Глава 13

Едва переступив порог дома, я бросаюсь наверх и запираюсь в своей спальне. Кинув на кровать учебники, хватаю первое попавшееся домашнее задание, но трудно сосредоточиться на чем-либо, когда во мне по-прежнему клокочет смесь из злости и замешательства из-за того, что только что произошло между мной и Ридом.

Рациональная часть меня понимает, почему я не сдержалась. Меньше чем за неделю вся моя жизнь изменилась коренным образом. Каллум увез меня из Кирквуда в этот странный городок, в свой роскошный дом, где мне то и дело приходится давать отпор его сын- кам-придуркам. С самой первой минуты моего приезда братья Ройалы только и делали, что демонстрировали свою враждебность. Их друзья опозорили меня на той идиотской вечеринке и унизили сегодня в школе. И все это время Рид Ройал устанавливает свои золотые правила, но при этом меняет их чуть ли не каждую секунду.

Какая бы нормальная семнадцатилетняя девушка не сорвалась в такой ситуации?

Но другая часть меня — та самая, что стремится защититься любой ценой, скрывая любые эмоции — эта часть упрекает меня за то, что я позволила себе расплакаться на глазах у Рида. Позволила ему увидеть, насколько неуверенной и уязвимой я ощущаю себя в этом новом мире.

И я ненавижу себя за то, что дала слабину.

Каким-то образом мне удается выполнить все домашние задания, но вот уже шесть часов вечера, и в желудке урчит от голода.

Боже, как же мне не хочется спускаться вниз! Как бы здорово было заказать еду в свою комнату, как в гостиницах! И почему в этом доме нет таких услуг? Он очень похож на отель.

Хватит прятаться от него. Зачем доставлять ему такое удовольствие?

Если я пропущу ужин, Рид решит, что победил, чего я не могу допустить. Я ни за что не позволю ему сломать меня.

Но даже решив встретиться лицом к лицу с этим придурком, я продолжаю тянуть время. Долго принимаю душ, мою голову и переодеваюсь в короткие черные шортики и красную майку. Потом расчесываю мокрые пряди. Потом проверяю телефон — может, написала Валери. Потом.

Ладно, что толку оттягивать неминуемое. Всю дорогу вниз по винтовой лестнице мой пустой желудок выражает свое одобрительное согласие.

На кухне один из близнецов вертит лопаткой что-то, напоминающее ком из лапши, а второй засунул голову в холодильник и жалуется своему брату:

— Какого черта, мужик? Я думал, Сандра уже вернулась из отпуска.

— Завтра. — Следует ответ.

— Слава богу. Зачем вообще экономкам нужен отпуск? Я задолбался сам себе готовить. Надо было поехать на ужин с папой и Ридом.

Я морщу лоб, переваривая информацию. Во-первых, эти мальчишки очень избалованы — они даже не могут приготовить себе еду? Во-вторых, Рид уехал ужинать со своим отцом? Каллуму пришлось приставить к его голове пистолет?

Близнец, что стоит у плиты, замечает меня в дверном проеме и хмурится.

— На что пялишься?

Я пожимаю плечами.

— Да так, смотрю, как ты сжигаешь свой ужин.

Он мигом поворачивается к сковороде и издает стон, обнаружив поднимающийся оттуда дымок.

— Проклятье! Себ, дай прихватку!

Господи, эти мальчишки и правда ни на что не годятся. И что, скажите на милость, он собирается делать с прихваткой?

Ответ приходит сам собой, когда Сойер надевает брошенную братом прихватку и поднимает сковороду за ручку, которая, если, конечно, сковорода не бракованная, и не должна быть горячей. Я с наслаждением наблюдаю за тем, как близнецы пытаются спасти свой ужин, и мне не удается сдержать смешок, когда горячее масло выплескивается из сковороды и обжигает открытую кожу на запястье Сойера.

Он вопит от боли, в то время как его брат выключает конфорку. И затем они оба с разочарованием смотрят на сожженную курицу с лапшой.

— Овсяные хлопья? — спрашивает Себастиан.

Сойер вздыхает.

Даже несмотря на повисший в воздухе отвратительный запах гари, мой живот продолжает урчать, и я подхожу к стене с полками и шкафчиками и начинаю доставать нужные ингредиенты. Близнецы с опаской наблюдают за мной.

— Я собираюсь сварить спагетти, — не оборачиваясь, говорю я. — Вы будете?

После долгого молчания один все-таки бурчит «да». За ним и второй.

Я молча готовлю ужин, в то время как парни сидят за столом — ленивые, наглые Ройалы во всей своей красе — и даже не предлагают помочь. Спустя двадцать минут мы втроем едим спагетти. Снова в полной тишине.

Под конец ужина входит Истон и тут же прищуривается, когда замечает меня, убирающую тарелку в посудомоечную машину. Потом он смотрит в сторону стола, где его братья уминают по второй порции.

— Сандра вернулась из отпуска?

Себастиан качает головой и засовывает в рот полную вилку спагетти.

Его брат-близнец кивает на меня головой.

— Она приготовила.

— У нее есть имя, — сухо говорю я. — И добро пожаловать на ужин. Неблагодарные засранцы. — Последнее предложение я бормочу себе под нос, когда выхожу из кухни.

Но вместо того, чтобы вернуться в свою комнату, я вдруг иду в библиотеку. Как-то Кал- лум показал мне ее, и я по-прежнему испытываю благоговейный трепет от такого огромного количества находящихся здесь книг.

Встроенные полки поднимаются до самого потолка, и для того, чтобы добраться до самых верхних, рядом приставлена старая лестница. В противоположной части комнаты обустроена уютная зона отдыха — два мягких кресла перед современным камином.

Читать мне не хочется, но я все равно плюхаюсь в одно из кресел, вдыхая запах кожи и старых книг. Но как только мой взгляд опускается на полку над камином, пульс тут же ускоряется. На каменной поверхности расставлены фотографии, и одна из них особенно привлекает мое внимание. Это снимок молодого Каллума в форме ВМФ, его рука заброшена на плечо высокого блондина, тоже в форме.

Должно быть, это и есть Стив О’Халлоран. Мой отец.

Я рассматриваю его точеное лицо, голубые глаза, которые, кажется, озорно поблескивают, глядя в объектив фотоаппарата. У меня его глаза. И мои светлые волосы точно такого же оттенка, как у него.

За спиной раздаются шаги, и, обернувшись, я вижу входящего в библиотеку Истона.

— Слышал, сегодня ты пыталась убить моего брата, — растягивая слова, говорит парень.

— Он заслужил. — Я снова поворачиваюсь к нему спиной, но Истон подходит и встает рядом со мной. Боковым зрением замечаю каменное выражение его лица.

— Давай начистоту. Ты реально думала, что появишься тут, повиснув на руке нашего отца, и мы совершенно спокойно к этому отнесемся?

— Мне от вашего отца ничего не нужно. Он мой опекун.

— Да? Посмотри мне в глаза и скажи, что не трахаешься с моим папочкой.

Господи боже мой. Стиснув зубы, я встречаюсь с его мрачным взглядом и говорю:

— Я не трахаюсь с твоим отцом. И меня тошнит даже от одной мысли об этом.

Парень пожимает плечами.

— Я бы не удивился. Он любит молоденьких.

Это явный намек на Брук, но я не комментирую его слова. Мой взгляд вновь устремляется на каминную полку.

Мы с Истоном храним молчание так долго, что я начинаю задаваться вопросом, почему он все еще здесь.

— Дядя Стив был крутым мужиком, — наконец произносит он. — Телки скидывали с себя трусики, когда он входил в комнату.

Фу! Фу! Фу! Вряд ли кому-то захочется узнавать такие подробности о своем отце.

— А каким он был еще? — пересилив себя, спрашиваю я.

— Мужик как мужик. Мы не особо много времени проводили в его компании. Он всегда зависал в кабинете моего отца. Они могли просидеть вдвоем за разговорами несколько часов. — В голосе Истона слышится горечь.

— О, твой папочка любил моего папочку больше, чем вас? Поэтому вы так сильно меня ненавидите?

Он закатывает глаза.

— Сделай одолжение, перестань дразнить моего брата. Если ты и дальше продолжишь его провоцировать, пострадаешь сама.

— К чему это предостережение? Разве ты сам хочешь не этого — чтобы я страдала?

Парень ничего не отвечает, отходит от камина и оставляет меня одну, а я продолжаю смотреть на фотографию своего отца.

В полночь меня будят приглушенные голоса, которые доносятся из коридора рядом с дверью в мою спальню. Я плохо соображаю, но голос Рида узнаю сразу, и хотя лежу на кровати, все равно чувствую слабость в коленях.

Я не видела его с нашей ссоры в машине. Когда он вернулся после ужина с Каллумом, я уже снова заперлась в своей комнате, но, судя по разъяренным тяжелым шагам и хлопнувшей двери, вечер прошел не очень хорошо.

Не понимаю, зачем мне пришло в голову вылезти из кровати и подкрасться на цыпочках к двери. Обычно я не подслушиваю, но сейчас мне хочется знать, с кем он говорит и о чем. Мне хочется знать, обо мне ли идет речь, как бы амбициозно это ни прозвучало. Мне действительно нужно знать.

— …тренировка утром.

Это говорит Истон, и я прижимаюсь ухом к двери, чтобы лучше слышать.

— …согласился уменьшить на все время сезона.

Рид что-то бормочет, но я не могу разобрать слова.

— Я понял, ясно? Я тоже не в восторге от того, что она здесь, но это не причина, чтобы. — Истон обрывает предложение.

— Дело не в ней. — Это предложение звучит громко и четко, и я не знаю, то ли радоваться, то ли огорчаться, что тема их разговора не касается меня.

— …тогда я еду с тобой.

— Нет, — резко отвечает Рид. — Сегодня поеду один.

Он куда-то собирается? И куда же, черт побери, он собирается так поздно, когда завтра нам в школу? Внутри разрастается чувство тревоги, что, вообще-то, даже смешно — с чего это я вдруг начала беспокоиться о Риде Ройале, парне, на которого еще недавно набросилась с кулаками в машине?

— Ты заговорил как Гид, — упрекает Рид Истона.

— Ну да, тогда, может, ты…

Их голоса снова становятся едва различимыми, что чертовски досадно, потому что, судя по всему, я пропускаю кое-что важное.

Меня так и подмывает распахнуть дверь и остановить Рида, но уже слишком поздно. По коридору эхом отдаются звуки шагов, с щелчком закрывается дверь. Потом слышны шаги лишь одного человека, все тише и тише по мере того, как он спускается вниз по лестнице.

Спустя несколько минут во внутреннем дворе раздается урчание двигателя машины — Рид уехал.