Глава 8. Килан

Я была вся на нервах, не только от этого незапланированного прыжка, но и от непонятного поведения Дариана. Что ещё за студия? И зачем ему понадобилась там я?

Мы забрались в его машину, и он, как угорелый мчался по дороге, пока не добрался до одной очень известной в нашем городе фотостудии.

Теперь всё стало предельно ясным. Ещё одна фотосессия.

— Только не говори, что ты будешь позировать обнажённым… — сказала я ему, входя в апартаменты фотостудии.

— Не скажу.

Чёрт.

Хоть кто-нибудь заказал бы его снимки в одежде, ведь если посмотреть все его фотографии в интернете и в модных журналах, то скорее всего не найдётся ни одного, где бы он был полностью одетым, разве что с хоккейных матчей.

— Что на сей раз ты собрался рекламировать?

— Себя! Это съёмка для твоего интервью. У нас была договоренность с твоим главным редактором.

— Вот как? Я не знала.

Дариан оставил меня одну на диванчике, пока его самого подготавливали для фотосессии в углу площадки. Краем глаза я наблюдала за тем, как девушки кружились вокруг него, словно коршуны вокруг добычи, они нанесли на его тело немного блеска, а волосы оставили слегка влажными. Каждая из них восторженно смотрела на него, пока он сам наблюдал за тем, как я таращилась на него. Странно, ведь он говорил, что всегда просит замаскировывать свои татуировки, но, видимо, это делают в фотошопе. Когда он вышел с голым торсом, в джинсах тёмного цвета и с расстёгнутой пуговицей на ней, он сразу же направился ко мне. Дариан неожиданно взял меня за руку и потащил куда-то.

— Ты идёшь со мной! — требовательно сказал он.

— Ты хочешь, чтобы я наблюдала за всем процессом? — удивилась я, едва поспевая за ним.

— Да, ведь ты была моим интервьюером, тебе и решать, как я должен буду выглядеть на фотографиях.

Мы зашли в просторное, но довольно душное помещение с огромными окнами, которые выходили на центральную улицу. Странно. Должно быть стёкла зеркальные с наружной стороны, иначе все прохожие со стороны улицы просто-напросто пялились бы на всё происходящее в помещении, а так, получается никому и дела не было до того, что происходило в студии. Обстановка здесь была довольно необычной: чёрные стены и чёрный пол, хоть и делали эту комнату визуально устрашающе, но совершенно непонятно для чего всё это. Из декораций в комнате был только один высокий чёрный стул и кожаный диван чёрного цвета, хотя может это и привычная обстановка, кто знает, мне ведь раньше не доводилось бывать в подобного рода ситуациях. Моя первая и последняя фотосессия была ещё в детском саду и то, на моё сожаление, она была коллективной.

— Хорошо. В таком случае почему ты не убрал свои татуировки? — спросила я его, осматривая с головы до ног.

— Я решил сегодня сделать исключение, пусть люди увидят, наконец, меня настоящего… — улыбнулся он.

— Ты расскажешь им, что они обозначают?

— Я расскажу тебе, но немного позже.

Рука Дарина только потянулась ко мне, как в этот же момент в комнату громко вошла девушка с профессиональным фотоаппаратом, висящим у неё на шее. Дариан отвлёкся на её голос и развернулся к ней лицом, почти скрывая меня за своей спиной. Проигнорировав моё присутствие, эта девушка сразу же подошла к Дариану, она поздоровались с ним, и затем, прихватив его за локоть, отвела вглубь, к декорациям. Они долго о чём-то беседовали, и даже смеялись, как мне показалось, поэтому я не хотела мешать этим голубкам, скорее, наоборот, в эту самую минуту, я хотела стать обладателем мантии-невидимки, потому как мне совсем не нравилась эта давящая на моё подсознание обстановка, я мечтала, чтобы поскорее всё это закончилось, но они как назло и пальцем ещё не пошевелили. Наконец, процесс оживился, каждый начал заниматься своим делом, поэтому в надежде, что это должно было уже скоро закончиться, я тихонечко присела на диванчик и украдкой следила за всем происходящим. Наблюдая за Дарианом, у меня сложилось такое впечатление, что он был вовсе не профессиональным хоккеистом, а скорее профессиональной моделью, всё потому, что фотографу даже не нужно было предупреждать его о том, чтобы он сменил позу, или же посмотрел в камеру, он проделывал всё это на интуитивном уровне. Он сомкнул руки на затылке и сделал такое выражения лица, как будто был на пике возбуждения. Это очень горячая фотосессия, я бы в такой точно не смогла участвовать, мне бы не хватило раскованности, и я, возможно, сгорела бы со стыда, ещё до того, как фотограф произвела первый щелчок затвора камеры. Дариан же чувствовал себя, как на своём привычном месте. Невооруженным взглядом было видно, что для него всё это далеко не в новинку, оно и понятно, на его счету, должно быть, уже сотни съёмок. Фотограф то и дело постоянно дотрагивалась до него, хотя я не понимала для чего, ведь в этом не было никакой нужды, но самое главное, что сам Дариан никак не реагировал на все эти её прикосновения.

Фотограф, как и врач бесполый человек? Возможно.

— Может добавим изюминку? — неожиданно обратился он к фотографу.

— Какую же?

— Приставим ко мне девушку? — пожал он плечами, бегая глазами с неё на меня.

— Да, точно! Было бы не плохо! — быстро сказала она и побежала к двери, затем открыв её, она выкрикнула противным писклявым голосом: — Кимберли?! Передайте Кимберли, чтобы она зашла в первый зал.

Через пару минут какая-то девушка с тёмной кожей и светлыми глазами забежала к нам в комнату, по всей видимости, это и была та самая Кимберли. Нужно признать, что она была очень необычной, но безумно красивой. Этакая неординарная красота, которой хочется любоваться не отрываясь.

— Переодевайся! Срочно! — приказала ей фотограф.

— Ронни, вы, должно быть, меня неправильно поняли, я имел в виду ту девушку — выглянул Дариан из-за неё и указал на меня пальцем.

Фотограф быстро развернулась и просканировала помещение, делая вид, что я была пустым местом, но затем она встретилась со мной взглядом и, фыркнув, закатила глаза, как будто увидела перед собой пугало огородное.

Что, не ожидала, стерва?

Она подошла ко мне и начала разглядывать своим пренебрежительным и оценивающим взглядом. Когда она дотронулась своими тощими пальцами до моих распущенных волос, я хотела ударить ей по руке и, возможно, даже, высказать парочку ласковых, но, к счастью, я сдержалась. Мне совсем не хотелось показаться ей неуверенной в себе дурочкой.

Ведь это же не так?

— Кимберли будет лучше гармонировать с вами — как ни в чём не бывало сказал она, обратившись к Дариану.

— Никто не будет смотреться со мной лучше, чем эта девушка! — твёрдым голосом заявил он, снова указывая на меня. — Килан, подойди, пожалуйста, ко мне.

Я оробело встала, расправила свой топ вместе с брюками и затем подошла к ним, сравнивая эту нелепую ситуацию с чем-то очень неприятным мне, например, с тем, когда тебя вызывают на сцену перед огромной публикой, и ты должна при этом произнести вступительную речь. Я всегда боялась этого до потери сознания, у меня попросту начиналась паника. Так и в эту самую минуту, меня жутко начало тошнить и, кажется, коленки потряхивало так, что каблуки стучали даже тогда, когда я просто неподвижно стояла на одном месте. Дариан заметил моё нервное состояние и взял меня за локоть, приставляя рядом с собой.

— Может вы и правы, — недовольно хмыкнула Ронни и затем обратилась ко мне: — В таком случае пройдите к визажистам.

— Вы уверены? — в замешательстве я начала бегать глазами из стороны в сторону — Я не готова сейчас к съёмкам.

— Для этого вам и нужно пройти к нашим мастерам, чтобы вас подготовили.

Я суетливо кивнула, а Дариан, обхватив меня за талию, проводил до уголка визажистов. Не осознавая, что вообще вокруг меня происходило, я присела в кресло, где толпы девиц сразу же взялись за моё лицо и причёску. Они нанесли мне тон, затем румяна, долго не давали мне открыть глаза, что-то рисуя на них, далее они проделывали что-то с моими волосами, хотя мне было уже всё равно, я даже в зеркало не смотрелась.

Не удивлюсь, если благодаря недовольной Ронни на голове у меня красовалось огромное орлиное гнездо, а на лицо была нанесена боевая индейская раскраска племени «Апачи». Плевать.

— Раздевайтесь! — выкрикнула мне одна из девушек. — У нас очень мало времени.

— Что? — опешила я, вцепившись в кресло — Об этом мы не договаривались.

— Вам нужно переодеться! — сказала она, тряся перед моим лицом каким-то нижним бельём черного цвета.

— В это? Вы уверены? — недоверчиво я глянула сначала на девушку, затем на полупрозрачную ткань — Может сразу выйти голой? В этом же явно ничего не скроешь.

— Какие-то проблемы? — буркнула она мне, всовывая в мои руки тряпки. — В нашей фотостудии проходят съёмки откровенного характера. Вы что-то другое ожидали здесь увидеть? Переодевайтесь, мисс, и чем быстрее, тем лучше. Следующий клиент вас ждать не будет!

— Оно хоть чистое?

— Бельё абсолютно новое. После съёмки можете оставить его себе, мы выставим счёт заказчику.

Находясь в полном недоумении, я всё-таки переоделась в кружевное чёрное бельё, которое на удивление было моего размера и, действительно, на нём имелись все соответствующие бирки и даже ценник, который говорил мне о том, что бельё было совершенно новое. Я вышла из-за ширмы и уставилась в зеркало, осматривая себя в полный рост. Бельё было слишком откровенным, но ничего не просвечивало, к моему счастью, так же визажисты придали акцент глазам, нанеся на них почти чёрные тени и голубые блёстки под цвет моих глаз, они нанесли мне блеск на всё тело, и я, глубоко вдохнув и затем успокаивающе выдохнув, на ватных ногах направилась к Дариану в первый зал. Как я и говорила, ещё никогда прежде мне не доводилось быть на фотосессиях. Тем более в такой деликатной ситуации. Фотограф подошла ко мне и, резко схватив меня за руку, повела прямиком к Дариану. Она поставила меня напротив него и приказала расслабиться.

Где же тут расслабиться, когда на тебя пялятся?

Такое чувство, что, увидев меня, Дариан и вовсе забыл, как дышать. Он отвернулся от меня и начал разглядывать прохожих людей из окна. Я его смущаю? Никогда бы не подумала. Я думала, что буду единственной, кого эта ситуация вгонит краску до конца дней. Скорее всего он понял, что мне неприятно видеть на себе его блуждающий взгляд и, как истинный джентльмен, он решил сгладить обстановку тем, что взял себя в руки и постарался лишний раз не глазеть на меня.

— Что мы хотим получить от этой фотосессии? — обратилась фотограф к Дариану.

— Да, что мы хотим получить от неё? — спросил следом Дариан, развернувшись ко мне и смотря мне прямо в глаза и ни на дюйм ниже.

— Эм… не знаю. Но если на этих фотографиях буду я, то имей в виду, что последует много вопросов. Разве тебе это нужно? Тем более я, можно сказать, голая.

— Ты разве ещё не знаешь? — с ухмылкой спросил он, подойдя к своему телефону, который оставил на полу.

— О чём?

Он подошёл ко мне, разглядывая что-то в своём смартфоне.

— Наши фотографии уже вовсю гуляют по всему белому свету, — он поднёс к моему лицу экран, на котором был снимок, где мы смеялись с ним, сидя в ресторане на площади в Старом Монреале и следом ещё один снимок, где мы держались с ним за руку, прогуливаясь по парку развлечений. — Все гадают кем ты мне приходишься. Правда многие из них предполагают, что ты мне дальняя родственница, о которой никто не знает, или что-то в этом роде. Я бы хотел развеять эти предположения. Тем более держать свою родственницу за руку и при этом смотреть на неё так, как смотрел на тебя я на этом снимке, плохо скажется на моей репутации.

— Боже! Какой кошмар! — простонала я, взявшись за голову, затем я с опаской глянула на него — И что же ты задумал?

— Пусть люди думают, что ты моя девушка.

Он легонько взял меня за талию и повёл прямиком к декорациям.

— Но зачем тебе всё это нужно?

— Я устал от того, что мне приписывают каждую встречную. Пора бы им начать думать, что я, наконец, определился в выборе.

Дариан, а ты подумал обо мне? Все будут думать, что я твоя девушка, но по факту, я стану для тебя лишь ширмой. Ничего хуже и обиднее мне ещё никогда не предлагали.

— Но это глупо! Если кто-нибудь спросит у тебя, к примеру, рассказать обо мне, ты что же, будешь их обманывать? По-моему, будет проще найти себе реальную девушку, чем идти на такой подлый поступок.

— Я что-нибудь придумаю… — быстро сказал он и затем, развернувшись к фотографу, которая по всей видимости уже заскучала из-за нашей болтовни, обратился к ней: — Мы готовы.

Интересно, она подписывала договор о неразглашении или что-нибудь в этом роде, иначе план Дариана с треском может провалиться.

— Хорошо, в таком случае вам нужно быть единым целым, — громко проговорила она, поигрывая бровями. — Дариан, сделайте её своей.

Что? Килан, кажется, ты крупно влипла.

Он в миг взял меня в охапку и с такой резкостью усадил к себе на колени, что даже голова пошла кругом от такой неожиданной смены положения.

— Да, супер, — пробормотала Ронни, глядя в объектив камеры, — наклоните её вниз головой, и сделайте такое лицо, как будто эта девушка всё, что у вас есть.

Хотела бы я посмотреть на это выражение лица. Лишь бы оно не было похоже на то, что его нестерпимо пучит, остальное я как-нибудь переживу.

Дариан беспрекословно выполнял требования фотографа, он наклонил меня вниз, а я в этот момент испуганно смотрела на него.

— Перестань думать, Килан! Расслабься, — прошептал он едва слышно, ни на секунду не отрываясь от рабочего процесса.

Легко сказать! Боюсь, после такого мне вряд ли удастся расслабиться ещё как минимум месяц.

Я попыталась отключить мозг и представить, что мы с Дарианом были абсолютно одни, скажем, где-нибудь на берегу озера. Я вообразила себе, что мы никогда с ним не разлучались, и всё, что в данный момент происходило было не для какой-то там фотосессии, а исключительно ради меня. Я закрыла свои глаза и полностью вжилась в роль, изредка различая звуки затвора камеры. Дариан придерживал меня ладонями, я чувствовала, как он пальцами нежно дотрагивался до моей спины, мне стало так комфортно находиться в его руках, что я даже согласилась бы целый день провести с ним в таком положении. Но когда он едва ощутимо прошёлся прохладными губами по моей груди, я резко открыла газа и чуть было не выпала у него из рук только лишь потому, что этого никак не ожидала, поэтому я предприняла попытку вырваться из его хватки.

— Что я тебе говорил? Расслабься, — держа меня за руки, чтобы я не свалилась, тихонечко сказал он. — Я не сделаю тебе ничего плохого.

— Да, но ты целуешь зачем-то меня… — часто моргая, я в недоумении глянула на него.

— Что в этом такого? Я ведь и раньше целовал твоё тело, — он приблизился к моему уху и легонько прикусил его, затем он с особой твёрдостью в голосе сказал в него: — Ведь когда-то ты была моей. Мне не составляет труда вспомнить эти моменты. Тебе разве сложно?

— Не знаю, просто это как-то непривычно и очень странно.

— Не думай ни о чём, Килан. Я не прошу тебя отдаться мне, отдайся делу.

Согласившись с ним, я снова попыталась выключить все эмоции и перестать думать о внезапно возникшей эрекции в штанах Дариана, которая отчётливо ощущалась моей задницей.

Хм. Это, видимо, ещё один неоговорённый пункт рабочего процесса откровенной фотосъёмки.

Когда он снова откинул меня назад и медленно прошёлся ладонями по моей груди, я попыталась закрыть глаза, и сделать такое лицо, будто всё происходящее мне до чёртиков в глазах нравилось. Хотя если быть откровенной, не находись мы на фотосъёмке и в присутствии посторонних людей, я, возможно, всё это оценила бы. Его пальцы до сих пор знают, где нужно касаться меня, чтобы я в момент почувствовала пламенный огонь внутри.

— Теперь встаньте и покажите мне безумную страсть! — разошлась Ронни.

Если мы должны показать страсть, то что, простите, было минутой ранее?

Дариан приподнял меня на ноги и схватил обеими руками за ягодицы, отчего я в растерянных чувствах громко ахнула, он впился своими губами мне в шею, и начал целовать, постепенно чередуя поцелуй с мягкими покусываниями.

Он играет на камеру или это уже что-то совсем другое?

Мне казалось, что не будь здесь фотографа, он взял бы всё в свои руки и отымел бы меня прямо на полу, и я, возможно, была бы даже не против всего этого, потому как всё моё тело уже буквально горело от его ласк. Были ли они искренними, мне стоило только догадываться.

— Обними меня и поцелуй, — сказал он мне, отстранившись от меня.

— Что? Зачем?

— Затем, что я хочу этого.

Трясущимися руками я кое-как обняла его за шею, но не спешила целовать, я лишь смотрела ему прямо в глаза.

— Ты сама напросилась… — сказал он и затем улыбнулся мне косой улыбкой, явно что-то замышляя.

Он прикоснулся своими губами до моих, заведя при этом одну руку мне за шею. Я мало соображала в этот момент, поэтому ему с лёгкостью удалось проникнуть в мой рот своим языком, наконец, до меня дошло, что он уже захватил меня в свой плен, причём без каких-либо особых усилий, поэтому я сначала предприняла попытку сопротивляться ему, но затем, осознавая, что я сама всего этого хотела, да и Дариан был как никогда настойчив, в конечном счёте, я впустила его язык в свой рот и позволила ему хозяйничать, как он того захочет.

— Отлично! Теперь пускай девушка привстанет спиной к камере и развернёт лицо, направляя взгляд в пол — громко изложила фотограф.

Я отчётливо слышала её, но Дариану, видимо, было плевать на неё, он не прекращал меня целовать ни на секунду. Он нежно прикоснулся рукой до моей щеки и затем запутался пальцами у меня в волосах, придерживая за голову, он впился в мои уже истерзанные губы ещё сильнее. Я снова попыталась прервать его, ведь мне становилось жутко стыдно, находясь под наблюдением незнакомей мне девушки в совсем неподходящей ситуации.

— Дариан, хватит, — прошептала я в его рот. — Это уже слишком.

Я не слышала звука затвора фотоаппарата, по всей вероятности, девушка уже прекратила нас снимать. Дариан так увлёкся, что даже послышался его приглушённый стон в мои губы, затем я услышала, как Ронни громко прочистила горло и неестественно кашлянула, намекая на то, чтобы мы притормозили.

Дариан, наконец, соизволил отстраниться от меня и, глубоко дыша, посмотрел мне прямо в глаза, затем он улыбнулся мне и прошептал:

— Чёрт! Я и забыл, что мы здесь не одни.

— Вспомнил? Супер! — нахально выдала я, после чего, прикрыв руками свою задницу, направилась к выходу. — Я ухожу! Надеюсь, дальше справитесь без меня.

Я разозлилась на Дариана, так как чётко осознавала, что для него всё происходящее в фотостудии было далеко не рабочим моментом, вероятно, он выстроил какой-то план у себя в голове. Только вот знать бы что конкретное он задумал в отношении меня. Зачем ему всё это понадобилось? Я не верю, что он просто так захотел меня поцеловать и затем просто не мог остановиться. И вообще, поведение Дариана мне крайне непонятно, то он всеми силами противится рассказать, что означают его татуировки, затем он кардинально меняет своё мнение. Что у него на уме? Зачем ему я? Ведь он мог взять на фотосессию любую другую и прикинуться, что они влюблённая пара и что влюбленнёе их не найти на всём белом свете. Я уж точно не вписываюсь к его образу.

Я быстро переоделась в свою одежду и пока Дариан о чём-то разговаривал с Ронни, воспользовалась случаем и, проскочив мимо сотрудников фотостудии на ресепшене, выбежала из этого душного помещения. Я поймала себе такси и с неловким чувством угрызения совести, из-за того, что оставила его без каких-либо объяснений, поехала к себе домой. В эту самую минуту я мечтала залезть в свою постель и не выбираться из неё до прихода завтрашнего дня. Появление Дариана снова перевернуло всё в моей жизни с ног на голову, если ещё вчера я была уверена в том, что с лёгкостью смогу пережить его внезапное присутствие в моей жизни, то в данный момент я в этом очень сомневаюсь, всё бы ничего, если бы не его властный поцелуй. Он заставил меня вспомнить всё то, что я к нему когда-то испытывала. С каким трудом я вычеркнула его из своей жизни, и с какой лёгкостью он ворвался в неё снова, вынуждая меня хотеть большего. Но я не могу, ведь я прекрасно понимаю, что он исчезнет из неё так же внезапно, как и вернулись мои чувства к нему. Я этого не хочу, я не желаю больше мучиться от своей невыносимой любви к нему. Любовь, направленная к Дариану, для меня наивысшая степень наказания, и я не имею права идти на поводу у своего сердца, ради сохранения своей же головы на плечах. Я же сойду с ума, если вдруг поддамся чувствам и вновь останусь ни с чем. Я не вынесу всего этого во второй раз. Только не тогда, когда у меня есть тот человек, ради которого я живу. Мой сын. Он моё всё. И это не я не вписываюсь в жизнь Дариана, это он не вписывается в мою жизнь.

Пока я пыталась укрыться от своих мыслей, связанных с поцелуем Дариана, мой телефон без умолку трезвонил. Я знала, что это кто-то, с кем я не очень-то и хотела разговаривать, так как на семью у меня стоит совершенно другой рингтон, поэтому я не торопилась подходить к телефону.

Оставьте меня в покое кто бы это ни был! Я не желаю выслушивать вас! Я хочу уснуть!

Терпение моё было на исходе, в ушах звенела противная трель входящего звонка, поэтому я лениво встала с постели, чтобы поставить телефон в виброрежим. Я ничуть не удивилась увидеть на экране имя звонившего, поэтому, когда звонок прекратился, я выключила звук и увидела несколько сообщений от всё того же Дариана. Я открыла их.

«Если ты не возьмёшь трубку, я буду вынужден обратиться в полицию, чтобы объявить тебя в розыск».

«Килан, если это из-за поцелуя, то я прошу прощения за него. Я и правда слегка разошёлся. Впредь такого больше не повторится, обещаю».

Я быстро напечатала ему сообщение в ответ.

«Помнится у меня было одно желание. Так вот. Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Это моё желание».

Дариан сразу же прочитал сообщение и буквально через пару секунд уже звонил мне.

Господи. Он что, тупой?

— Тебе разве не ясно? Я не хочу, чтобы ты мне названивал! — злобно прокричала я в трубку.

— Что стряслось? — услышала я его обеспокоенный голос.

Я не знала, как бы так ему ответить, чтобы это не прозвучало слишком грубо.

— Килан, не молчи. Что я не так сделал? Почему ты хочешь, чтобы я исчез?

— Потому что это неправильно! — снова я повысила свой голос на него. — Потому что мы друг для друг никто! Я не желаю быть твой вымышленной подружкой для публики. Это низко для меня, неужели ты не понимаешь?

— Хорошо, если проблема только в этом, то я попрошу Ронни не высылать фотографии с тобой твоему боссу — спокойно ответил он.

Повисло молчание, поэтому я всё же решилась задать ему вопрос, на который у меня не находилось ответов:

— Ответь мне честно, Дариан. Какую ты преследуешь цель?

— Я и сам не знаю, Килан, но увидев тебя я вдруг что-то почувствовал… — быстро ответил он, мне даже показалось, что это прозвучало достаточно искренне — Я не хочу, чтобы мы снова стали друг для друга никем.

— Как мы можем снова стать никем, если мы и есть никто друг для друга. Ты исчезнешь через несколько дней и не удивлюсь, если оставишь во мне зияющую дыру, как пять лет назад. Ты многого не знаешь обо мне, Дариан.

— Расскажи мне. Я хочу узнать, что произошло с тобой… — тихонько произнёс он, затем он хмыкнул и его голос в момент стал твёрже: — Кажется, я кое-что придумал! Помнишь как-то раз мы исповедовались друг другу в школе?

— Как же тут не помнить. Ты хочешь, чтобы я исповедовалась тебе?

— Нет, мы сделаем это вместе! Я расскажу тебе все свои секреты, а ты поделишься со мной своими. Как тебе?

— Не уверена, что это хорошая идея.

— Это великолепная идея! Я уже у твоей двери, поэтому жду не дождусь, когда ты впустишь меня.

— Меня нет дома! — выпалила я первое, что пришло в мою глупую голову.

— Обманщица, я слышу твой голос из-за двери! — сказал он сквозь смешок. — Я знаю, что ты дома, поэтому открывай, Килан!

Следом послышался дверной звонок, и в панике отключив на телефоне вызов, я бросила трубку на журнальный столик у дивана. На цыпочках я прошла в прихожую, завязала потуже халат и глянула на себя в зеркало.

Святые боги-визажисты! Они бы прокляли меня, увидев такую ужасающую картину!

Макияж был размазан буквально по всему лицу, поэтому я взяла салфетку и прошлась ею по нему, от чего стало только хуже.

Боже, я с лёгкостью сошла бы за зомби. Плевать. Может когда он увидит меня, то испугается и решит сбежать от меня со всех ног? Было бы неплохо…

Я настежь отворила дверь и встретилась с белоснежной улыбкой Дариана. Он расслабленно стоял, опершись на противоположную стену и держал в руках какой-то маленький бумажный пакет.

— Килан, быть может, ты впустишь меня? Или так и будешь пялиться на меня? — ехидно изрёк он.

Я что, снова пялилась на него? Почему я этого даже не замечаю за собой?

— Что? Эм-м… — замешкалась я, но затем я всё-таки собралась с мыслями и жестом указала ему в сторону холла — Да, проходи!

На этот раз он не стал осматривать всю мою квартиру, а просто прошёл в гостиную и, как у себя дома, плюхнулся на диван. Я решила проверить свой холодильник на наличие чего-нибудь съестного.

— Извини, в холодильнике пусто, поэтому не могу предложить тебе ничего съедобного, разве что шоколадные хлопья — сухо сказала я, возвращаясь в гостиную.

— На тебя это совсем не похоже, — подозрительно посмотрел он на меня, когда я стояла прямо напротив него, не решаясь присесть рядом с ним. — Ты же любила готовить.

— Любила, когда-то очень давно.

Сейчас я готовлю только для сына.

— Что ж, не страшно! — сказал он, пожимая плечами. — Можем заказать что-нибудь из кафе на соседней улице.

— Если хочешь, я не голодна, — без эмоций сказала я и затем всё-таки решилась сесть рядом с ним, так как больше некуда было.

— С чего начнём? — начал было он с озорными огоньками в глазах.

— Зачем я тебе? — быстро спросила я, сложа руки на груди, не давая ему возможности начать с себя.

— Всё достаточно просто! Ты мне не последний человек, Килан. Я даже думаю, что это судьба! — без доли каких-либо сомнений ответил он, смотря мне пристально в глаза.

— Что именно? То, что спустя пять лет ты встретил меня в Монреале? — усмехнулась я через силу.

— Ну да.

— Напомни, сколько раз ты был в этом городе? — прищурившись, я звонко и с недоверием спросила.

— На самом деле очень много… — выдохнул он и виновато отвёл глаза в сторону.

— Если бы это была судьба, мы встретились бы намного раньше!

Наш диалог был похож на игру в пинг-понг. Я резко «пасовала», а он стойко «отбивал» каждый мой вопрос.

— На самом деле я считаю, что мы встретились в самое правильное время. Я пересмотрел своё поведение, мы стали взрослее, и сейчас я в действительности о многом сожалею.

— О чём, например?

Он резко замолчал и закрыл на несколько секунд свои глаза, затем он открыл их и нервно прошёлся пятернёй по волосам, в эту самую минуту я, наконец, осознала, что он чувствует себя далеко не в своей тарелке.

Вот и замечательно! Ни одной мне же вечно быть на нервах.

— Я очень сильно сожалею о том, что не дал тебе договорить в день аварии, возможно, если бы я был немного терпеливей и дал бы тебе выговориться, то мы остались бы дома, в нас не въехал бы Майкл, и как следствие, мы с тобой не расстались бы — сдавленно произнёс он, я видела, что ему было неприятно всё это вспоминать, так же, как и мне, но он всё же продолжил: — Скажи, что ты хотела мне сказать в тот вечер?

— Я уже не помню, — сказала я осипшим голосом, так как в горле пересохло.

— Я знаю, ты помнишь… — он поджал под себя одну ногу и развернулся ко мне лицом, затем он взял мою руку в свою и продолжил: — Поделись со мной, прошу тебя. Я ведь так и не узнал всей правды.

— Помнишь, перед игрой я просила тебя не отступать и попытаться разобраться во всём?

Задумавшись, он посмотрел вверх, будто на моём потолке были ответы на все мои вопросы.

— Что-то припоминаю.

— За день до этого Майкл шантажировал меня, он хотел, чтобы мы расстались, иначе он попытался бы засадить тебя за решётку. У него на тот момент были связи в одном из полицейских участков Торонто, и узнав это от брата, я очень испугалась за тебя, поэтому мне пришлось пойти на такой отчаянный поступок, не предупредив тебя. Но пойми, всё это было для твоего же блага.

— Это правда? — громко сглотнув, спросил он, вероятно, не особо доверяя моим словам.

— Да, я хотела во всём сознаться, придя к тебе на вечеринку, но ты даже слушать меня не стал — в моём горле образовался ком обиды пятилетней давности, поэтому мне уже сложно было говорить, и Дариан заметил это, он начал водить своими руками вдоль моих вверх вниз, успокаивая меня тем самым.

— Так ты не возвращалась к нему в Торонто?

— Конечно же нет! Я была у себя всё это время. Кёртис всему свидетель, он же мне и посоветовал так поступить. Затем он позвонил тебе и был вынужден тебе солгать, потому что нам нужно было, чтобы ты думал, что всё это правда, иначе Майкл понял бы, что мы водим его за нос и неизвестно чем бы всё это закончилось.

— Ради меня ты решила отказаться от нас? — почти неразборчиво проговорил он, уставившись в одну точку и скорее всего это был риторический вопрос, но я всё же поспешила на него ответить.

— Да, мне пришлось, ведь я любила тебя больше всего на свете! Ты был самым важным для меня, и я не могла позволить Майклу сделать что-либо гадкое в отношении тебя.

— Килан, боже мой! Ты же дала мне подсказку! — он с силой зажмурил глаза, в которых за секунду до этого отражалась боль, затем он нервно начал растирать ладонями лицо. — Почему я был таким глупцом?

— Скажи, ты ведь не хотел изнасиловать меня?

— Конечно же нет! Никого в этом чёртовом лесу не было! — громко и твёрдо сказал он, отчего мне даже захотелось зажмуриться. — Я хотел увезти тебя туда, но я не посмел бы к тебе и пальцем прикоснуться, не говоря уже о посторонних людях. Килан, я не он, и никогда им не буду. Я же тоже любил тебя.

— Ужасно, что всё так глупо вышло! — прошептав, я прикусила щёку, боясь, что вот-вот расплачусь.

Он придвинулся ближе и заключил меня в свои тёплые объятия, позволяя положить голову ему на плечо.

— Поверь, я чувствую себя сейчас хуже некуда. Зная, что ты делала всё это ради меня, а я с такой лёгкостью отпустил тебя и не стал бороться.

— Нам просто не суждено было быть вместе, поэтому будет лучше, если ты просто уйдёшь и не будешь делать мне ещё хуже — произнесла я против своей же воли, зарываясь ему в шею, мне хотелось реветь, и больше ничего.

Он отстранился от меня, но только лишь для того, что посмотреть мне в глаза и прочитать в них то, в чём я боялась ему признаться. Я чувствовала, что он хотел знать большего, он хотел вывернуть мою душу наизнанку, потому как его душу я раздавила минутой ранее, и ему, вероятно, нужно было знать всё, до мельчайших подробностей, чтобы сложить весь пазл воедино.

— Почему ты постоянно сбегаешь от меня? Почему ты убежала от меня снова?

— Честно?

— Конечно! Мы же договорились быть друг перед другом откровенными.

— Я боюсь тебя… — промямлила я, смотря на него из-под ресниц.

— Ты ошибаешься, Килан, — сказал он, покачивая своей головой. — Ты боишься не меня, ты боишься себя и своих же чувств.

— Да, и это тоже! — прорезался мой голос, мне стало неловко, что он читал меня, словно открытую книгу. — Я боюсь, что всё неправильно понимаю!

Он немного задумался и затем кивнул.

— Допустим. Как ты всё это понимаешь?

— Я думаю, что ты играешь со мной! — громко выдавила я из себя, затем я села от него подальше и развела руки в стороны — Может быть тебе доставляет небывалое удовольствие водить меня за нос.

— Глупая, это точно не игра. Можешь даже не думать об этом! — ответил он с намёком на лёгкую улыбку, он придвинулся ко мне и снова взял меня за руку.

— Что же это тогда? — резко спросила я и вырвала свою руку из его, на что он удивлённо посмотрел на меня. — Заметь, ты даже не был настроен изначально говорить со мной, а через сутки ты уже набрасываешься на меня с поцелуями.

— Я поцеловал тебя для снимков… — сухо ответил он, выпрямившись на диване, было заметно, что он напрягся.

— То есть всё это ничего не значило для тебя?

— Нет! — уничтожающе произнёс он, даже не удосужившись посмотреть в мою сторону.

— Ха! Вот видишь! А я уже надумала себе всякого! — чуть было не рассмеялась я от его холодного ответа, я поднялась с дивана и направилась на кухню, чтобы он не увидел, как на самом деле обидел меня — Я не хочу, чтобы ты вводил меня в заблуждение, потому что этот поцелуй для меня точно что-то, да значил.

— Но что? — рассерженно выдал он, поднимаясь с дивана.

— Я же любила тебя Дариан! Ты думаешь мне вот так легко притворяться, как делаешь это ты.

— Я не притворяюсь! — нахально развёл он руки в стороны и зачем-то покрутился вокруг себя — Я самый что ни на есть настоящий, со всех сторон!

— Ты делаешь всё специально, для себя. Совершенно не думая обо мне и о моих чувствах!

Он моментально поменялся в лице, если до этого он был рассерженным, то в настоящий момент он стал настороженным и даже немного заторможенным от произнесённых мною слов.

— У тебя что же, до сих пор есть чувства ко мне? — находясь в оцепенении спросил он.

— Ты хотел правды? — пожала я плечами и, присев на стул, я начала медленно, но громко проговаривать каждое слово, смотря ему прямо в глаза, чтобы до него точно дошёл их смысл: — Все эти пять лет мне удавалось прятать свои чувства к тебе где-то глубоко внутри себя. Мне кажется, что я и не переставала любить тебя ни на грёбанную секунду, но, к счастью, я научилась со всем этим справляться, а ты снова ворвался в мою жизнь, и ведь непонятно для какой цели.

— Что? Ты любишь меня?

— Не знаю! Наверное, люблю, — выдохнула я, в отчаянии положив голову на прохладную кухонную стойку.

— Тогда это всё меняет!

— Что?

Без каких-либо колебаний он направился в мою сторону, а я, видя его хищный взгляд на себе, машинально встала со стула и попятилась от него назад. В голове пронеслись мысли, что он может подойти и сказать мне, что я та ещё дура или ещё что-нибудь грубое, но не менее правдивое, но он, к моему удивлению, обхватил моё лицо ладонями и, улыбаясь мне счастливой улыбкой, впился мне в губы. Я не знала, как реагировать на его резкую перемену настроения, я хотела отстраниться от него, но поняла, что этот поцелуй был самым искренним из всех поцелуев, которые у нас когда-либо были. Он целовал меня с особой нежностью, как будто этот поцелуй был первым после долгой разлуки, но ведь так оно и было, этот поцелуй после разлуки длиною в пять лет. Его язык вспоминал мой, а мне не требовалось этого, потому как я помнила всё до мельчайших подробностей, как будто это было вчера. Он прошёлся ладонями по моей спине, тем самым прижимая меня к себе ещё ближе, Дариан сжал меня в своих объятиях так, как будто безмолвно хотел мне этим сказать, что больше он никуда не исчезнет, что он не оставит меня одну. Наше дыхание стало заметно тяжелее, я обняла его за шею и пальцами прошлась по его мягким волосам, запутываясь в них. Он потянул за мои завязки на халате и распахнул его, затем не отрываясь от моих губ, он пустил свои руки под него. Кожа в момент покрылась мурашками от его горячих пальцев, его прикосновения отзывались у меня давлением внизу живота.

— Килан, я скучал по тебе… — сказал он мне в губы. — Чёрт, я по тебе безумно скучал.

Боже, как же я мечтала услышать эти слова.

Я посмотрела на него, в его глазах читалось неудержимое желание, они горели ослепляющим блеском, скорее всего так же, как и мои собственные. Он снова начал целовать меня, потому как нам обоим это показалось ничтожно малым. Он оттянул мою нижнюю губу и, схватив за ягодицы, прижимая тем самым к своему паху, тяжело дыша, сказал:

— Ты же знаешь, что я не смогу остановиться.

Когда он попытался снять с меня халат, я была вынуждена ответить ему:

— Знаю, но тебе всё же придётся.

Он буквально сразу же замер, затем, едва заметно кивнув мне, прижался своим лбом к моему. Дариан восстанавливал своё дыхание, и, похоже, против своей воли начал завязывать на мне верёвки от халата.

— Хорошо, Килан. Извини, — охрипши сказал он и поцеловал меня в щёку.

— Ты слишком часто извиняешься.

Он поднял голову и, посмотрев на меня потухшим взглядом, развернулся на пятках и, так и ничего мне не ответив, вернулся в гостиную, расположившись на диване. Я не знала, как мне поступить в такой ситуации, извиниться ли самой или же сделать вид, будто ничего не произошло, но, похоже, Дариан всё решил за меня.

— Китайскую лапшу или итальянскую пиццу? Или, быть может, ты предпочтёшь что-то другое? — выкрикнул он достаточно громким, и я бы сказала даже мальчишеским голосом.

Как же быстро ему удаётся абстрагироваться от не совсем приятных ситуаций.

Я подошла к нему и плюхнулась на диван рядом с ним.

— Ты знаешь, я всё-таки проголодалось, поэтому заказывай всё, что захочешь, но не забывай про мои шоколадные хлопья, — нацепив весёлую улыбку, я тыкнула в него пальцем, чтобы он посмотрел на меня.

— Пойдём по-крупному? — поигрывал он бровями. — Если я съем всё, что закажу и ещё найду место для шоколадных хлопьев, то мне придётся остаться у тебя, иначе я не смогу идти.

— Оставайся, но только спать ты будешь здесь! — похлопала я по дивану, на котором мы сидели.

— Договорились! — быстро ответил он, даже нисколько не обдумав мои слова — Вспомню былую молодость.

Через полчаса нам уже принесли наш ужин, состоящий из двух пицц и по большой порции китайской лапши с цыплёнком в сливочном соусе. Так как на кухне у меня было совсем мало места, поэтому мы решили разместиться в гостиной на полу.

— Так что обозначают твои татуировки? — спросила я, разглядывая его обнажённый торс, потому как он уже успел избавиться от своей футболки.

— Многое. На плече у меня символ дружбы и четыре облика волков. Думаю, ты догадываешься почему их четыре. Здесь размещена фраза на латыни, — он поставил коробочку с едой на стол, затем поднял руку локтем вверх, на которой я увидела татуировку вдоль его локтевой кости, и поняла, что даже не замечала её раньше, далее он что-то сказал мне на непонятном языке, — в переводе: «то сердце не научится любить, которое устало ненавидеть». Под сердцем у меня сразу две татуировки: символ бульдога, а под ним фраза: «мне тебя никогда не забыть».

Это же моя фраза, оставленная у него на окне. Так он её прочёл? Или это просто совпадение?

— Когда ты их сделал?

— Все, кроме последней фразы, я сделал сразу же, как только смог встать на ноги, — задумчиво произнёс он, прикоснувшись пальцами до моей фразы на своей коже, после чего вернул свой взгляд на меня, — последнюю, я нанёс за день до того, как увидел тебя, три года назад.

— Ты видел меня три года назад? — подскочила я с места, удивляясь его словам — Когда?

Он покачал головой и усмехнулся, возвращая в свои руки коробочку с китайской лапшой.

— Я приезжал к тебе, и стоял у твоего дома, в надежде, что ты выйдешь из него. В тот момент я решил для себя, что хочу быть с тобой.

Он говорил правду, потому что было заметно, как ему было больно это вспоминать.

— Ты передумал? — это скорее был не вопрос, а утверждение.

— Нет, ты была с парнем, — снова он усмехнулся и, прожевав пищу, продолжил: — Ты приехала с ним на его машине, он провожал тебя до двери. Я понял, что опоздал и не стал вмешиваться.

Бог ты мой!

— Почему ты не подошёл ко мне? — ошалело выпалила я.

— Зачем?

— Как зачем? — мне стало невыносимо трудно дышать, потому что я осознала, что всё могло бы закончиться ещё тремя годами ранее.

— Ты была с парнем! Вы, мать твою, почти целовались у меня на глазах! — посмотрел он на меня с неким осуждением и откинул от себя коробку с лапшой, к которой, вероятно, уже не притронется, потому что я чем-то его разозлила — Мне что, нужно было предложить вам групповушку?

— Что за бред? — недоумевала я, мне хотелось вырвать себе волосы, потому что я начала мысленно проклинать тот день. — Это был Шон, наш с Кёртисом друг с детства. Я позвала его встретиться с братом, чтобы хоть как-то приободрить его. В тот момент ему, как никому нужен был друг, потому что после смерти Викки он напрочь всё забросил. Кёртис больше не возвращался в дом, где они жили, он переехал к родителям и заперся в четырёх стенах, он даже не выходил из своей комнаты. Я переживала за него, поэтому решила позвать Шона, чтобы тот вправил моему брату мозги.

— Почему вы тогда смеялись? Обстановка была не совсем радостная, как я понимаю — недоверчиво он посмотрел на меня.

— Я уже и не вспомню, но мы всю дорогу домой вспоминали наше безумное детство. Неужели я не могла рассмеяться, вспомнив что-нибудь?

— То есть вы с ним не…? — медленно мотая своей головой, он тихо спросил, не решаясь договорить фразу.

— Нет! Я ни с кем не встречалась за всё это время! Я даже на свидания не ходила, не говоря уже о чём-то большем.

Он взялся за голову и попытался что-то выкрикнуть, но для этого ему не помешало бы открыть рот, потому что его слова растворялись у него же во рту.

— Я же просто уехал! Я думал он хотел поцеловать тебя, поэтому не дождался и просто свалил.

— Так это был ты? Я помню, как какая-то чёрная машина со свистом проезжала мимо моего дома, напугав тем самым нас с Шоном. Мы ещё подумали, что за рулём был какой-то пьяница.

— По всей видимости, это и был я, — сказал он, откинувшись на стену, всё так же держась за голову.

— Глупо, Дариан! — строго выдавила я из себя, не до конца соображая, что вообще происходило с нами — Почему ты не вышел из машины? Ведь всё могло бы быть по-другому!

— Потому, что был гордым.

— Вот до чего довела нас наша гордость! — дрожащим голосом сказала я, и, чтобы он не увидел моих слёз решила отнести наши коробки с едой на кухню.

— О чём ты? — выкрикнул он мне в след.

— Ни о чём. Всё могло бы быть иначе… — находясь спиной к нему, я вытерла свои слёзы, подумав о сыне — Если мы были бы честны друг перед другом, или хотя бы были немного умнее…

— Как думаешь, мы сможем исправить все наши ошибки?

Мне показалось, что мне послышалось, поэтому я сразу же развернулась к нему лицом, он ждал от меня ответа.

Не показалось.

— Я не знаю, ты разве этого хочешь? — старалась я сделать невозмутимое лицо и говорить очень спокойно, но внутри у меня уже началась буря.

— Я бы попробовал… — серьёзно сказал он, и поджал губы, вероятно, боясь услышать от меня отказ.

Я подошла к нему и присела по-турецки прямо напротив него, затем, прочистив горло, без доли стеснения сказала ему:

— Можно как-нибудь поточнее выразиться, просто, боюсь, я опять неправильно тебя поняла.

— Я мог бы начать всё с начала, — на выходе произнёс он, — с тобой.

— Ты сейчас не шутишь? — выкатила я глаза на него, казалось до меня только дошёл смысл, сказанных им слов.

— Нет, я серьёзен! Или ты этого не хочешь?

— Это для меня слишком неожиданно, ты многого обо мне не знаешь.

— Так зачем, по-твоему, я здесь? У нас впереди вся ночь, чтобы узнать всё то, что мы упустили.

— Подожди, давай подытожим! Я правильно понимаю, что ты хочешь, чтобы мы начали всё с начала?

Он кивнул.

— Ты хочешь, чтобы мы начали встречаться?

Он снова кивнул.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей девушкой?

Только он хотел снова кивнуть мне, как я остановила его, выставив руки перед ним.

— Только не кивай, пожалуйста! Скажи это вслух, а то мне кажется, что у меня изображение трясётся перед глазами.

Может у меня давление?

Он подавил улыбку, вероятно, его забавляло моё взволнованное состояние.

— Да, Килан. Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, а дальше посмотрим.

Ох. Не потерять бы сознание от нахлынувших эмоций.

— Помнится, на Рождество я загадывала себе всего лишь набор игрушек, а не парня, — заикалась я, потирая лоб, мне слабо верилось во всё это. — Санта Клаус явно перестарался.

— Я так вообще загадывал себе, чтобы меня хотя бы месяц никто не беспокоил.

— Сбылось?

— Нет! — мотнул он головой и рассмеялся моим любимым смехом, который хочется слышать как можно чаще.

Наконец аппетит снова появился, мы умяли всю оставшуюся пиццу, и если быть точнее, то Дариан уничтожил почти всё, я поражалась его чертовски разыгравшимся аппетитом, вероятно, обстановка стала благоприятной для его желудка. Он был довольным, былое напряжение развеялось, а если оно и оседало у него где-то внутри, то это было настолько глубоко, что мне было не заметно.

Скорее всего пока мы больше походили на друзей, чем на вновь образовавшуюся пару, но самое главное, что мне этого было достаточно. Мы и пять лет назад начинали с этапа дружбы. И мы честно пробовали стать друзьями, но мы никогда не сможем дружить ни при каких обстоятельствах, ведь кому-то из нас, а может быть и нам обоим рано или поздно станет этого недостаточно. Как говорится, всё или ничего.

С набитыми до отвала животами мы развалились на полу и включили телевизор. По кабельному шёл какой-то сериал, сюжет которого я как бы ни старалась, не могла понять из-за скопившихся в голове различных мыслей, поэтому я посчитала нужным продолжить наш диалог.

— Мне любопытно, что за благотворительный вечер завтра нас ожидает?

Дариан сразу же убавил звук, наверное, ему так же было неинтересно смотреть эту мыльную оперу, как и мне.

— Всё довольно просто, — сказал он с загадочной улыбкой на лице. — Вот уже три года, как я анонимно устраиваю подобные мероприятия в Канаде. Все собранные средства идут в фонд помощи жертвам насилия.

— Так это ты инициатор всего этого? — ошеломлённо спросила я.

— Да. Инициатор, организатор, — немного смутился он. — Только я нахожусь в тени, не хочу шумихи.

— Ты меня удивляешь. Как ты до этого додумался?

— Не думаю, что это стоит как-то объяснять… — сконфуженно отметил он и отвернулся от меня, смотря куда-то в пол.

— Да ты прав, не стоит. Так что, до сих пор никто не догадался, что за всем этим стоишь ты?

— Нет, я всего лишь раз был на подобном вечере в Торонто, и вот решил присутствовать в Монреале.

— Почему же именно в Монреале?

— Твой главный редактор написала о просьбе взять у меня интервью, и я решил, что было бы не плохо всё это совместить. Как будто кто-то послал мне знак свыше, что я должен приехать. Я не знаю, как это ещё объяснить.

— В который час будет проходить встреча?

— Начало в пять вечера.

Невезуха.

— Должна разочаровать тебя, но я смогу присутствовать на вечере не больше двух часов, мне ещё предстоит поездка в Торонто, к родителям — расстроившись, сказала я.

— В понедельник я тоже планирую ехать в Гамильтон, я мог бы тебя подбросить.8c847c

— Нет, в понедельник в обед я должна быть уже на рабочем месте.

— Возьми выходной! — сказал он спокойным тоном, подмигивая мне.

— Я не могу, мне нужно работать над твоим интервью — пихнула я его в шутку в грудь. — Ты ведь даже не ответил ни на один вопрос. Теперь я вынуждена всё придумывать за тебя. Если кто-нибудь узнает, что я занимаюсь подобными вещами, то они меня вышвырнут оттуда.

— Я отвечу на все твои вопросы, если ты возьмёшь выходной, а лучше сразу несколько! — радостно заявил он, так как уже наперёд знал, что от такого предложения я не смогу отказаться.

— Даже и не знаю, меня точно уволят… — опустила я голову, боясь, что он увидит на моём лице дурацкую улыбку.

— Не уволят! Я сам им позвоню. Скажу, что ты решила дополнить интервью парочкой каверзных вопросов — самодовольно изрёк он, легонько приобняв меня.

— Ну раз ты считаешь, что твоя идея сработает, то я не против! — смущённо ответила я, и взяла его за руку, перебирая пальцы в своей руке. — Зачем ты поедешь в Гамильтон?

— Повидаться с мамой, да проверить свою квартиру. Мама в ней жить не может, поэтому нужно хотя бы удостовериться, что она не заселена другими жильцами.

Мне ни разу не доводилось общаться с его мамой, и мне было ужасно стыдно, ведь я даже не знала, как её зовут, но отчего-то мне стало очень интересно услышать о том, с чем это может быть связано.

— Почему же она не может там жить?

— Мама с отцом развелись и после развода он запретил ей появляться на территории владений его собственности, — сказал он как ни в чём не бывало, но я была поражена услышать эту дикость, поэтому даже ахнула. — Это здание полностью принадлежит отцу.

— Какой ужас! — возмутилась я. — Так ты поэтому туда ни разу не приезжал?

— Только лишь отчасти. Как бы банально это не прозвучало, но дело в том, что всё внутри напомнило мне о тебе, я и шагу ступить не мог в это здание… — сказал он, склонив голову. — Я изредка навещал маму. После развода она начала новую жизнь и сейчас уже замужем за хорошим парнем, и мне даже кажется, что она счастлива, как никогда, в отличии от моего отца, ведь он постоянно меняет женщин, и всё никак не может остановиться. Слышал даже, что какая-то девица от него залетела.

— Ты расстроился, что они развелись? — тихонечко спросила я, сжав его ладонь в своей, отчего-то мне показалось, что ему нелегко всё это говорить.

— По началу да, но затем я понял, что без этого никак. Моей маме это было необходимо, — он накрыл мою ладонь своей и, всё так же избегая моего взгляда, продолжил: — Отец узнал об изменах матери и решил оставить её ни с чем, я был зол на него, ведь он и сам не святой. Но мама ни сколько на него не обижена, она приняла все его требования, как должное. Со временем я купил ей небольшой дом в Гамильтоне, о котором она мечтала и помог ей там обосноваться. Её жизнь наладилась, а мне большего и не надо.

— А отец твой как поживает? — спросила следом я.

— Я не знаю! Я его не видел вот уже четыре года. Он ни разу не навестил меня, пока я находился в больнице, он лишь оплачивал все счета. Возможно, он преждевременно решил, что потерял сына. Мой отец, как и многие думал, что я не смогу справиться со всеми травмами и снова вернуться в хоккей, — громко фыркнул он, покачивая головой, ему было неприятно это вспоминать. — Он ведь мечтал, чтобы я стал великим хоккеистом, а узнав, что это стало невозможным, решил отказаться от меня. Можно сказать, я поставил себе определённую цель, находясь на реабилитации. Я хотел доказать всем, и отцу в первую очередь, что рано ставить на мне крест, что я смогу не только встать на ноги, но и надеть на них коньки и встать на лёд.

Мне были неизвестны его отношения с родителями в прошлом, я лишь знала, что они были далеки от идеала, отчасти из-за того, что в его семье были измены со стороны отца. Похоже и раньше его папаша был человеком с не совсем правильно выстроенными семейными ценностями, а сейчас он, возможно, всё в своей жизни растерял: и жену, и единственного сына.

Хотя почему же всё? У него есть целое здание. Только вот толку от него никакого.

— Он, должно быть, сейчас кусает локти — негодующе сказала я.

— Возможно, но мне всё равно. Как отец, он упал в моих глазах. Я благодарен ему за прошлое и за то, что он оплачивал мои счета, и можно сказать, что это его заслуга, ведь я встал на ноги, но простить я его не смогу, — ему стало тяжело говорить, я заметила, как он сжал свои кулаки. — Я же его сын, а он даже ни разу не позвонил, не спросил, как я себя чувствую. Что он за отец такой, что даже не побеспокоился о состоянии своего ребёнка? Я же его единственный сын. Будь у меня сын, я бы сделал всё возможное для него, независимо от того какими бы были наши с ним отношения.

У тебя есть сын, Дариан.

— Так, хватит о грустном! — громко проговорила я, резко подскочив на ноги, лишь бы не продолжать эту не совсем приятную ни для меня, ни для Дариана тему — Ты прибираешься, а я иду в душ. Время уже позднее, я привыкла к режиму.

— С каким это пор у тебя режим?

— Выработался за годы! — пожала я плечами и, отсалютовав ему, скрылась от него в ванной комнате.