Глава 3

Андрей Мне не нужно было поднимать голову, чтобы понять, на кого показала бутылка. Даже если бы я не понял сам, всеобщее гробовое молчание подсказало бы. – Я не буду с ним целоваться, – раздался рядом голос Булочкиной. – Аналогично. Это исключено. Ребят, я же после такого поцелуя импотентом стану. Все продолжали молча пялиться то на неё, то на меня. – Это еще почему? – возмущенно воскликнула мымра, сложив руки на груди. – Почему? Ты замораживаешь людей одним взглядом, Булочкина! Даже боюсь представить, что будет, если к тебе прикоснуться. Она злобно прищурилась, а потом с ехидной улыбочкой проговорила: – А может быть, ты уже… того? А хочешь, пользуясь случаем, свалить всё на меня? – Кого того? – Хмуро уставился я на неё. Люди вокруг начали похихикивать. – Ну, того, знаешь, – она выразительно посмотрела на мой пах. – Стрелка на шесть часов, краник сломался, огурчик засох. Народ уже откровенно ржал. Даже Баева давилась смехом, для приличия прикрыв рот ладошкой. Я прибью эту девку. Нет, сначала вымою ей рот с мылом, а потом прибью. – Булочкина, это называется ЧЛЕН. И на краник он не похож, – саркастично выгнул бровь, – но человеку, который вряд ли хоть раз в жизни целовался, простительно не знать, как выглядит ЧЛЕН. Специально повторил, с мрачным удовлетворением наблюдая, как лицо Булочкиной покрывается красными пятнами. – Кто тебе сказал, что я никогда не целовалась? – она взмахнула головой, как обычно задирая свой маленький противный нос. – Пффф, это очевидно. На самом деле это было не очевидно. Более того, я так не думал, но упасть в грязь лицом при скоплении народа не хотелось. Это битва не на жизнь, а на смерть. – Хорош рядиться, касатики, – подала голос красноволосая. Она смерила нас «меня-не-проведёшь» взглядом. – Целуйтесь уже. – Поддерживаю! Вашу грызню мы и в универе послушаем. Ещё целый год впереди, – выкрикнул какой-то длинноволосый хрен, которого я вообще впервые видел. – Целуй! Целуй! Ладно, блин. Перевёл взгляд на Булочкину, которая смотрела на меня с мрачной решимостью. Поманил её пальцем. Показала мне фак. Мымра. Я не гордый, подойду сам. Встав рядом с Булочкиной, я понял, что впервые за все эти годы оказался настолько близко к ней. Сердце почему-то подпрыгнуло. От страха, наверное. Близость к врагу, всё такое. Сделал ещё шаг. Она с вызовом задрала подбородок, я же осторожно наклонился и замер. От Булочкиной вкусно пахло – чем-то апельсиновым – и меня начало буквально затягивать в этот запах. Ее лицо становилось все ближе, а окружающие люди переставали существовать, пока полностью не исчезли. Мои губы остановились в паре сантиметров от ее, и несколько секунд я просто наслаждался горячим дыханием. Удивительно, но эти последние сантиметры сократила Булочкина. Она едва заметно подалась вперед и этого оказалось достаточно, чтобы наши губы встретились. Несколько секунд мы стояли замерев. Наши рты были плотно прижаты друг к другу, но никто не двигался. Не знаю, как Булочкина, а я опасался какой-нибудь подставы. Убедившись, что калечить меня никто не собирается, я наконец шевельнул губами, осторожно обхватив ее верхнюю губу. Булочкина приоткрыла рот, и мой язык (клянусь, сам, без моего участия!) скользнул в шелковистое тепло. Будь я проклят, но это был самый вкусный рот в жизни. Идеальный. Язык Булочкиной робко коснулся моего языка, и чтобы избежать непоправимого, мне пришлось напомнить себе, где мы находимся. Меня словно смыло цунами, закрутило в смерч и выбросило посреди песков Сахары. А потом шестеренки в моей голове со скрипом пришли в движение, сделали круг, и все зарубки встали на свои места. Я резко отстранился. Булочкина смотрела на меня огромными испуганными глазами – похоже, наш поцелуй и для неё стал откровением. Люди вокруг молчали, и нужно было срочно как-то разрядить обстановку. Булочкина пришла в себя первой. – Ну что, не стал импотентом? Я в ответ хмыкнул. Знала бы ты, Алиса, насколько я сейчас НЕ импотент. От полного фиаско меня спасали только мешковатые брюки и свободный свитер. – Пришлось представлять Анжелину Джоли. – Напрасно, она-то тебя точно не представляет, – Булочкина снова встала в излюбленную позу, сложив руки на груди и выставив одну ногу вперед. – А ты представляешь? – Иди в задницу. Она развернулась и начала расталкивать людей, пытаясь отойти от столика. Я знал, что нужно взять себя в руки и оторвать взгляд от её задницы, но сделать это никак не получалось. – 1-0 в твою пользу, – с уважением в голосе проговорил рядом Гарик. – Хотя признаюсь, в какой-то момент мне показалось, что она тебя уделает. Красноволосая была довольна собой – первый круг «Бутылочки» явно удался. Народ смеялся, перетирая произошедшее и делая предположения на следующий круг. Я же понял, что ни с кем больше не хочу сегодня целоваться. Да и не сегодня тоже. А еще у меня для себя было две новости. Одна плохая – я идиот, а другая хорошая – я достаточно вовремя это понял. Четыре года я измывался над Булочкиной, чтобы за десять секунд осознать одну очевидную вещь – она мне нравится. Я начал выбираться из дома, предварительно достав телефон и держа его в руке. – Эй, Граф, ты куда? – Отец позвонил, – я помахал Пахичу телефоном, – хочет что-то обсудить. – Вечером? – Он недоуменно смотрел на меня. – Да, говорит семейное. – Ну ладно, возвращайся. – Угу, – буркнул я в ответ, закрывая за собой дверь. Возвращаться туда я не планировал. Вместо этого пару часов бродил по району, обдумывая сложившуюся ситуацию. Сам факт, что к Булочкиной я дышу немного неровно, в голове уложился быстро – наверное, подсознательно я это уже давно понимал. Вопрос был в другом. Не могу же я спустя четыре года кровопролитной войны завалиться к ней и сказать: «Давай встречаться». Даже не сомневаюсь, что Булочкина использует это, чтобы нанести контрольный удар, обеспечивающий ей досрочную победу в полугодии. Нужно действовать постепенно, день за днём соблазняя неприступную крепость. Придумав план действий, я довольный отправился домой только за тем, чтобы на следующий же день сесть в лужу.