Глава 21

Как выяснилось, у местного волшебного конверта имелась замечательная особенность, которой так не доставало смартфонам из мира, где я родилась. Если конверт принадлежал кому-то конкретному, а не целой группе, то он никогда не терялся. Его даже не нужно было носить с собой – как только он понадобится, тут же окажется перед хозяином. Неудивительно, что Мора не носила с собой никаких сумок. Разве что перевозила мои, не забывая при этом ворчать о человеческой неблагодарности и эксплуатации лошадиного труда.

Ещё одним приятным отличием от смартфонов, да и вообще любых переносных девайсов, стало то, что никакая подзарядка им не требовалась – источником энергии служил хозяин вплоть до самой своей смерти. А конверт затем терял магические свойства и становился совершенно обычным. Я спросила, можно ли ему вернуть волшебство, но мастер Сернет ответил категоричным «нет». Что же касалось коллективных конвертов, то те прекращали своё действие с первой же смертью. Так что по наследству чудесную вещицу не передать.

Зато кое-что когда-нибудь кому-нибудь я передать могла. Например, мои прекраснейшие качели. Они вернулись так же незаметно, как и исчезли. Я просто встала утром, выглянула на улицу, а они уже дожидались меня на своём законном месте. И ведь те, кто их принесли, и звуком себя не выдали! Вот и Мора уверила меня, что тоже ничего не слышала. У кого-то из слуг или друзей Элис явно имелся воровской талант. Эх, лучше бы они чем-нибудь полезным занялись, но это уже другая история. А сейчас…

– Мои качели! – Я со всех ног понеслась к ним. Утренняя роса приятно холодила стопы и помогала проснуться не хуже самого крепкого кофе. – Качелечки мои!

– Смотри не зашибись! – крикнула мне вслед Мора, но я только отмахнулась.

– Мои качельки!

С разбегу я плюхнулась на сидение, но, к счастью, конструкция выдержала. Ах, как же здорово качаться на садовых качелях своей мечты и любоваться своим собственным домом! Если бы не нужно было готовить завтрак, я бы так и осталась на них, но долг звал, поэтому спустя полчаса я с сожалением погладила бесподобный подарок от своих дорогих друзей и, оглядываясь, отправилась на кухню.

– Хочу оладушки! – сообщила мне Мора.

– Хорошо! – улыбнулась я ей и принялась замешивать тесто.

– И омлет.

– Угу.

– И…

– Я сейчас приготовлю нам вкусный завтрак! – усмехнулась я. – Не волнуйся.

– Я не волнуюсь, – буркнула кобыла. – Я жр… есть хочу. На качелях она качается, понимаете ли, пока компаньонка тут с голодухи помирает!

И она, картинно виляя задом, удалилась из кухни, а я, посмеиваясь, продолжила творить кулинарную магию. Эх, Мора, Мора… И ведь ждала, пока я вдоволь не накачаюсь… Так и хотелось сейчас броситься за ней вдогонку и крепко-крепко расцеловать! Но я пообещала вкусный завтрак.

– Слушай, горемычная… – Кобыла виновато на меня покосилась, когда с едой было покончено, а со стола убрано.

– Тебе опять нужно куда-то срочно бежать, – вздохнула я.

– Как ты…

– Сложно не догадаться! – хмыкнула я, вот только весело мне не было. Честно говоря, я уже всерьёз начинала переживать за свою компаньонку. Ещё немного и я пойду против своих принципов и начну задавать вопросы. И всё же пока оставалась надежда, что Мора сама всё расскажет. – Ты теперь почти каждый день куда-то убегаешь.

– Ну… – замялась она и отвела глаза.

– Только не влезай ни во что опасное… – Я погладила её по шее. – Пожалуйста…

Вскоре кобыла ускакала, а я осталась дома одна. Замечательное настроение, посетившее меня утром, помахало ручкой. В таких случаях мне обычно помогали либо книги, либо готовка. Однако первыми я пока не обзавелась, поэтому и занялась вторым вариантом. Кормить мне, правда, пока было некого, потому что Гейб и Элла уехали в Киттигард на какую-то практику, Алек предпочитал пока не маячить у меня перед глазами, а Рэд… Ну, разве что Рэд мог бы заглянуть. Но вот что-то не торопился.

Спустя две дюжины булочек с яблочным повидлом, пирог с капустой и полтазика вареников с творогом ко мне всё-таки явился гость. Точнее, гостья. Я вздохнула про себя: а она-то здесь что забыла? Не думаю, что мне понравится причина её визита, хотя против самой девушки я ничего не имела и даже надеялась, что мы когда-нибудь сможем если не подружиться, то хотя бы стать добрыми знакомыми.

– Привет, – буркнула Элис, вылезая из самоходки, на которой её привёз слуга.

– Привет… – кивнула я и пошла навстречу.

Наверное, мой наряд, состоявший из брюк и простой блузы, её немало удивил, но вида она не падала. Сама же она, как всегда, было ангельски хороша, свежа и прелестна. И её излюбленный нежно-голубой цвет однозначно был ей к лицу.

– Езжай, – обернувшись, велела она слуге. – Я тебя вызову.

– Слушаюсь, госпожа Элис! – Он поклонился и укатил обратно в Ходдард.

Мда… Значит, разговор будет долгий.

– Алека здесь нет, – на всякий случай предупредила я.

– Знаю, – кивнула девушка.

– Тогда что тебе здесь нужно?

Она нахмурилась, а на глаза навернулись слёзы:

– Ты меня прогоняешь?

– Нет-нет! – замотала головой я. Придумала тут себе всякого, а Элис, быть может, подружиться пришла. – Я как раз булочек напекла. Будешь?

Недоверчиво глянув на меня, она кивнула в знак согласия, а потом поинтересовалась:

– А с чем булочки?

Вот и чудненько – начало положено. На улице я накрыла на стол, поставила чайник с горячим отваром и пригласила гостью приступить к угощениям. И за всё это время Элис даже в голову не пришло предложить мне помощь – вот что значит расти избалованным ребёнком у богатых родителей. Усевшись друг напротив друга, мы завели светскую беседу. И успели обсудить погоду, модные веяния в Асдарде – о которых я, к слову, вообще понятия не имела, – но к сути так и не подошли. И только после второй чашки отвара Элис наконец сдалась:

– Лили, ты точно-точно Алека не любишь? – Она уставилась на меня и затаила дыхание в ожидании.

Однако я не торопилась, ведь ей был нужен честный ответ, да и мне тоже. Любовь? Скорее нет, чем да. Привязанность, благодарность, взаимопонимание – да. Физическое притяжение? Врать не буду – тоже да. Любовь? Та самая любовь? Нет.

Однако я не удержалась и с широкой улыбкой сказала:

– Люблю! – Ох, как у неё вытянулось лицо и задрожали губы! Я её, конечно, хотела подразнить, но не думала, что реакция будет настолько сильной. Сколько же боли появилось в её красивых, молниеносно наполнившихся слезами, глазах! Поэтому я поспешила добавить: – Как друга, Элис! Как очень близкого, но всё-таки друга!

Надо отдать должное Элис – пришла она в себя мгновенно.

– Вот и хорошо, – кивнула она и сделала глоток уже остывшего отвара. Слёз, как и не бывало. Эх, мне бы так. Если уж я плачу, то об этом будут знать даже спустя несколько часов.

– Теперь ты спокойна? – Я протянула ей салфетку, чтобы она могла вытереть повидло со щеки.

– Спокойна. Ты всё равно для него старая! – заявила Элис, облегчённо выдохнула и отёрла чистую щёку. – Алеку только двадцать четыре! Ты старше, я узнавала.

Вот тебе и на… Меня в двадцать пять уже второй раз старухой обозвали. Сначала Сенина мамаша, а теперь вот эта нахалка. Может быть, с моей аурой что-то не так? Может, я источаю старушечьи флюиды? Погодите-ка…

– Элис, а тебе самой-то сколько лет?

– Семнадцать. – Она замялась и отвела глаза. – Будет. В следующем году. – А потом стрельнула в меня взглядом и задрала подбородок повыше. – А что?

Ё-моё… А я-то думала, что мы ровесницы.

– Н-ничего… – сглотнула я. – Не моё это, конечно дело, но не рановато ли ты замуж собралась? – Спросила я, вдруг почувствовав себя ворчливой старой девой. Ё-моё, мне же всего двадцать пять! И тут я вспомнила, что отныне живу в другом мире с, возможно, другими правилами. – Или здесь все так рано замуж выходят?

– Ничего не рано! – надулась Элис. – Я Алека давно люблю! Я его всегда любила! И… И… И с согласия родителей уже можно! Главное, чтобы… чтобы родители были согласны.

– А они согласны? – Отчего-то голос её мне не показался уверенным.

Элис вдруг начала открывать и закрывать рот, как рыбка на суше, глаза её округлились, а щёки стали пунцовыми.

– Почти, – буркнула она.

– Что, почти?

– Почти уговорила.

– Насколько почти? – прищурилась я.

Сглотнув, она показала указательным и большим пальцем что-то около одного сантиметра. Ничего себе! А я ведь была уверена, что Алек здесь самый желанный жених и что любые родители с удовольствием отдали бы за него своих дочерей и, если было бы можно, сразу всех. Но, видимо, в семье Элис дело обстояло иначе.

– Всё-таки твои родители не хотят тебя так рано замуж выдавать, – заключила я и вылила остатки холодного отвара на землю. Сейчас нам не помешал бы свежий и горячий.

– Не из-за этого… – пробормотала девушка.

Настаивать на ответе я не стала, потому что видела, что она пока не готова.

– Я заварю нам ещё отвара, – сказала я как можно мягче. – Посидишь здесь одна?

– Да.

На кухне я нарочно замедлилась, чтобы дать Элис время решить, хочет ли она делиться со мной своей историей. А когда вернулась, поняла, что за всё это время она так и не шелохнулась.

– Вот. – Я поставила перед ней чашку. – Пей, пока не остыл.

– Спасибо, – тихонько произнесла она и пригубила, как я надеялась, целебного напитка.

Признаться, я немного удивилась, когда она поблагодарила меня за отвар. Ведь особая вежливость ей не была свойственна. Я уселась на своё место и принялась ждать, потихоньку потягивая из своей чашки. А отвар и вправду недурён. Наконец Элис заговорила:

– Мама и папа хотят, чтобы я вышла замуж за Лигрэйна.

– Кто это? – нахмурилась я, не сумев вспомнить это имя.

– Ах да, ты же не отсюда. – Элис медленно покрутила полупустую чашку в руках, задумчиво оглядывая кончики своих пальцев. – Лигрэйн – ближайший друг наследного принца. В будущем обязательно станет советником короля. Богатый, молодой, красивый и… ужасно скучный! – Она всхлипнула и с грохотом поставила чашку на стол, отчего отвар по нему расплескался. – Наглый, самовлюблённый идиот! Терпеть его не могу!

– Шш… – Я положила свою ладонь на её, и странным образом Элис вдруг успокоилась.

– Я Алека люблю. Безумно люблю, понимаешь? Мне больше никто не нужен! Он самый лучший! Он самый добрый, самый сильный, самый умный, самый…

Элис продолжила бесконечный список достоинств Алека, а я, глядя на щенячий восторг в её глазах, всё думала: а любила ли я когда-нибудь так же? Со всей пылкостью, со всей искренностью, не боясь кричать о своей любви, не боясь осуждения, насмешек и косых взглядов? Хотя бы раз? И ответ пришёл неожиданный и в то же время однозначный: нет. И, как мне теперь кажется, по-настоящему я не любила никогда. Неужели я настолько бессердечна? Нет, не думаю. Дело здесь явно в другом. И… Я всегда подсознательно знала в чём именно. Всё потому, что я никогда не была полностью собой. Сколько себя помню, я всегда пыталась угодить, всегда пыталась нравиться, всегда пыталась стать той самой. Я считала, что недостаточно хороша. Даже друзьям я никогда полностью не открывалась, хоть мне и казалось, что с ними я совершенно честна. Да что уж говорить, если я с собой не была откровенна. И даже для моей любимой бабушки я всегда старалась выглядеть идеальной версией себя. Иногда мне кажется, что я сама не знаю, какая же я настоящая.

Элис же не пыталась стать кем-то другим, она не скрывала, какая на самом деле. И именно поэтому я не могла не верить в искренность её чувств. Может, секрет истинной любви – оставаться собой? Даже если никто и не влюбится в такую меня, уж я-то точно себя любить буду. Вот такое открытие сделала для себя сегодня девочка Лиля двадцати пяти лет от роду. Что ж, по крайней мере, я осознала простую истину не перед концом жизни. И ведь не сказать, что я никогда ничего подобного не слышала. И слышала, и читала, и даже соглашалась. Вот только эти слова не имели для меня никакого значения. Видимо, пришло их время.

– Лили?

Я так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, когда Элис закончила говорить.

– Да?

– Ты ведь не заберёшь его у меня, правда?

– Правда, – улыбнулась я.

Собрав гостинцы для Элис, я отправила её домой, строго-настрого велев хорошенечко выспаться после настолько эмоционально опустошающего разговора. И она даже ни разу не возразила – чудеса, да и только! Что ж, одним недоброжелателем в Ходдарде меньше. Осталось только остальных горожан окончательно убедить в том, что я и не думала обижать их бесподобного главу.

К этой задаче я приступила на следующий день. И на следующий, а потом ещё, и ещё. И вскоре я смогла восстановить свою добрую репутацию. Прежних привилегий невесты Алека я, разумеется, лишилась навсегда, но даже и без них обзавелась нужными связями, чтобы без проблем открыть свою таверну. Теперь дело было только за Витторией, а она вот-вот должна была вернуться.

О её приезде сообщил мне Алек – всё-таки замечательная вещь этот волшебный конверт. Конечно же, я тут же помчалась в Ходдард. Мора мне компанию не составила, снова сославшись на уже привычные срочные дела. Однако она, по её собственным словам, мне полностью доверяла, поэтому я свободно могла распоряжаться деньгами и подписывать любые документы.

– Я тебя обожаю! – бросилась я тогда кобыле на шею.

– А вот душить не обязательно! – фыркала Мора, но терпеливо сносила мои нежности.

Настроение моё соответствовало прекрасной погоде, и мне хотелось летать. Жизнь моя налаживалась, да и друзья не забывали поддерживать. О Море и говорить не приходится – и так всё понятно. С Алеком после нескольких неловких моментов мы возобновили наши тёплые и чисто платонические отношения. Гейб и Элла приходили ко мне каждое утро и в два голоса нахваливали мою стряпню. Приятно, врать не буду. Даже Элис два раза наведалась в гости. И только один человек как будто обходил меня стороной.

Почти неделя прошла, с тех пор как я в последний раз видела Рэда. То ли парень так заработался, то ли искусно меня избегал. Я очень надеялась на первый вариант, потому что никак не могла припомнить, когда и как я умудрилась обидеть нашего целителя. Гейб и Элла ничего не знали, а Алек отмалчивался и переводил разговор на другую тему.

Однако сегодня мне повезло.

– Рэд! – окликнула я нашего бессменного красавца-целителя, увидев его на оживлённой улице.

Но… Он вдруг повернулся ко мне спиной и умчался куда-то вглубь дворов. Эй, я же видела, что он меня заметил!

Ё-моё!.. Он что, действительно меня избегает?!