39. Богдан

— Господи, Козлов, — сморщилась Лена. — Что за дурацкие вопросы?

Она запустила пятерню в волосы и отбросила их назад. А потом смущенно улыбнулась. Я невольно залюбовался ею. Сонная и нежная — такая она была в этот момент. И... счастливая. У меня на душе стало легко и тепло, от того, что Булочке хорошо. Что я каким бы то ни было боком, причастен к ее хорошему настроению.

— Я переспала с тобой, потому что сама захотела! — продолжила Лена отвечать на мой вопрос, который мне теперь уже казался глупым и неуместным. — Мне 35! Я что отчитываться должна за свою постель? Как будто бы ты не хотел, — буркнула она и соскользнула с кровати, чтобы собрать обрывки своей изорванной мною одежды. — Вставай! Мы опоздаем на работу! — бросила она мне и вышла из комнаты.

Я полежал на кровати еще пару секунд, находясь в какой-то прострации, а потом бросился следом за Леной.

Поймал ее в ванной.

— Примем душ вместе? — спросил я.

Мои слова прозвучали даже скорее, как утверждение, а не предложение. Лена снова улыбнулась и, ничего не ответив, шагнула в ванну. Я встал позади нее, обнимая ее за талию, чувствуя, как мой член снова рвется в бой.

Лена задернула штору, и на нас полилась горячая вода. Я прижал мокрое, горячее тело женщины к себе и зажмурился от удовольствия. Набрав на ладони ее геля для душа, я принялся блуждать ими по ее гладкой коже. Лена забрала волосы наверх, подняла руки, взбивая в волосах пену, отчего ее грудки приподнялись, сами напрашиваясь на более тщательное мытье.

Спина женщины обнажилась, и я увидел на лопатке маленькую татуировку — рисунок кошки, силуэт. Татуировка была старой, но достаточно четкой и выглядела невероятно сексуально. Не ожидал увидеть у Лены нечто подобное. Я считал ее более консервативной и старомодной в таких вопросах.

— Мы точно опоздаем, — хихикнула Лена, когда мои пальцы нырнули в ее девочку, а выныривать не спешили.

— Да плевать, — простонал я, утыкаясь носом в основание ее шеи.

Лена повернулась ко мне, обняла за шею и высокомерно вскинула подбородок.

— Всыплет тебе Бульдозер, будешь знать, как плеваться! — совершенно серьезно пригрозила она.

— Ради такой красотки я готов к любому наказанию! — парировал я. — Пусть Овечкина хоть об стенку убьется, но я тебя не выпущу без оргазма!

Лена рассмеялась, вопросительно вскинула бровь и прижалась ко мне плотнее. Игриво потерлась об меня своими грудками и шире раздвинула ножки, открываясь сильнее для моих пальцев.

Я опустился на колени и прижался щекой к ее животу, а затем, глядя на Лену снизу вверх, взял ее за лодыжку и поставил ногу на край ванны. Лена уперлась рукой в стену и тяжело задышала.

— Что ты делаешь? — спросила она, и на ее лице снова промелькнуло смущение.

— Хочу тебя немного полизать, — будничным тоном ответил я.

— Что? Сейчас? Нет!

Лена попыталась убрать ногу с бортика ванны и прикрыла руками свою девочку.

— Стой смирно, Булочка! — рявкнул я на женщину. — Я буду делать это прямо сейчас! А ты расслабишься и перестанешь мне мешать!

— Я с тобой с ума сойду, Козлов! — простонала Лена, стыдливо закрывая лицо рукой. — Черт! — выругалась она, когда я коснулся губами ее складочек.

Когда мой язык нырнул в ее ароматную девочку, Булочка дернулась и протяжно всхлипнула. У меня от ее запаха и стонов сорвало башню. Член подпрыгнул так, что бубенчики зазвенели.

Лена была уже влажная, а когда я немного поработал языком и губами в ее складках, она потекла так обильно, что я не выдержал.

Я поднялся на ноги, развернул Булочку лицом к стене и вогнал в нее свой ноющий от желания член.

Она ахнула, принимая меня в себя, и сильнее прогнулась в спине, давая мне возможность войти глубже. Вначале я двигался не торопясь, наслаждаясь ее мокрой тесной дырочкой, затем снова приласкал ее набухший клитор пальцами и ускорил темп.

Лена кончила довольно быстро. Реально на работу торопилась? Она забилась в судорогах, сползая по стене вниз. Мне пришлось подхватить ее и прижать к себе, не дав возможности упасть. Я продолжил ее трахать, покусывая нежную шею, а потом кончил на ее поясницу, вжавшись яйцами в пышную попочку Булочки.

Я смыл с женщины свою сперму и развернул лицом к себе. Снова захотел увидеть удовлетворение и радость в ее глазах. И я это увидел.

— Давай заниматься сексом без презерватива? — погладив мои плечи и грудь предложила Лена. Ее глаза до сих пор горели, грудь тяжело вздымалась, щечки разрумянились, а губы едва подрагивали. Булочка, действительно, красивая. — Мне без него больше понравилось. Хочу чувствовать тебя без всего... — У меня от ее слов снова приподнялся. Если бы не работа, я бы загнул Булочку снова. И снова. — Ты же можешь без них? Осторожно?

— Конечно, милая! — согласился я, не раздумывая. — Тогда тебе придется глотать мою сперму ротиком. Буду кончать на твой острый язычок, если попаду. А если нет, обкончаю все лицо...

— Ты невыносим, Богдан! Какой же ты пошляк! — вспыхнула Лена и отпихнула меня от себя. — Я подумаю! Пойдем уже быстрее! — Она первая покинула ванну. — Если мы опоздаем, да еще и вместе, сплетен не оберешься! Мне Ибрагимова хватило!

*****

— Пап, помоги с черчением! — попросила меня Вероника. — У меня тройка за четверть выходит!

Я отвлекся от сериала лишь на несколько секунд. Просто поставил ноутбук на паузу и перевел взгляд на дочку, которая бесцеремонно вторглась в нашу с женой спальню.

Ника привалилась к косяку, сложив руки на груди, и с вызовом смотрела на меня, как будто я ей должен.

На груди...

Ни хрена себе! У моей дочки уже есть грудь? В каком она классе? Уже и лифчики носит?

Уф! Скоро начнутся мальчики-одуванчики? Черт! Не могла она подольше маленькой побыть? Поиграть в куклы?

— Попроси маму, — отфутболил я дочь. — Мама тоже инженер! У нее диплом красный! А что я? У меня тоже по черчению тройка была!

Ника закатила глаза и ушла, а я продолжил смотреть сериал, тут же забыв о проблеме ребенка.

Забыл настолько, что не удосужился проследить, помогла ли ей Наташа с уроками. Ника не стала обращаться к матери. Почему? Я тоже затрудняюсь ответить. Она так и закончила учебный год с тройкой по черчению.

— Богдан Алексеевич, пойдем обедать, — позвала меня Лена, заглянув в мой кабинет.

Мельком глянув на часы, я понял, что задумался настолько, что чуть обед не прошляпил.

Я закрыл чертеж на рабочем компе и поднялся из кресла, переключаясь из прошлого в настоящее.

Разве трудно мне было позаниматься с ребенком?

Трудно.

Лень.

Для меня проблемы ребенка не были важны. А что будет, когда Ника обратится ко мне с более серьезными вопросами?

Не обратится. Уже теперь точно не обратится.

— У тебя что-то случилось, Богдан? — спросила Лена, когда мы уже сидели за столом.

Мы обедали вместе все в том же кафе на первом этаже офисного здания. У нас уже был даже «свой» столик у окна.

— С чего ты взяла? — оживился я.

— Ты задумчивый и грустный. Вот я и подумала...

Мне не хотелось обсуждать с этой женщиной свои семейные проблемы, но в душе накопилось столько тревоги и сомнений, что просто необходимо было поделиться ими хоть с кем-то. На данный момент Лена была самым близким мне человеком. Вот, до чего я докатился.

Правду говорят, что к сорока годам у человека не остается друзей. У меня их точно не осталось.

Про Лену могу сказать то же самое, хоть она и моложе меня. Ни разу не слышал, чтобы она с подружками по телефону трепалась или ходила куда-нибудь с "девочками", как моя Наташа, например.

— С дочкой не могу найти общий язык, — признался я. — Я мало уделял ей внимания и раньше, а теперь она и вовсе считает, что я ее бросил. Я хотел наладить с ней хотя бы общение, но она трубку не берет.

Лена внимательно выслушала меня и вздохнула. Поводила задумчиво пальцем по столу, а потом посмотрела на меня.

— Ты ничего не решишь по телефону, Богдан, — сказала Лена. — Тебе нужно ехать к ней, и разговаривать с глазу на глаз. Девочки в таком возрасте очень злы и обидчивы. Придется набраться терпения.

— Именно так я и собираюсь поступить, когда закончу работу здесь, — согласился я с Леной.

— Ты совсем не хочешь остаться? — с надеждой спросила Лена. — Ты мог бы взять отпуск на пару месяцев, провести его с дочерью и вернуться. В феврале мы начинаем строить спортивный комплекс. Это же отличная возможность...

— Нет! — перебил я Лену. — Отпуском там не отделаешься.

— Все настолько плохо?

— Да, Лен, жалко, что до меня дошло слишком поздно, что я могу потерять Веронику так же, как потерял свою жену.

— Ты... любишь ее? — затаив дыхание спросила Лена. — Жену, — уточнила она.

— Я не знаю, — честно признался я. — Наверное. Я никогда не уважал ее и не ценил. О какой любви тут можно говорить? Просто жил с ней. И все...

— Ты изменял ей? — последовал очередной вопрос от Лены.

— Много раз, — сказал я.

Мне хотелось испытать чувство вины или стыда за свои измены, но я не почувствовал ничего. Наверное, я совсем конченный?

— Зачем? — задала Лена такой простой вопрос.

— Да не знаю я! — с раздражением ответил я. — Мне всегда казалось, что женившись, я лишился свободы выбора. Мне становилось душно, когда я находился дома слишком долго. Поэтому я ездил в командировки с удовольствием.

Лена тактично промолчала в ответ, а меня начинал напрягать этот разговор. Не потому, что Лена слишком глубоко сует свой курносый носик в мои прошлый брак, а потому, что я не мог ответить даже сам себе на эти вопросы.

— Потому что был идиотом! Дураком! Вот и все.

— Мы все учимся на своих ошибках, Богдан. Возможно, в следующих твоих отношениях ты не станешь наступать на эти же грабли?

— Не будет больше никаких следующих отношений! — разозлился я. — Больше никаких жен и никаких детей! Хватит с меня! Я с этим браком еще не разобрался и неизвестно, когда разберусь! Я сыт по горло!

Лена немного помолчала, обдумывая мои резкие и категоричные высказывания, а потом сказала, собравшись с мыслями:

— Пока ты жив, Богдан, у тебя еще есть шанс стать хорошим отцом для Вероники. Девочки более отходчивы от обид на родителей. Если ты искренне проявишь к ней интерес и терпение, она простит тебя, я уверена. Главное, что ты понял свои упущения и недочеты.

Лена протянула свою руку и накрыла ею мою. Мне стало легче от этого, неприятного на первый взгляд, разговора. Овечкина не только у меня учится, у нее тоже есть чему поучиться. Она мудрая и добрая.

Временами.

— Спасибо тебе большое, Лена, — искренне поблагодарил я женщину и накрыл ее руку, лежавшую на моей второй рукой. — У меня появилась надежда, что все действительно наладится. Ника с такой обидой и жестокостью в последний раз поговорила со мной, что я ума не приложу, с чего мне начать.

— Недолюбленные дети бывают очень жестоки. Сердце тебе подскажет, как найти к девочке подход.

— Ты же сирота, Лена, — зачем-то сказал я. — Тебе ли не знать, какими бывают недолюбленные девочки.

Я почувствовал, как напряглась ее рука, прижатая моей ладонью, и Лена сразу же выдернула ее из моих пальцев.

— Как ты узнал? — удивленно спросила она, и ее голос стал жестким. — Деда растрепал? — догадалась она. — Пойдем, — резко подскочила она со стула. — Обед заканчивается.

— Тебе неприятно об этом говорить? — догадался я.

— Твоей дочке повезло больше, чем мне. Мой отец... он не хотел ничего налаживать. И, да. Мне неприятно об этом говорить. Чтобы больше не смел поднимать эту тему, Москвиченок! Даже вскользь! Ты понял меня?

Вот тебе и отходчивая девочка от обид на родителей!

Лена постояла несколько секунд у стола поджав губы, а затем пошла к выходу. Мне стало неловко за то, что я ее огорчил и расстроил.

— Лена! — бросился я следом.

Я поймал ее за плечи уже у лифта и развернул к себе. На ней не было лица. Мне казалось, что Лена вот-вот разревется!

— Отпусти! — сквозь зубы процедила она, стряхивая с себя мои руки.

— Лен, прости пожалуйста! Я не знал...

— Замолчи, Богдан! Просто заткнись! — тихо, но с сердцем выпалила она.

Я оставил Лену в покое. Заткнулся, конечно. В лифте мы ехали молча.

— Мне нужен откорректированный план объекта к завтрашнему утру! — это все, что сказала мне Овечкина, когда мы вернулись в приемную.

Я промолчал, понимая, что придется сегодня подзадержаться на работе. Скидку на мой член, каким бы он не был молодцом, начальница мне делать не собиралась.