57. Богдан

— Когда вы мне купите новый телефон? — спросила Ника за завтраком.

Наташа открыла рот, собираясь что-то ответить дочке. Не знаю, что. Понятия не имею. В последнее время Ника ходила со стареньким смартфоном, который валялся у нас без дела, чтобы быть хоть как-то на связи. Выходка дочки, с выбрасыванием телефона в окно, меня взбесила. Лично я ей покупать ничего не собирался.

— Когда сочтем нужным! — резко ответил я, не дав жене вставить свое мнение.

— Надо мной в школе все смеются, — продолжила выпрашивать гаджет Ника.

— Переживешь! В следующий раз будешь думать, прежде, чем разбрасываться телефонами.

— Это Денис виноват! — оправдывалась Ника. — Это он меня довел!

— Может быть, тогда он и купит тебе новый телефон?

Ника замолчала, гневно поджав губы. Наташа вообще стушевалась. Сидела, опустив глаза, теребя полотенце в руках.

— Ника, тебе пора понять, что папа деньги не рисует. С деньгами у нас сейчас не очень. Мне пришлось бросить проект и примчаться к вам, поэтому придется некоторое время экономить, пока папа не определится с работой. Я даже не знаю, уволили меня или нет. И еще... У нас с мамой скоро родится еще один ребенок, так что не думай, что мы в лепешку ради тебя готовы расшибиться в плане денег. Умерь свои аппетиты и научись уважать старания родителей.

— Мама это правда? — переключилась Ника на мать. — Ты чё беременна?

Наташа только кивнула ни жива ни мертва. Глаза снова на мокром месте.

— Ур-р-ра! — завопила Ника, как ненормальная и бросилась обнимать Наташу. Затем подскочила ко мне и смачно чмокнула в щеку. — А вы уже знаете, кто будет? Братик или сестренка?

— Еще нет, Никусь, — выдохнул с облегчением я. — Но скоро уже узнаем.

У меня камень с души свалился от того, что Ника восприняла новость о пополнении с энтузиазмом. Вот бы и Наташе хоть немного того самого энтузиазма. Она так и будет теперь ходить с лицом, будто умер кто-то, а не собирается родиться?

Я снова подумал о Лене. Вот она бы ходила всю беременность счастливая, даже не сомневаюсь. Ей бы всякая ерунда настроение не портила.

В то же время Наташу тоже можно понять. Она ждет ребенка от предателя. Гнусного педофила, пусть и несостоявшегося. Хотя, что я о нем знаю? Может быть, он насилует в парке детей в свободное от работы время. Я уже ни чему не удивлюсь.

Ника убежала в школу, а мы с Наташей остались одни. Жена закрыла за дочкой дверь и вернулась на кухню.

— Спасибо, что сказал Нике про ребенка, — сказала она, присаживаясь рядом со мной. — Мне стало легче.

— Наташ, все наладится! — уверенно сказал я, обнимая ее. — Все будет хорошо. Тебе сейчас нужно думать о малыше, а не убиваться по его отцу. Я не могу смотреть, как ты плачешь каждые пять минут! Это вредно для ребенка!

— Я постараюсь, Дань, — пообещала мне жена. — А ты изменился. Ты какой-то другой.

— Это плохо?

— Не знаю. Я уже ничего не знаю!

Наташа немного успокоилась, но продолжила пребывать в таком же аморфном состоянии. Я старался ее не трогать, я понимал ее трагедию, потому в душу к ней не лез, а в постель тем более.

Мы с ней теперь жили, как... Как хуй знает кто. Спали по разным комнатам, разговаривали только о бытовухе. Не о такой семье я мечтал, но выбирать было не из чего. Я сам на это подписался. Не то, чтобы я был разочарован, нет. Тоскливо просто было. Днем я как-то держался, в делах и заботах, но по ночам выхлестывало так, что спать не мог.

Не трудно догадаться, что меня волновало — Булочка. Думал о ней постоянно. Что она делает? В чем она сейчас? С кем? Что у нее сегодня на обед?

Я силился о ней не думать. Ничего не получалось. Не знал, куда себя девать.

Так и жил, скрипя зубами.

На работе, слава богу, вошли в мое положение. Новых контрактов пока не было, но хотя бы не уволили. Сидел на голом окладе, думая уже таксовать пойти, такая с деньгами напряженка была. Нужно было платить за обследование беременной жены, которая уже была не молода, а потому требовала более тщательного наблюдения, и за частную школу, в которой дочка училась.

Как вдруг, в аккурат перед новым годом, мне пришла приличная премия, прямиком из Сибири.

Лена дом сдала, — догадался я. И радость моя, мгновенно сменилась тоской. Теперь она пакует чемоданы в Америку? Я был уверен, что она настолько ответственная, что не могла бросить дом недостроенным, в отличие от меня. А теперь ее ничего не держит...

Может быть, они с Никитой полетят через Москву, и я смогу увидеть ее еще раз?

Бред полный! Просто полнейший!

Так прошло еще два месяца. Наступил февраль. Я сходил с женой на УЗИ. Сам вызвался. Хотел ее поддержать и ребенка увидеть своими глазами, чтобы картинка его появления в нашей семье была более полной и четкой. Пока он не родился, а был в животе жены, я все не мог воспринять его в серьез. Как будто он не настоящий, эфемерный что ли.

А вот когда увидел червячка этого на экране...

Что я почувствовал?

Стариком себя почувствовал безнадежным. Тронул меня этот червяк до глубины души. Не я должен был умиляться, глядя на экран, а Денис. Но этот придурок проебал свой шанс на счастливое отцовство. Я смотрел на улыбающееся лицо жены, держал ее за руку и не мог сдержать слез.

Все-таки ребенок — это хорошо. Это просто чудесно!

И у Лены, наверное, уже скоро будет такой же от Никиты. И за руку ее буду держать не я, а он.

Про Дениса я больше не слышал, но он незримо продолжал присутствовать в нашей семье. А потом и зримо.

В один из дней, Наташа вернулась из магазина вся в слезах. На мой вопрос, что случилось, она как с цепи сорвалась.

— Дань, давай уедем? Денис мне житья не даст в Москве! Я его везде заблокировала, так он меня возле дома подкараулил! — мечась по кухне, вопила жена.

— Что он хотел? Что ему надо?

— Снова втирал мне в уши, что не трогал Нику, что она врет! Про ребенка спрашивал. Я не могу так жить, Даня! Не могу! Он от меня не отцепится!

— Успокойся, Наташ! Если появится еще, а ему ноги переломаю! — пообещал я. — А ты больше никуда не ходи без меня!

— Господи, мне что теперь из дома не выходить? А Ника? Если он ее так же подкараулит?

В чем-то Наташа была права. Ее опасения не были беспочвенны. Я стал провожать дочку до школы и забирать тоже, что Веронике абсолютно не нравилось. Она, в отличие от меня и матери, Дениса не боялась, что показалось мне очень странным. Я списал Никину браваду на детскую борзянку, всерьез задумываясь о переезде.

В полиции на мое обращение только руками развели, а быть с женой и ребенком 24 на 7 я физически не мог.

Жалко было квартиру продавать, но может быть, пора бы поменять что-то в жизни?

Ника от матери тоже не отставала, не давала мне расслабиться.

— Пап, тебя в школу вызывают, — сообщила мне дочка, когда я ее из школы забирал.

— Меня? — удивился я.

Почему не Наташу? Я-то причем? Потом собрался и сделал умное лицо.

— Что случилось?

— Да ничё. Математичка задрала меня уже! — отмахнулась Ника.

— Тебя послушать, так тебя все задрали! — рассердился я. — Пойдем!

— К-куда?

— К математичке!

— Прям щас? — скривилась дочка.

— Прям щас!

— Я хотела с девочками погулять...

— Придется перенести гулянки! — развел руками я.

Ника закатила глаза, но больше не спорила.

— Ты какой-то злой вернулся из своей Сибири! — сказала дочка по дороге к математичке. — Раньше ты такой не был!

— Я не злой, Ника, а справедливый. Папа — тоже человек!

Ника показала мне нужный кабинет, и мы вместе с ней дождались перемены. Я понятия не имел, что за проблемы у Ники с математикой, но я был готов помочь девочке с учебой.

Учитель усадила нас с дочкой за первую парту, поблагодарила меня за оперативный отклик и сразу понесла на Веронику.

— Ваша дочь совсем запустила алгебру и геометрию, — размахивала руками училка перед моим лицом. — В этом году ее знания совершенно никуда не годятся!

Я сидел, будто школьник провинившийся, перед ней, понимая, откуда растут ноги у неуспеваемости моего ребенка. Какая может быть учеба, когда дома такое происходит? А потом посмотрел на Нику, которая виновато опустила глаза, и так мне за нее обидно стало. Я учился в школе как попало, но родителей из-за сраной математики в школу не вызывали. Было дело, если окно разбил или курил за углом, а тебя спалили, но чтобы такое...

— Напомните мне, пожалуйста, за что я плачу вам деньги? — разозлился я на учительницу, имени которой я даже не запомнил.

— Что? — впала в ступор женщина.

— Бабки. Говорю. Плачу. Я. Вам. За. Что? — чуть ли не по буквам повторил я.

— Я не понимаю...

— Это я не понимаю! — продолжил возмущаться я и поднялся из-за парты. — Вы учитель, вот ученик, я отец, — показал я поочередно на каждого из нас рукой для наглядности. — Ко мне какие вопросы? — Училка была в явном шоке, потому что ответить она мне не смогла. — Если вы не можете научить моего ребенка алгебре и геометрии, то школа ваша полное фуфло!

— Что вы себе позволяете? — очнулась женщина.

— Это вы что себе позволяете? Если у Ники будут плохие оценки за третью четверть, я заберу ее из вашей школы, а вашу квалификацию, как учителя, поставлю под вопрос! Учите лучше, раз уж вы учитель! Всего доброго! — откланялся я. — Пойдем, Вероника!

— Вау, папа, ты видел лицо Екатерины Сергеевны? — восхищалась моим талантом дочка по дороге домой. — Она чуть от злости не провалилась!

— Я все видел, Ника, — прервал я веселье дочери. — И я ни хрена не пошутил! Если будешь учиться плохо, пойдешь в другую школу. В обычную! Я понятно объясняю?

— Да, — потухшим голосом ответила Ника. — Может быть, ты мне репетитора тогда наймешь?

— Кого? — сморщившись, переспросил я. — Да щас! Мы с мамой инженеры. Мать один хрен дома сидит, обратись к ней. Если не поможет, я сам лично с тобой позанимаюсь! Договорились?

— Окей, пап! — согласилась она. — А почему вы с мамой спите в разных комнатах? — вдруг спросила дочь.

Я ожидал от нее подобного вопроса. Она уже не ребенок — все понимает. Поэтому я решил быть с ней честным и поговорить не как с ребенком.

— Мама меня больше не любит, — ответил я. — Мама любит Дениса. Мы с ней снова вместе, но не по-настоящему, понимаешь?

— Я понимаю, — вздохнула Ника. — Я знаю, что вы постоянно ругаетесь с мамой, — призналась она. — И знаю, что она беременна от Дениса. Мне все равно, пап. Я буду любить малыша, и помогать маме с ребенком. А тебе разве не противно? Мама любит этого урода, и это его ребенок, а не твой!

— Ника! — одернул я ее. — Как тебе не стыдно! Это твой брат или сестра, как ты можешь говорить такое? Нет, дочь, мне не противно. Я буду любить и тебя, и малыша, и вашу маму. Всегда.

Ника немного помолчала, но я видел, что она хочет сказать мне что-то еще, поэтому я тоже молчал, ждал, пока она соберется с мыслями.

— Я хотела, чтобы ты вернулся, и мы были снова все вместе, а получается все не так, как я хотела.

— Тебе плохо с нами? Что не так, Ника?

— Не мне. Это вам с мамой плохо. Маме было лучше с Денисом.

— А тебе?

— А мне с тобой.

— Вот и прекрасно, Ника! Главное, чтобы тебе было хорошо!