Глава 17

Мария

— Нет он не будет там работать! — никак не угомонится Виктор. Уже полчаса орет на весь дом. — В нашем медицинском центре он сегодня был в первый и в последний раз!

— Это не тебе решать, — с невозмутимым видом наношу на лицо крем. — Лучше занимайся своей беременной Ксенией. А еще лучше — запишись на курс молодого отца. Уже забыл всё, наверное. И как купать грудничка, и как подгузники менять.

— Мы сейчас не об этом говорим, — передергивает грудными мышцами. — Скажи честно, ты ведь назло мне все это делаешь? Ты специально его позвала к нам?

— Почему же? — пожимаю плечами, глядя на свое отражение в зеркале. — Кирилл отличный специалист. Наш медицинский центр как раз нуждается в таких опытных пластических хирургах.

— А я, по-твоему, кто? Ты для начала посмотри на запись на мои приемы, а потом как следует подумай, нужен нам еще один пластический хирург или нет.

— Я посмотрела, Вить, посмотрела, — закрываю крем и разворачиваюсь к нему. — Запись к тебе на прием расписана на три месяца вперед. Зачем заставлять пациентов так долго ждать? Я решила немного тебя разгрузить.

— Решила она, — усмехается. — А меня спросить забыла?

— А что тебя спрашивать? Я же прекрасно понимаю, что ты скоро станешь папочкой, тебе будет некогда заниматься работой. Кто-то же должен будет вести прием, верно? Лучше бы сказал спасибо, что позаботилась о тебе.

— Ладно, оставим твою иронию, — вздыхает. — А теперь просто послушай: деньги, которые приносят мои пациенты, идут в наш семейный бюджет, а сейчас ты сама лично собираешься поделиться ими с Сафроновым. Если к нему уйдет часть моих пациентов, то…

— А что ты так забеспокоился? Еще недавно говорил, что не видишь в нем конкурента, а теперь боишься, что к нему перейдет часть твоих пациентов? Настолько в себе не уверен?

— Мам, о чем с ним говорить? — входит в комнату Алиса. — Переживает за семейный бюджет? Серьезно?

Подходит к отцу и скрещивает руки на груди.

— Подскажи, пожалуйста, а платье в дорогом отделе Ксюша сама себе купила? Насколько мне известно, ты приложил к терминалу свою карточку. Верно, мам? — прожигая взглядом отца, спрашивает у меня. — Или я что-то не так поняла?

— Все верно, — подтверждаю я. — И скоро половина денег, которые ты зарабатываешь, куда пойдет? — вопросительно смотрю на Виктора. — Правильно! На подгузники, коляски, кроватки и прочее. А еще молодую любовницу нужно будет содержать. Так что не тебе говорить о сохранности семейного бюджета, ясно? А сейчас выйди из комнаты. Я очень устала и хочу спать.

— Я выйду, — прищуривается он. — Но так и знай, что этот вопрос еще не закрыт. Сафронов не будет работать в нашем медицинском центре, запомни это.

— Да-да, запомнила, запомнила, — зеваю я, ложась в кровать.

— Этот Сафронов для него как кость в горле, — тихо смеется Алиса. — Молодец! Отлично придумала. Отец теперь места себе не находит.

— Это еще цветочки, — подмигиваю дочери. — Впереди самые спелые ягодки. Я, кстати, удивлена, что ты с ним заговорила.

— Изначально я решила, что он ни слова от меня не услышит после всего, что сделал. Но глядя на свою мудрую маму, понимаю, что эта тактика мне не подходит, — хитро улыбается. — Зачем строить из себя обиженку, правда? Наоборот, перед ним и перед этой мерзавкой я буду вести себя так, словно мне абсолютно плевать на них. Эта дрянь хотела нас с тобой задеть за больное? Не получится! Она не увидит наших слез. Никогда. Перед ней были и всегда будут две успешные женщины, знающие себе цену. Пусть раз и навсегда запомнит, что нас ничто не сможет сломать, и мы не поведемся ни на какие провокации.

— Моя девочка! — с гордостью смотрю на нее. — И что еще самое главное в конфликтных ситуациях? — прищуриваюсь с улыбкой, затем хором произносим:

— Держи брови на месте!

— Держи брови на месте!

Алиса дает мне «пять», наклоняется, крепко обнимает и выходит из комнаты.

«Держи брови на месте» — это наше с ней тайное золотое правило: покаонина месте, ты остаешься с невозмутимым видом. Даже в самом жарком споре твое лицо не выражает никаких эмоций, а твой оппонент становится словно обезоруженным, потому что понятия не имеет как выбить тебя из колеи. Ты выглядишь сдержанной и хладнокровной. Говоришь доходчиво, не истеришь, спокойно доносишь каждое свое слово до второго участника спора. Ты можешь очень строго сказать, при это оставаясь все с тем же невозмутимым видом, и, поверь, появится гораздо больше шансов, что тебя услышат.

А как только твои брови взлетают на лоб и округляются глаза — поздравляю! Это означает, что тебя вывели из себя. Оппонент добился желаемого, ты перестаешь себя контролировать, вместо грамотной речи из твоего рта вырывается крик и ругательства, что тебя, разумеется, нисколько не красит, и вам остается, разве что, переорать друг друга в ничтожной попытке доказать свою правоту, но вместо этого покажешь лишь свою чрезмерную вспыльчивость и уязвимость.

Даже в очень конфликтной ситуации будь спокойна, как тибетский монах.

И да — держи брови на месте.

Вечер следующего дня

Виктор сегодня вес день провел в другом филиале, а мне, слава богу, никто не мешал заниматься обустройством кабинета для Кирилла.

Сегодня я созванивалась с ним, и он сказал, что готов приступить к работе через неделю, чему я очень рада. Уже не терпится увидеть его в этом кабинете. Кстати, я уже подготовила акции и скидки на некоторые процедуры, но они будут действовать только для тех пациентов, кто запишется к нему на прием.

Интересно, что на это скажет Виктор?

— Мария Геннадьевна, может, кушетку поставить в тот угол? — уточняет сотрудник, который помогает мне с обустройством кабинета.

— Нет, пусть стоит на месте. Туда поставим стол.

Смотрю на наручные часы и вспоминаю, что я собиралась успеть заскочить в наш будущий санаторий, чтобы посмотреть, как Ксения справляется со своими обязанностями.

— Максим, как закончишь здесь, закрой кабинет и оставь ключи на ресепшене, — велю ему.

Через несколько минут сажусь в машину, включаю музыку, и не спеша еду к Ксении.

— Здравствуйте, Мария Геннадьевна! — встречает меня один из работников и тут же начинает рассказывать о проделанной работе. — …Потолок тоже готов. Осталось только установить двери. Завтра ими займемся.

— Прекрасно! Не буду вас отвлекать, возвращайтесь к работе, а я пока проверю потолок и освещение.

На самом деле мне не терпится проверить на месте ли Ксения. Утром она точно была здесь — я специально позвонила прорабу, чтобы выяснить, пришла ли она. Но кто знает, вдруг улизнула пораньше.

На носочках иду к помещению, в котором временно оборудован ее кабинет, и перешагиваю через провода от удлинителей, протянутые по полу.

Подхожу ближе и слышу:

— Я никуда не уйду! Не оставлю тебя одну среди мужиков.

Это явно не голос одного из работников.

Прижимаюсь к стене и внимательно слушаю.

— Что тебе от меня надо, Леш? Я вообще не понимаю, зачем ты сюда приехал. Уезжай, прошу. Вообще из Москвы уезжай в поселок. Хватит уже меня преследовать!

«Леша? — хмурюсь я. — Это ее брат? Алиса как-то рассказывала о нем».

— Еще чего! Теперь, когда я знаю, что ты ждешь ребенка, я точно никуда не уеду. Хочешь ты этого или нет, но я подожду, когда ты родишь, и сделаю тест ДНК.

— Ты дурак? Какой еще тест? Я тебе русским языком сказала, что ребенок от Виктора. Что тебе непонятно?

— Почему ты так уверена, что от него? Я все подсчитал: мы с тобой переспали как раз месяц назад, так что этот ребенок вполне может быть моим.

«Та-а-ак, а вот это уже интересненько, — быстро достаю из кармана мобильник и включаю диктофон. — Вечер перестает быть томным, однако. Видимо, Леша на самом деле никакой и не брат».