громко дышал, потому как кое-что мне бросилось в глаза, чего я сразу не заметил. Бинго. Немного помедлив, она продолжила: — Ну знаешь, некоторые любят снимать видео, а я вот больше люблю фотографии, чтобы их можно было поставить в рамочку и разместить по дому.

— Аланна, ты мать твою, больная на всю свою голову!

— Ты наконец-то вспомнил как меня зовут? Это прогресс, милый.

— Откуда у тебя эти фотографии?

— Дурачок, если ты хочешь узнать кто нас снимал, и думаешь, что с нами был кто-то ещё, то нет, я всего лишь поставила камеру в режим «автоспуска».

— Не заговаривай мне зубы! Кстати, отличная подделка, на первый взгляд даже придраться не к чему, — разгневанно выдал я, на что друг как-то даже взбодрился сидя в кресле, внимая каждое моё слово. — Но знаешь, что ты упустила?

— Что за бред, это самые что ни на есть настоящие фотографии… — слегка замешкавшись, заявила она.

— Татуировка, Аланна. На том снимке, где ты мне, якобы, отсасываешь, а я придерживаю тебя за волосы рукой, на которой почему-то нет татуировки, хоть и должна быть, не будь ты невнимательной дурой.

Она молчала, я выжидал. Я ткнул её носом, мне осталось только додавить, и я раскушу её.

— Ты знаешь, это не проблема, я дорисую в фотошопе тебе татуировку, — нахально произнесла она, мне даже показалось, что она улыбалась, пока говорила это.

— Ясно. Ты идёшь к какой-то определённой цели. Обозначь мне её. Чего ты хочешь? Тряпки, бриллианты, путешествия? Что для тебя важнее чувств подруги и собственной репутации?

— Пятьсот кусков мне будет вполне достаточно, — как ни в чём не бывало ответила она, — иначе я выложу эти фотографии туда, куда не следовало бы.

У Троя округлились глаза. Я видел, как он боролся с собой, чтобы ничего ей не высказать, поэтому я выставил руку перед ним, обозначив тем самым, чтобы он держал язык за зубами и не спугнул её.

— Хорошо, так и быть! Через три дня встретимся у меня в номере.

— Люблю сговорчивых мужчин. Такой типаж меня больше всего привлекает. Целую, милый, ещё увидимся, поэтому не прощаюсь.

Она отключилась, а Трой тем временем подскочил из кресла и, взявшись за волосы, начал выписывать круги по гостиной.

— Она чокнутая! Меркантильная сука! Как меня угораздило!? Я же чуть не влюбился в неё!

— Мне нужно ехать, — сказал я, пропуская мимо ушей негодования друга.

— Куда ты собрался в таком виде?

— Мне нужно домой. Точнее в номер, может я что-нибудь там найду, мне нужно больше доказательств того, что я к этому не причастен. Может у них ведётся видеосъёмка, к примеру. Нужно об этом узнать.

— Ты и так узнал, что эти фотографии — фальшивка, что ты хочешь ещё выяснить?

— Ты прав, но я знаю, что Килан этого будет недостаточно!

— Я согласен, нельзя всё спускать ей с рук. Но всё завтра, ты пьян и уже поздно.

Я хоть и пьян, но у меня трезвое и неопределимое желание разобраться во всём этом как можно скорее.

Я всё-таки вызвал такси и, попрощавшись с другом, незамедлительно поехал в частную клинику, где сдал анализ крови, чтобы выявить тем самым, чем конкретным меня могла накачать эта дрянь, если, конечно, мне повезёт, и это вещество, что бы это ни было, ещё не вывелось из моего организма. Затем, узнав, что результаты будут готовы только на следующий день, я поехал к себе в отель. Зайдя в свой номер, я как не кстати, обнаружил в нём идеальную чистоту. Нет! Только не это! Я же хотел постараться что-нибудь вынюхать. Заглянув в мусорное ведро, расположенное в ванной комнате, я убедился в том, что его, к моему счастью, не меняли, так как двух использованных или же использованных лишь на первый взгляд презервативов, было и вовсе незаметно глазу, но я-то знал о них, поэтому, нацепив на руку пакет, я достал их оттуда и сунул в этот же самый пакетик. Надо бы и их отдать на генетическую экспертизу. Но займусь я этим уже завтра. Сейчас не мешало бы набраться сил перед эмоционально тяжёлым и важным днём, потому как уже завтра я планирую выведать всё, что меня интересует и покончить с этим раз и навсегда.

Я уже лежал в постели и безуспешно ждал прихода сна, но, как назло, его не было ни в одном глазу. Я даже подумывал над тем, чтобы спуститься в бар и купить себе сигарет, чтобы хоть чем-то отвлечь себя от мозговой сверх активности, но быстро отбросил эту бредовую и нездоровую идею.

Я не курю вот уже пять лет. Не стоит и начинать.

Когда я уже наконец вошёл в состояние дрёма, телефон предательски забренчал незнакомой мелодией прямо у моего уха. Звонил Кит.

Ещё и по видео вызову. Прекрасно.

— Ты, можно сказать, разбудил меня, старик, — сказал я, щурившись от яркого света экрана. — Не ожидал, что ты позвонишь так поздно.

Я не сразу заметил его враждебный настрой, потому что изначально у меня не получалось это разглядеть из-за изображения, которое некоторое время подтормаживало, но, когда связь наладилась, я увидел этот осуждающий взгляд своего друга на себе. Должно быть и до него дошли слухи о моих фальшивых похождениях.

— Да плевал я на тебя и твой сон! — рявкнул он. — Удивительно то, что ты можешь спокойно спать, после всего того, что натворил. Ты совсем ополоумел?

— Ты звонишь, чтобы наехать на меня? Если это так, то встань в очередь!

— Я бы тебе ещё и морду подправил, не будь я сейчас в Торонто.

— Ты можешь мне объяснить в чём причина твоего резкого тона?

— Ты ещё спрашиваешь? — фыркнул он. — Да что с тобой не так, Ди? В Килан, конечно же!

Я подпрыгнул на постели, после произнесённого её имени, затем, присев на ней, включил настольную лампу на прикроватной тумбе и уставился на друга. Мне показалось, что с включённым светом я смогу увидеть гораздо больше, нежели в темноте. Возможно, мне удастся разглядеть на сколько он честен со мной.

— Ты её видел? — с надеждой в голосе спросил я. — Как она, расскажи?

— Да, я общался с ней, — спокойно поведал он, затем, будто переключив тумблер у себя в голове, он снова начал ворчать: — Как ты вообще мог до такого докатиться? У тебя совсем крыша поехала на фоне стресса? Я понимаю, узнать о том, что у тебя, оказывается есть ребёнок, это весьма неожиданно, да я бы сам, скорее всего, не просыхал дня два, окажись на твоём месте, но я бы точно не опустился до твоего уровня. У тебя же сын, Ди! О чём ты думал, твою мать! Ты же не предполагал…

— Стоп, Кит! Сбавь обороты! — перебил я его, выставив руку вперед. — Это всё подстава, не больше. Меня хотят развести на деньги.

— В смысле? Что ещё за глупые шуточки такие? — нахмурился друг. Он мне не поверил.

Почему мне никто не верит? Даже лучшие друзья, которые по идее, должны войти в моё положение и быть на моей стороне… Неужели я тот ещё козёл в их глазах? Всем нужны доказательства.

— Эта сука Аланна всё тщательно спланировала и решила тем самым срубить пятьсот тысяч баксов.

— То есть у тебя ничего не было с ней?

Он всё ещё не верит мне. Это даже обидно…

— Нет!

Надеюсь…

— Ух! — выдохнул он. — Мне даже полегчало. Я уже хотел выезжать в Монреаль, чтобы убить тебя своими собственными руками. Считай тебе крупно повезло!

— Погоди, а с чего вдруг такая реакция? С каких пор ты за неё вступаешься? О чём вы общались с Килан, мне интересно.

Я уже начал надумывать себе всякое, ведь Кит всегда оставался безучастным, он старался не вмешиваться ни в чьи отношения. А уж морали и нотации он точно никогда и никому не читал. Всё это не достойно его внимания, выражаясь его же словами. По крайней мере так было раньше. Что заставило его изменить своё же мнение?

— Если тебе действительно интересно это знать, то сначала мы разговаривали о тебе, а если быть точнее, то мы промывали тебе косточки, — усмехнулся он, и сделал такое выражение лица, как будто вспомнил что-то приятное. — Ну а когда нам наскучила эта тема, то мы болтали уже обо всём подряд. Мы с ней и Адрианом вроде как подружились.

Вот так новости!

— Не понял? То есть как это подружились? — я немного офигел, что даже на время перестал дышать.

— Не ревнуй, она мне как друг и не больше, — сквозь смех произнёс он. — Но это даже в какой-то степени мне льстит.

Над чем он смеётся? Что смешного в том, что я ревную Килан и Адриана к своему же другу. Я ещё как ревную, и скажу больше, я завидую, и теперь это чувство душит меня изнутри, ведь Киту каким-то образом удалось первому из нас увидеть моего сына. Ведь это не его ненавидят всеми силами, и это не его смешали с грязью самые дорогие сердцу люди.

— Что-то слабо в это верится! — с подозрением сказал я, ища в его глазах ответы. — Не помню, чтобы у тебя когда-то были девушки в друзьях.

— Всё просто! — поджав губы, он пожал плечами, будто извинялся за что-то. — Килан оказалась исключением.

Когда-то она стала и моим исключением из правил. И к чему это нас привело всем известно… Так, стоп! Это ещё ничего не значит!

Мне следовало сменить тему, так как ещё немного и в моей голове начнут вырисовываться яркие картинки Кита с Килан, провоцирующие мой разум на выражение ревности не только в словах, но и в действиях. Руки так и чешутся разбить телефон об чью-то голову. В данном случае об голову Кита.

Дыши. Всё хорошо.

— Какой он, Кит? — с неподдельным интересом спросил я.

Мне казалось, я даже перестал моргать, а губы расплылись в дурацкой улыбке во всё лицо.

— О, он крутой мальчуган, — с лица друга так же не сходила несвойственная ему мечтательная улыбка. — Адриан хоть ещё и маленький, но уже очень толковый парень, и он не плохо катается на коньках. Даю тебе слово, ты удивишься, когда увидишь, что он вытворяет своей клюшкой.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! На его месте должен был быть я!

— Подожди минутку, — быстро сказал я другу и оставил телефон на постели, а сам тем временем вышел на балкон, где что есть сил начал нецензурно выражаться в темноту ночного неба. Переведя дух, я вернулся в комнату и как ни в чём не бывало продолжил: — Так значит ты ещё и в хоккей с ним играл?

— Дариан, ты ходил куда-то, чтобы… что? Проораться? — было заметно, что Киту стало неловко. — Тебя бесит это, да? Ты не доволен тем, что это делаю я, хотя, справедливости ради, это должен был быть ты? Так может не стоит и дальше продолжать эту тему?

— Продолжай! — взяв всю волю в кулак, сказал я. — Я слушаю тебя! Я выместил свои эмоции, но лишь на время! Поэтому не медли, чувак.

— Хорошо, — устало выдохнул он, и отвёл глаза в сторону. — Адриан попросил показать ему бросок, которому ты меня научил.

— И ты, конечно же, показал?! — хмыкнул я.

— Ну не мог же я пойти против желаний пацана, — пока он оправдывался, я всё больше злился. — Видел бы ты его, ты его не только этому чёртову броску научил бы. Ему сложно отказать.

Я очень хочу его увидеть! Сам виноват! Я во всём виноват!

— Мог бы оставить это мне.

— Как? Ведь он даже не знает о тебе, Ди… — максимально осторожно и едва слышно сказал он, как будто заранее знал, что эти слова разобьют меня вдребезги.

Получается она так и не рассказала ему обо мне? А теперь так у меня и вовсе нет никаких шансов…

Я опустил голову и закрыл глаза, мечтая повернуть время вспять. Я бы всё отдал, если бы мог исправить все свои ошибки.

— На тебе будет лежать всё остальное, если у тебя получится достучаться до Килан, потому что, как мне показалось, она решительно настроена пока не знакомить тебя с сыном, который, к слову, твоя точная копия.

Я резко поднял голову. Фраза о том, что сын похож на меня подействовала на меня как ледяной душ. Мне словно дали чудодейственный пинок под зад. Это было что-то вроде толчка к решительным действиям, казалось, будто я уже получил свой желаемый второй шанс, который просто не имею права упускать.

— Правда? — воодушевился я. — Можешь как-нибудь сделать его фото и выслать мне?

— Постараюсь, мы с Килан договорились встретиться завтра. Там что-нибудь и придумаю.

Кит, в который раз за сегодня дал мне под дых.

— Какого хрена, Кит? — прошипел я. — Что ещё за встречи такие?

— Успокойся! — косо он улыбнулся. — Ей нужно оборудовать детскую и посидеть с Адрианом.

— Я сам приеду и всё сделаю! — громко сказал я.

И клянусь, я даже подорвался с кровати, и думал пойти одеваться, чтобы рвануть в Торонто, как вдруг услышал голос друга, доносящийся из телефона:

— Боюсь, она вышвырнет тебя, как только увидит на пороге своего дома. Лучше не медли, а займись реальным делом. Разберись со всей сложившейся ситуацией, начни исправлять свои косяки, пока не стало слишком поздно. А я за ними пока пригляжу. Положись на меня.

Сомнительная перспектива положиться на друга, к которому ревнуешь свою же (да-да, именно свою, я не могу назвать её никак иначе) девушку и ребёнка.

— Ты прав, чёрт побери! — сказал я, потирая виски, которые пронзила резкая боль из-за жуткого похмелья, затем я угрожающе посмотрел на него, тыча при этом пальцем в экран смартфона. — Только если я вдруг узнаю, что ты распускал свои руки, имей в виду, я вырву тебе их с корнями.

— За это можешь не беспокоиться! — уверил меня он. — Ты же меня знаешь!

Знаю, поэтому и предупредил.

После разговора с Китом я предполагал, что вряд ли вообще смогу уснуть, но как оказалось, я ошибся, так как, проснувшись ранним утром раньше будильника, чувствовал себя морально и физически намного лучше, чем вчера. Я принял душ и, проигнорировав завтрак, прихватив при этом, на всякий случай улики в виде презервативов, направился в клинику за результатом анализа крови. Как выяснилось, не зря я всё же волновался, так как в крови у меня была обнаружена лошадиная доза снотворного на пару с флунитразепамом, который, по всей видимости, и был в этом треклятом детском шампанском. Ведь Аланна не стала пить его. Оно было предназначено исключительно для меня. Доктор Яблонски так же сказала, что это в порядке вещей, что я ничего не помню, так как этот препарат напрочь отключает сознание. Подтвердив свои догадки, у меня оставалось дело за малым — узнать надругались ли надо мной или всё обошлось.

— Могу ли я обратиться к вам ещё с одной просьбой? — спросил я у доктора, строгой женщины, на вид чуть за тридцать. — Она не совсем корректная.

— Да, конечно, — ответила она, поправляя свои очки на переносице. — Что вас интересует?

Я достал из кармана пакетик с презервативами и положил ей на стол, прямо напротив неё.

— Мне нужно знать, что это… — сказал я на полном серьёзе, указывая на пакет.

Доктор взяла карандаш из органайзера, с помощью которого аккуратно развернула пакет, и с явным любопытством начала изучать его содержимое. Затем она выпрямилась, сидя в кресле, молча повела бровью и, прочистив горло, как ни в чём не бывало, ответила мне:

— Мистер Ди, очевидно, что это презервативы.

— Я как бы знаю, что это. Более того, я даже знаю куда это приспособление надевают в случае необходимости. Я хотел бы знать, что внутри.

— Вероятно, сперма.

— Да неужели!? Чтоб я сдох! Правда что ли? Вот это вы меня удивили, доктор! — нахально вскинул я руки, изображая изумление. — Я хочу узнать моя ли она!

Доктор сняла свои очки, подошла ко мне поближе и с подозрением глянула на меня.

— Стесняюсь спросить…

— Лучше не стоит! — быстро ответил я.

— И всё же? Мне необходимо знать, для чего вам это нужно.

— Вы, должно быть, и так уже догадываетесь, я предполагаю, что меня накачали этим дерьмом неспроста. Поэтому я хочу исключить тот факт, что в этих презервативах моя сперма.

— В таком случае, вам необходимо сдать биологическую жидкость для сравнения анализов, — спокойно ответила она, возвращаясь на своё место.

— Что, простите?

— Ваша семенная жидкость. Она нам потребуется для сравнительного анализа.

— Сожалею, у меня её с собой нет.

— Уверяю, мистер Ди. Она сейчас при вас, — сказала, пряча от меня насмешливую улыбку.

— Нет! — выдохнул я, мотая своей головой. — Не уж то вы намекаете на то, чтобы я…

— Я не настаиваю! Но если вы хотите быть в чём-то уверенным, то вам всё же придётся сделать ЭТО.

Какой позор! Во что я вляпался?

Кое-как справившись со своим стыдом, я всё же решился на это. Я сдал всё необходимое, что от меня требовалось, и даже заплатил за срочность, чтобы анализы были готовы уже к вечеру, так как терпение моё было на исходе, после чего я отправился в фотостудию, чтобы отыскать там мерзавку Ронни. И я ничуть не удивился, не найдя её там, но, как и обычно, включив своё обаяние в который раз, от девушки администратора я узнал, что та поехала на выездную съёмку какой-то влюблённой парочки в Старый Монреаль на локацию у Собора Монреальской Богоматери. Оставив машину у площади Пляс д’Арм, быстрым шагом я направился к указанному месту. Я шёл именно по тем местам, где мы с Килан не так давно прогуливалась в нашу первую встречу после многолетней разлуки. Моментально на меня обрушились воспоминания того дня, что я даже не заметил, как очутился около собора, где прямо напротив меня Ронни суетилась с камерой на перевес, фотографируя пожилую пару. Я ждал какое-то время, мне не хотелось вмешиваться и портить фотосессию этим милым людям, которые, по всей вероятности, любят друг друга всю свою долгую жизнь. Когда съёмка завершилась и Ронни начала сворачиваться, я подкрался к ней сзади.

— Тебя-то я как раз и ищу! — сказал я язвительным тоном.

Она резко развернула голову и, округлив глаза, испуганно посмотрела на меня, после чего предприняла попытку пуститься в бега, позабыв при этом о всех своих вещах, оставленных лежать на земле, но далеко ей всё же не удалось уйти, я догнал её и перегородил дорогу своей грудью, в которую она врезалась.

— Господи Боже! — вскрикнула она, когда я сделал вид, что обнимаю её, так как все начали пялиться на нас.

Не хватало ещё, чтобы меня сочли каким-то маньяком.

— Ронни! Куда же ты так торопишься? Неужели ты не рада меня видеть.

— Извини, Дариан! Мне правда нужно бежать.

— Нет! Я так не думаю, — я небрежно закинул свою руку ей на плечо и медленно повёл нас по площади. — Уверен, всё это может подождать, потому что у меня к тебе имеется очень важный разговор.

— Я ничего не знаю! — съёжилась она, смотря себе под ноги.

— Я ведь даже ещё ничего не сказал, а ты уже утверждаешь, что ничего не знаешь. В чём подвох?

— Дариан, я очень сожалею, что всё так глупо вышло, — гнусавила она. — Я не сразу осознала, какой ужасный поступок совершила по отношению к тебе, поддавшись давлению Аланны.

Лёд тронулся. Это уже хорошо.

— Так это Аланна тебя подговорила? Статья это её рук дело?

— К этой статье я не имею никого отношения. Я была до крайности возмущена, что она упомянула в ней моё имя, даже не предупредив об этом. Как-то раз я обмолвилась ей о вас, она начала меня допрашивать: что вы делали на съёмках, как себя вели, и так далее, но я даже и не думала, что она вывернет всё таким образом.

— Подожди, а к чему тогда ты имеешь отношение? Почему в таком случае ты была так напугана, увидев меня?

— Фотографии, Дариан. Эти фотографии сделала я! — сказала она жалостливым тоном. Ей было стыдно. — Она предложила мне неплохие деньги, если я сделаю их, а у меня сейчас как раз проблемы с финансами, поэтому на свою голову, я согласилась, о чём сейчас очень жалею. Я клянусь, что мне больше не нужны деньги, заработанные такими подлым способом.

— Я так понимаю Аланна твоя подруга? — спросил я, она отрицательно мотнула головой, остановившись у свободной скамейки, я тем временем продолжил: — Если вдруг дело дойдёт до суда, ты сможешь подтвердить всё то, что сейчас мне сказала.

Я усадил Ронни на скамейку, так как она уже начала вся трястись, похоже она не на шутку разволновалась.

— Когда-то очень давно, пока она была еще нормальной, Аланна действительно была моей лучшей подругой. А с тех пор, как она ввязалась во всё это безобразие, то я вынуждена была разорвать нашу дружбу. Она очень изменилась. Деньги её испортили. Сейчас мы поддерживаем скорее рабочие отношения. Я частенько провожу фотосъёмки для их журнала.

Эти слова меня очень заинтересовали. Мне даже самому потребовалось посадить свою задницу на скамью, и немного пораскинуть мозгами.

— Что ты имеешь в виду под фразой «ввязалась в это безобразие»? Ты хочешь сказать, что я не один такой, кого она решила одурачить?

— Нет конечно же! — возмутилась она. — Вас таких уже как минимум трое. С тех самых пор, как она стала журналисткой, а прошло не много не мало три месяца, она начала пользоваться своей профессией. В прошлом месяце, насколько мне известно, её «жертвой» был известный музыкант в наших кругах. Я миллион раз говорила, что это до добра не доведёт, на что она каждый раз лишь отмахивалась. Она считает, что все мужчины должны плясать под её дудку, что они, собственно говоря, и делали, но похоже с тобой она крупно просчиталась.

— Поверь, ещё месяц назад, мне было бы плевать, что мои фотки, где я с кем-то трахаюсь, гуляли бы по интернету. Сейчас же, у меня появилось то, ради чего я перерою всю землю, но в конце концов докопаюсь до истины и накажу виновных самым изощрённым способом.

— Ты любишь ту девушку, — печально улыбнулась она мне, смотря прямо в глаза. — Это было видно сразу.

В мыслях я мог с ней согласиться, но произнести я это почему-то не мог, даже самому себе. Как бы не старался. Всё, как и в прошлый раз. Я знаю, что это любовь, но боюсь признать это. Боюсь, что, признавшись самому себе, я перейду ту черту, после чего назад дороги уже не будет, и если она всё же решит окончательно вычеркнуть меня из своей жизни, то я просто сойду с ума, от тех мучительных чувств, которые будут разрывать меня изнутри.

— Так ты сможешь дать против неё показания в суде, если я вдруг не найду наказания получше? — спросил я.

— Смогу, наверное, если мне за это ничего не будет.

— Я обещаю, что ты будешь ни при делах.

Ронни ушла, а я так и остался сидеть на скамье в неподвижном состоянии, находясь где-то глубоко в своих мыслях. В них я мечтал оказаться с Килан рядом, я взял бы её за руку, другой рукой я подхватил бы Адриана, и мы вместе ушли бы за закатом, после чего пошли бы титры, подразумевая тем самым счастливый конец истории. Но, к сожалению, это не чёртов фильм с хэппи-эндом, и к счастью, это ещё далеко не конец. Кто знает, может мой счастливый финал притаился где-то и ждёт своего часа. Главное — верить и не сдаваться.

Я снова ощутил невидимый чудодейственный пинок под зад, вероятно, это было моё внутреннее «я». Ощутив этот внутренний импульс, я подорвался с места и что есть ног побежал к своей тачке. В глазах моих промелькнул порт и затем та скамейка, на которой мы с Килан сидели и болтали о всякой ерунде, я машинально повернул голову и, увидев знакомую торговую лавку, резко притормозил. За прилавком стоял всё тот же старик, поэтому я решил подойти к нему и поздороваться.

— Добрый день! Вы помните меня? — спросил я старика.

Он с минуту оценивающе смотрел на меня.

— День и впрямь добрый. И да, я помню вас, молодой человек.

— Тогда может быть вы мне объясните, какого это чёрта ваш «любовный напиток» не подействовал?

Я что, всерьёз это произнёс? Кажется, мне нужно готовить себе место в дурдоме.

— Такое случается, когда кто-то выдаёт обычный интерес за любовь, — без промедлений ответил он. — Не зря я предупреждал вас, что вы должны передать этот напиток той, которую любите всем своим сердцем, иначе вас будут поджидать одни лишь неприятности. Если он не подействовал, значит вы не любите ту девушку.

— Это не правда! Я люблю её! — отчаянно воскликнул я. — Но всё пошло наперекосяк!

— Я не хочу с вами спорить, но только чистая душа способна любить по-настоящему, а если эти чувства были греховными, то это уже не относится к любви. Была ли ваша душа чиста в тот момент? Ответ напрашивается сам, ведь любовь она идёт от Бога, и с небес ему лучше видно кто заслуживает её. Очистите свою душу во имя любви и Бог даст вам то, чего вы так отчаянно желаете.

— Простите, пожалуй, я пойду, — устало выдохнул я и развернулся, чтобы немедля уйти, так как не видел смысла продолжать этот болезненный разговор.

Всё потому, что я понял, что в тот день мной руководил лишь азарт и интерес из-за спора. Ни о какой любви и речи не было.

— Подожди, сынок! Не уходи так быстро! — выкрикнул он мне, на что я развернулся и увидел, как он протягивал мне очередной бутылёк с лиловой жидкостью. — Вот, возьми! Только на этот раз будь уверен в своих искренних чувствах. Если сердце замирает при виде её улыбки — это и есть любовь. Уж я-то точно знаю.

— Эмм…Благодарю вас! — нерешительно я взял флакон из его рук, вспомнив при этом, что бумажник я оставил в машине. — Но, к сожалению, я не смогу с вами расплатиться.

— Ничего страшного! Это от чистого сердца мой вам подарок.

Я сжал «любовный напиток» в своей руке, как что-то драгоценное и снова побежал на встречу своей мечте.

Приехав в отель, я отыскал номер хорошего юриста и созвонившись с ним, мы обсудили все детали так называемого шантажа Аланны. Он, конечно же, посоветовал мне незамедлительно обращаться в суд, но я не был до конца уверен в том, что мечтаю посадить её за решетку, хотя, по сути, я должен был это сделать в первую очередь, пока её жертвой не стал кто-либо ещё. Аппетит у неё, как выяснилось, хороший. Я решил дать себе сутки на размышления, если я не придумаю ничего стоящего в отношении неё, то непременно подам на неё в суд. Но что-то мне подсказывало, что есть что-то, что может усмирить её пыл и поубавить аппетит. Плотно пообедав, я собрал все свои вещи и зачем-то поехал в сторону шоссе, меня будто бы притягивала эта дорога магнитом. По дороге я заправил полный бак, и сам Бог велел мне ехать в сторону Гамильтона. Включив магнитолу, из колонок громко зазвучала Here Without You by 3 Doors Down. Я начал подпевать, отключив при этом свои тревожные мысли, и просто вслушиваться в смысл слов этой песни, которая напоминала мне о Килан. Я сделал музыку ещё громче и ударился в приятные воспоминания тех дней, когда мы были вместе. Я гнал на встречу ветру и закату, и даже не заметил, как доехал до указателей, которые говорили о том, что через две мили я окажусь на территории города Торонто. Скрипя сердце, я всё-таки проехал съезд в город, устремляясь прямиком в Гамильтон, как изначально и планировал. Мне пришлось приложить к этому немалые усилия, ведь всё моё тело хотело свернуть по указателям, как будто на них было написано не «Торонто», а «Килан», но разум всё же твердил, что ещё рано.

Поздним вечером, когда я уже был у себя в квартире, где, к слову, было так же чисто, как и в прошлый раз, мне на телефон пришло сообщение, которое уведомляло меня о том, что результаты генетической экспертизы были готовы. Я поспешил открыть почту, так как моё любопытство было на пределе. Изучив отчёт, я толком не смог ничего разобрать, но затем я заметил, что доктор Яблонски решила облегчить мне жизнь и всё-таки расшифровала мне все эти цифры в отчетах в самом письме, она написала, что результат экспертизы говорил о том, что ни в одном из предоставленных мною презервативов не было моей биологической жидкости, так как в них находилось детское жидкое мыло.

Доктор даже фирму производителя этого чёртового мыла указала. Вот же идиот! Зря я получается пыхтел, чтобы сдать им свою… Дерьмо собачье!

Я одновременно и радовался этой новости, и в то же время я до боли в зубах злился на Аланну и всю эту сложившуюся ситуацию, я поражался, что она с такой лёгкостью смогла меня обвести вокруг пальца, не прикладывая к этому особых усилий. Но злость моя похоже оказалось в этот раз сильнее радости, ведь этот радостный момент я не мог ни с кем разделить, поэтому я начал всё крушить в квартире. Я смёл всё с журнального столика на пол и запульнул его в стену, выкрикивая при этом отборные ругательства, на очереди были безделушки, стоящие на полках, которые вдребезги разбивались о дерево на полу, вазы, посуда, всё это было разбито, но когда я наткнулся на коробку с письмами, я вдруг застыл на месте. Немного отдышавшись, я присел на пол, туда, где не было осколков и решил, что не мешало бы хоть немного разгрести их. Может я найду там что-то стоящее? Меня как-никак не было здесь целых пять лет. Пока я отсеивал ненужные мне письма, чтобы, затем выкинуть их на помойку, я вдруг заметил до боли знакомый почерк на голубом конверте. Краешек этого письма, выглядывал из-под наваленных на него сверху других писем. Я достал его и убедился в том, что оно было от Килан. Распечатав его, я незамедлительно принялся читать.

«Дариан, мне так жаль, что я опоздала. Мне так жаль, что я не смогла увидеть тебя. Ты не дал мне шанса всё тебе рассказать. Не дал шанса во всём признаться. Ты не дал мне шанса на счастливую жизнь с тобой. Ты не дал нам второго шанса… Мне и твоему сыну…

Ты и представить себе не можешь сколько раз я прокручивала у себя в голове нашу предстоящую встречу, когда я, наконец-таки, смогу признаться тебе в этом лично, и почему-то я уверена в том, что ты был бы счастлив узнать, что у тебя есть сын — твоё продолжение и твоё отражение. Может быть мне просто хочется верить в это. Не знаю. Знаю лишь одно: даже если нам не суждено быть снова вместе, я, без сомнений, буду горько сожалеть об этом и мечтать каждую прожитую секунду о тебе, но тем не менее я буду счастлива хотя бы тому, что самая лучшая частичка тебя каждый день смотрит на меня с любовью в глазах и ласково говорит мне «мама». Пока ему всего лишь полгода, но с каждым днём я всё больше убеждаюсь в том, что, когда он подрастёт, то будет твоей точной копией, ведь от меня у него ничего нет (и я нисколько не шучу, даже как-то немножко обидно). Я назвала его в честь тебя, правда при регистрации произошла какая-то ошибка и его записали как Адриан. Я подумала, что так будет даже лучше, ведь буквы все те же, их просто переставили местами. Так же и с моими чувствами к тебе. Знай, что мои чувства к тебе всегда останутся прежними, но так вышло, что их просто поменяли местами время и обстоятельства. Я не перестану надеяться и верить, что ты прочтёшь мои письма, после чего мы вместе постараемся собрать наши чувства воедино и вернуть их на наши прежние места, прям как чёртов кубик Рубика. Я люблю тебя, Дариан. Я буду любить тебя до тех пор, пока в моём сердце будет жить вера в тебя и надежда на наше будущее».

Я просто конченный идиот. Болван каких ещё не знали!

Выходит так, что Килан поведала мне о сыне ещё четыре года назад, а я по своей же глупости и из-за дурацкой гордости сам не хотел этого замечать и оставался в неведении. Что мне мешало хотя бы раз в месяц заезжать в свою квартиру?

Боже мой. Я ненавижу себя!!!

Я перерыл всю коробку в поисках писем в голубых конвертах и нашёл ещё четыре письма от неё, первое из которых Килан отправляла мне спустя всего неделю после того, как меня отправили в Германию, затем были ещё два письма с промежутком в полгода, где она рассказывала трогательные и порой забавные подробности о моём сыне, отчего я то смеялся, то чуть ли не плакал, но в последнем письме, которое она мне написала, в нём она прощалась со мной и со своей любовью, и как бы она ни противилась, вера и надежда покинули её израненное сердце, но самое ужасное, что это было всего лишь год назад.

Она сдалась только спустя четыре года. А я? Я же перестал бороться спустя четыре минуты. Что я был за человеком? Мне противно от самого себя.

Перебрав кучу писем в надежде найти хотя бы ещё одно от Килан, я наткнулся на письмо от Майкла Донована, и подумал, что это какая-то глупая шутка, пока его не распечатал.

«Не знаю даже с чего начать. Хотя с чего бы я ни начал, это теперь уже не имеет смысла. Важно лишь то, что только спустя время, я осознал каким чудовищем был. Килан можно сказать, никогда и не была моей. Я ежесекундно удерживал её, причём мне не обязательно для этого нужно было применять силу, я делал это силой мысли, но случилось так, что, встретив достойного соперника, я запаниковал, я думал, что боялся, что ты заберёшь её у меня, на самом же деле я беспокоился только о своей заднице. Только спустя время я понял, что как бы не удерживал её, она всегда рвалась бы к тебе. Надеюсь, я не всё испортил, и вы всё же вместе, потому что если это не так, то получается, что все страдания были понапрасну, и кто бы ни говорил, что есть приходящие и уходящие, что неудавшиеся отношения — это богатый опыт, и что на ошибках учатся… Так вот, скажу тебе с полной уверенностью, что Килан никакая не ошибка, она не приходящая и уходящая, она самая что ни на есть стоящая и настоящая. Не потеряй её, Дариан…

Что ещё за херня? Что на него нашло? Откуда такие откровения? Майкл вошёл в лик святых? Может ему кирпич на голову свалился? Хотя с его-то проблемами для того, чтобы написать нечто подобное на него должен был упасть мешок с волшебной пыльцой.

…P. S. Хотел бы внести ясность по поводу той девчонки на вечеринке семь лет назад. Я не знал, что она была твоей девушкой, но никто её не насиловал… Глупо вышло, мы так дурачились: снимали видео и зарабатывали тем самым просмотры и кое-какие деньги с этого. Я подкараулил её у туалета и сам притащил в ту комнату, а Теренса потом подговорил, чтобы тот сказал, что она, якобы, пошла с нами сама. В общем она тебе не изменяла. Она как вошла в эту комнату девственницей, так из неё и вышла.

P. P. S. если ты всё-таки решишь призвать меня к ответственности за содеянное, то я нисколько не буду против, поэтому оставляю тебе визитку на всякий случай, с помощью которой ты всегда сможешь меня найти».

Я заглянул в конверт и обнаружил там визитку, о которой говорилось в письме.

Я убью его! Боже! Эйвери!

Получается я семь лет жил с той мыслью, что меня предали дважды, да и ещё и с одним и тем же человеком, но всё оказалось ложью? Чёртовой ложью, которую я принял за чистую монету. И я жил этой «правдой» следующие годы, считая Эйвери шлюхой.

Как мне стыдно. Как мне плохо. Прости меня, Эйвери!