30. Богдан

— Папа, посмотри, что я для тебя нарисовала! — выбежала ко мне Вероничка и бросилась на шею, сжимая в кулачке изрядно помятый листок.

— Никусь, дай папе раздеться, — одернула дочку Наташа.

Но малышка уже повисла на мне, заливисто хохоча от того, что моя щетина колет ее нежные щечки.

— Что ты мне привез из командировки? — хитро покосилась дочка на мой чемодан.

— Давай посмотрим вместе? — предложил я, ставя ее на пол.

Ника была чуть выше моего чемодана. Она стояла не дыша. Ее глаза стали просто огромными, а ротик приоткрылся от изумления, когда я, присев между ней и чемоданом на корточки, достал из него большую, красивую, нарядную куклу.

— Вау! — шепотом сказала Ника, с восхищением принимая мой подарок.

Я перевел взгляд на жену. Она смотрела на нас обоих с таким умилением и нежностью...

Рисунок дочери выпал по ее рассеянности и лежал теперь прямо у меня под ногами. Дочка уже и забыла о своем творении, увлекшись куклой. Я поднял презент, адресованный мне, и поднес его к лицу.

На рисунке карандашами были размашисто накаляканы три человеческие фигуры: маленькая девочка, державшаяся за руку мамы и мужская фигура, чуть в стороне.

Не нужно быть психологом, чтобы понять, что ребенок нарисовал свою семью, но творчество дочери меня все же смутило.

— Никусь, а что ты нарисовала? — попросил я дочку пояснить детальней свой нехитрый замысел.

— Это мы с мамой, — указала она пальчиком на фигуры. — А это ты, папочка! — показала девочка на мужскую фигуру.

— А почему ты нарисовала меня отдельно, малышка? Почему я тоже не держусь с вами за руки?

— Потому что тебе некогда, папа, — пожала плечами Вероника. — Ты уходишь, а мы с мамой не можем дотянуться до твоих рук. Ты слишком далеко!

— Дань, ты голодный? — позвала меня Наташа. — Пойдем, я тебя покормлю...

Тук, тук, тук! Тудук!

Прямо по мозгам!

Ох, ты ж, разблядь твою мать!

Проснулся я от настойчивого и громкого стука в дверь. Глаза открываются, но с трудом. Трясет всего, как суку.

Боже, где я?

Гостиница какая-то? Я лежу на кровати. Полностью одет, даже ширинка застегнута. Это хорошо.

Наверное...

Поднимаюсь с огромным усилием и стоном. Разминаю затекшую шею, шарю по карманам. Телефон? Где он?

Просыпаюсь мгновенно, потому что нет его нигде. Потерял? Или спиздили? Как и куртку.

С кем я был? С кем-то...

Девица рыженькая, сисястая. Помню смутно. В баре ее подцепил. Ксюша? Нет, Оксана. Какая к черту разница?

Бумажник на месте. Пара сотен и мелочь гремит.

В дверь уже начинают долбить сильнее.

Пошатываясь иду открывать.

— Доброе утро! — здоровается со мной девушка. Наверное, горничная или администратор. — Вы просили разбудить вас пораньше... На работу вам...

— Да? — силюсь я вспомнить события из вчера, но не получается. — Спасибо!

— Я приму тогда номер?

— Да, пожалуйста, — сухим, как наждачка языком ворочаю я. — Дадите минуту? Приведу себя в порядок.

Девушка проходит внутрь, а я прячусь в ванной.

Мое отражение в зеркале меня пугает. Уже не мальчик, столько пить.

У меня на роже написано, насколько весело я провел ночь. Как я в таком виде на работу пойду?

А идти надо. Потому что больше некуда. Овечкина наверняка уже там. "Домой" я без нее не попаду.

Она уже и вещички мне поди собрала. Не удивлюсь, если у меня в кабинете мой чемоданчик меня ждет. А может, на крыльце? За такое, она и уволить меня может.

Я умылся наспех, пригладил волосы, попил прямо из-под крана.

— Вы телефон мой не находили? — с надеждой спрашиваю я горничную, выйдя из ванной.

— Нет, — уверенно заявляет девушка.

— А я вчера один был? — уточняю я. — Или с девушкой?

— Один.

Значит, рыжая не воровала мой мобильник. Я его по дороге сюда потерял и рыжую тоже. А может, она мой телефон еще в баре нарезала, поэтому я один в этот блядюжник приехал?

Одни только "может"! Вообще ничего не помню.

Почему я к Овечкиной не поехал? Нахера снял номер, если я без бабы был? Бульдозер меня за яйца теперь повесит. А я даже не потрахался!

Боже, что я за идиот?

Узнал у горничной, где я вообще нахожусь и как дойти до ближайшей автобусной остановки.

Гостиница располагалась почти в центре города. Хорошо меня в ебеня какие-нибудь не занесло. Я города вообще не знаю.

Времени как раз хватило, чтобы добраться до нашей строительной конторы.

"Хендай" Овечкиной был уже на офисной парковке.

В голове была полная пустота, если не считать звона и тупняка.

Блядь, что скажу Лене? Что? Да, что тут скажешь? Придется говорить, как есть. Вдруг, поверит? Вряд ли...

Овечкина мне не настоящая жена, я ей верность хранить не обещал, если на то пошло. Я и настоящей жене не хранил...

Это же я втирал ей о доверии к мужчине? А сам? Как же я тупо спалился! Облажался, как мудак последний! Жопу можно подтереть моими словами дешевыми! Дешевка и есть!

С другой стороны, Лене можно с Ибрагимовым пежиться? Значит, и мне можно тоже! В смысле не с ним... с другими бабами!

Хочет, пусть выгоняет на хер! Заслужил! Так даже лучше будет!

Я вообще не представляю, как жить с женщиной, беременной от другого мужика. Это же, как минимум, странно! У Лены в животе маленькое существо. Чужое, не мое!

Как я буду сексом с ней теперь заниматься? Я не смогу! Максимум, на что я отважусь, дать ей в ротик, и то, если попросит.

Видеозаписью ее несуществующей припугнуть, чтобы не увольняла хотя бы? Беременную бабу? Не пойдет...

Мне было так стыдно и так плохо, что было уже все равно. Просто хотелось лечь прямо на землю и умереть!

Мою больную голову просто разрывало от череды несвязных, судорожных мыслей. Я не мог рассуждать трезво. Потому что я еще толком не проспался.

Да пусть уже убьет меня Бульдозер к чертям собачьим! Заебало меня уже все! В Москву хочу! К настоящей жене и дочке!

В конце сентября в Сибири стоять на улице без куртки очень холодно, поэтому я поспешил в здание.

— Здравствуй, Тома! — поздоровался я с секретарем. — У себя? — кивнул я на дверь Овечкиной.

Пусть она уже поскорее всех собак на меня спустит, а потом будь, что будет!

— Здравствуйте, Богдан Алексеич! — почти шепотом ответила Тома. — Елена Павловна очень злая! Лица на ней нет!

Я вошел к начальнице в кабинет и встал напротив ее стола, приготовившись к казни.

Лена стояла ко мне спиной. Она смотрела в окно и повернулась не сразу. Я уткнулся взглядом в ее прямую, ровную спину и молчал.

— Доброе утро, Москвиченок! — сказала Лена, наконец, удостоив меня вниманием.

Ее голос звучал спокойно, но лица на ней действительно не было. Красные, опухшие от слез глаза, не получилось оживить даже косметикой, как и скрыть круги под глазами. Плакала из-за меня? Волновалась? Она же беременна! Ей нельзя волноваться!

Какой же я упырь! Вот за что я с ней так? Я вообще не хотел, чтобы так вышло. Не так я планировал свой вчерашний вечер, сегодняшний день и все остальное. Но теперь чего уж...

— Доброе! — буркнул я.

— А ты чего это не на объекте, а в конторе трешься? У тебя вроде кран сломан... Ты его вчера чинил, чинил... И ни хера не починил!

— Так точно!

— Так дуй скорее на стройку! Что ты сюда-то приперся?

Не уволила?!

А где скандал? Овечкина даже не спросит, где я был? Ей что не интересно? Че тогда ревела? Или она не из-за меня плакала, а из-за Ибрагимого своего? Доложил ей петушок о моей дерзости? Нажаловался ЛЕНОЧКЕ?

Блядь, мне было так плохо... Мне бы отсидеться в кабинете или отлежаться... Опохмелиться... В полицию заявить о пропаже телефона... Как я теперь без мобилы?

— Я себя плохо чувствую, — с наглой мордой сказал я. — Можно, я отгул возьму?

— Ой! А что с тобой? — с наигранным испугом воскликнула Лена. — В баре водка паленая была? А с виду такое приличное заведение...

Откуда она знает про бар? Следит за мной что ли? Я же говорю, они все время все узнают!

— Так можно или нет? — повторил я вопрос.

— Нет, не можно! — повысила голос Овечкина. — Чеши работать, Москвиченок! Ну, че ты вылупился? Иди уже! Мне еще кабинет после тебя проветривать!

Лена села в свое кресло и сделала вид, что изучает важные документы. Ей бумажки важнее, чем я?

Ей совсем меня не жалко. А я что такой жалостливый стал? Овечкина мне никто! Сумасшедшая бабища, которая вынудила меня с ней сожительствовать! МЕНЯ! Свободного человека!

Мне тоже захотелось, чтобы ей стало плохо. Срать мне на ее интересное положение! Она уже в нем была, когда меня шантажировала, и оно ее не смущало!

Залетела от одного, живет со вторым, а замуж вообще не понятно за кого собирается. Еще третьего мужика найдет?

Шлюха толстожопая! Да что я с ней вообще церемонюсь? Пора завязывать с этим цирком! Уеду в Москву сегодня же! Пешком уйду!

— Даже не спросишь, где я был? — накалял я обстановку еще больше.

Лена снова подняла на меня глаза. Посмотрела пристально.

— Нет, — с придыханием сказала она. — Думаешь, мне интересно?

— Ты поэтому такая злая? Потому что тебе не интересно?

— Ну, хорошо, Богдан, — устало покачала головой Лена. — Скажи мне, где же ты был?

— В гостинице. Всю ночь трахался со шлюхами! — бессовестно врал я в запале.

Заело меня ее безразличие наигранное. Видно же, что ей не наплевать, так чего комедию ломает?

Надо вывести ее из себя! Пусть выгонит меня поскорее! И из дома, и с работы!

— Прям, со шлюхами? — усмехнулась Лена и сцепила руки в замок. — Много их было? Даже не одна? Ну, ладно... — пожала плечами Овечкина и снова вернулась к документам.

Ладно? Что значит, ладно?

Ну, я примерно чего-то такого и ожидал, только не такого! Ей реально похер, где я был? На хрена она меня тогда взяла в заложники? Впрочем, что ждать от беременной бабы? У всех свои причуды.

Попросить, нет, потребовать, чтобы она мне мои вещи отдала? Денег на билет до Москвы все равно нет. Даже Наташе позвонить не могу, чтобы о помощи попросить.

Я развернулся к двери и пошел на выход.

— Погоди! — окликнул меня Бульдозер, когда я уже взялся за ручку двери. — Иди-ка сюда, болезный!

Да чего ей еще?

Я вернулся к столу Овечкиной. Она вытащила откуда-то мою куртку, затем мобильник и бросила передо мной на стол.

— Откуда? — только и смог выдавить я, не в силах скрыть радости.

— От горбатого верблюда! — злобно сказала Лена.

— Спасибо, Лен...

— Все, Козлов, свали уже с глаз моих! — поморщилась Елена Павловна. — Позвонишь, — кивнула она на мой мобильник. — Как все сделаешь! — Я продолжал мяться у стола. Мне вообще никуда ехать не хотелось, кроме, как за своим чемоданом. — ПОШЕЛ ОТСЮДА ВОН! ИДИ РАБОТАЙ! — чеканя каждое слово, уже в который раз послала меня Овечкина.

Я натолкнулся на безжалостный, гневный взгляд начальника, сгреб со стола свое имущество и вышел из кабинета.