Глава 31

Виктор

— Выставила меня оленем рогатым, — мычу, с трудом вставая с кровати.

Вчера весь вечер не просыхал. Опустошил бар на первом этаже отеля. Хотя это заведение сложно назвать отелем, скорее, ночлежка для гастарбайтеров. И пойло у них в баре соответствующее, от которого голова раскалывается.

Ночью выпил две бутылки воды, которые стояли на тумбочке, кое-как уснул, сейчас время шесть утра, у меня жуткий сушняк, кашель напал, а воды, черт бы ее побрал, рядом нет.

Пошатываясь, подхожу к подоконнику, на котором стоят цветы, беру лейку, вставляю в рот горлышко и жадно глотаю воду.

— Фу, — морщусь, ставя на место лейку. — Напился хлорки. Продезинфицировался. Теперь как бы не пробрало.

Эта звонит. Раз пятисотый, наверное. Скидываю звонок и, еле переставляя ноги, иду в душ. Мне нужно привести себя в порядок и ехать в Москву.

— Перезагрузился, называется, — усмехаюсь, встав под холодный душ. — Отдохнул от работы.

Ксения мне такой отдых устроила, что я чуть под землю не провалился от стыда. Сидел за столом и как круглый идиот не понимал, что происходит, пока не пришла тетка с холодцом.

Леша, видите ли, вовсе не брат.

Вот спасибо за новость!

А я, как лох, все это время с лапшой на ушах ходил.

— Он мне как брат, Вить, — уверяла Ксюша. — Да, не кровный, но мы с ним выросли вместе. Мы ж с пеленок знаем друг друга. Не слушай ты их! Чушь какую-то несут, честное слово. Какие мы жених с невестой? Я его даже поцеловать не смогу, потому что отношусь к нему как брату.

— Почему ты мне сразу не сказала правду? Когда я приехал к тебе и застал вас вместе, ты представила его братом, — предъявлял ей, стоя во дворе дома.

— Я тебя не обманывала! — смотрела на меня выпученными глазами. — Просто слишком долго нужно было объяснять, что этот парень мне не кровный брат, но как брат, потому что мы с ним вместе пешком под стол ходили. Зачем мне все это тебе рассказывать было? Я сократила историю, вот и все.

— А сейчас ты сократила наши отношения до нуля, — прошипел ей в лицо и пошел к машине.

На улицу выскочила ее мать, соседи, начали мне говорить то же самое.

— Да не слушай ты Степановну, Виктор. Не подумав, ляпнула про жениха и невесту. Мы тебе всем поселком можем подтвердить, что они друзья детства, и относятся друг к другу как брат и сестра.

Не стал ничего слушать и поехал в отель. А Ксении сказал, чтобы возвращалась в Москву вместе со своим «братом».

Нет, я все понимаю, друзья детства, все дела, но ей стоило сразу сказать об этом, а не водить меня за нос. Она не в курсе, что правда всегда всплывает на поверхность? Вот и всплыла вчера за столом. А я сидел румяный как пирог ее матушки и не знал, как на все это реагировать.

Еще на несколько часов остаюсь в номере, привожу себя в чувство и еду в Москву.

— Завалила сообщениями! — закипаю, глядя на мобильник, который только и пиликает на соседнем сиденье.

Задерживаю взгляд на экране и понимаю, что последнее сообщение пришло не от Ксении, а мне, кажется, прислали ответ на мою заявку.

— В смысле нарушений не выявлено? — округляю глаза. — То есть музыка, от которой трясутся стены в моем Спа, это, мать его, не нарушение? Это норма?

Я в ярости.

Хотя какой ответ я должен был увидеть, если учесть, что у моей драгоценной бывшей женушки повсюду связи?

— Договорилась, мегера, — энергично передергиваю грудными мышцами и сжимаю руль так сильно, что костяшки на руках белеют. — Ну я ей сейчас устрою!

Держу путь в ее медицинский центр. Если проскочу пробки, то буду там около шести, в это время она еще обычно на месте.

— Только не это, — кладу руку на урчащий живот.

Видимо, хлорированная вода из лейки дает о себе знать. Как бы дотянуть до города.

По пути в Москву останавливаюсь на каждой заправке, чтобы сходить в туалет. Лицо белое как сметала, по спине пот бежит ручьем. Затем наконец-то нахожу аптеку, покупаю таблетки и мне через какое-то время легчает.

Выхожу из машины и иду к медцентру, злой как собака.

— Здороваться не учили? — с порога гаркаю администратору, вымещая на ней свою ярость.

— Ой, Виктор Сергеевич, здравствуйте! — испуганно произносит.

— Смотрю, быстро забыли, кто до недавних пор был здесь начальником! Мария Геннадьевна на месте?

— Что за шум? — раздается из коридора голос Марии, и через секунду она появляется передо мной.

Как всегда, при полном параде: в белом пиджаке, в узкой черной юбке, на высоких каблуках.

— Почему ты так грубо общаешься с моими сотрудниками? — строго смотрит на меня. — Может, ковровую дорожку тебе расстелить? Заявился с претензиями!

— Претензии я еще только собираюсь предъявить! — снова повышаю голос. — И лучше не здесь, а не то распугаю всех твоих пациентов.

— Идем в кабинет, — жалит меня взглядом и, развернувшись, цокает каблуками по коридору. — Откуда это ты приехал такой взвинченный? — смотрит на меня через плечо.

— Ездил знакомиться с родственниками любимой, — язвлю я.

— О-о, смотрю, знакомство не задалось, — усмехается. — А что такое, Вить? Обращались к тебе без «умоляю?» Не упали в ноги? Не поздоровались с порога? Да как они посмели?

Убирает с лица издевательскую ухмылку и пронзает грозным взглядом.

— Не забудь извиниться перед администратором. Если у тебя день не задался, то не нужно портить его всем, кто попадется тебе на пути.

— Да, у меня не задался день, а знаешь, почему? — вхожу за ней в кабинет. — Потому что я устал от твоих козней!

Достаю телефон, открываю сообщение и сую ей в нос экран.

— Что и требовалось доказать, — равнодушно пожимает плечами. — Нарушений не выявлено.

— Маш, — сжимаю губы, изо всех сил стараясь держать себя в руках, — ты читала отзывы на сайте СПА-салона? Клиенты один за другим пишут негативные комментарии! У меня недавно состоялось открытие, и скоро может состояться закрытие, потому что твоя музыка распугает всех клиентов. Ты этого добиваешься?

— Ты, Витя, знаешь, чего я добиваюсь, — прищуривается она.

— Хочешь, чтобы я продал тебе свою территорию?

— Именно.

— Поэтому и выживаешь меня из здания?

— Да, — кивает она.

Вот за что я ее всегда уважал, так за то, что она всегда ведет открытую войну, а не делает вид, что ничего такого не планировала.

— Ты же понимаешь, что я не сдамся без боя? Как бы тебе потом не пришлось жалеть о своих поступках, дорогая, — одаряю ее пираньей улыбкой.

— Витюш, мальчик мой, — смеется она, кивнув в сторону коридора, — детский уголок у нас там, справа от ресепшена. Иди, иди, поиграйся, — сюсюкает, словно разговаривая с ребенком. — Там и фломастеры есть, и листочки для рисования.

— Я что-то не понял, — хрипло изрекаю. — Ты это к чему сейчас?

Мария резко меняется в лице.

— Я к тому, что ты ведешь себя как ребенок! — повышает голос. — Что ты меня пугаешь сказками о том, что я пожалею о своих поступках? Ау! — машет рукой перед моим лицом. — Я с тобой двадцать пять лет в брак прожила, знаю тебя как облупленного, так что не тебе мне рассказывать о последствиях. И не мне тебе рассказывать о том, какие у меня связи имеются. Это ты начал войну со мной: ты мне изменил с подругой нашей дочери, ты мотал мне нервы во время раздела имущества, ты препятствовал открытию санатория, точнее не препятствовал, а снова хотел прийти на все готовое и быть в доле. И я, по-твоему, должна все это проглотить? Нет, мой дорогой, — смеется она, — так дело не пойдет. Ты же знаешь, что я теперь не остановлюсь.

— Маш, у меня и так нервы сдают! — трясу рукой. — Ты хочешь меня добить?

— Нервы сдают? — выгибает дугой бровь. — Как же так? Ведь с тобой рядом молодая девушка, ты скоро станешь папочкой. Разве это не счастье?

В этот момент мне звонят с неизвестного номера.

Красный от гнева отвечаю на звонок и слышу, как в трубке верещит Ксюша.

— Витя, пожалуйста, выслушай. Я тебе честно говорю, что у нас с Лешей ничего не было никогда. Вить, он… — я скидываю звонок и ловлю на себе насмешливый взгляд Маши.

Понятное дело, что она все слышала.

— Да, я узнал, что Леша ей не брат, — нехотя изрекаю.

— Поздравляю! — расплывается в улыбке. — А как сладко пел ей, помнишь? Мой раскрывшийся тюльпан, мой маяк, освещающий моря. М-да… — еле сдерживает смех. — Что ж, мне остается только пожелать тебе мягкой посадки.

— Какой посадки? — сдвигаю брови к переносице.

— Когда с небес на землю будешь падать. Смотри, маяк не отшиби, — опускает взгляд на мою ширинку. — Тюльпан в твоем саду уже вроде как голову повесил, — не сводит взгляд с моих брюк. — А дальше будет еще интереснее.

— Я не понимаю, о чем ты, — хмуро смотрю на нее. — Ты что-то знаешь про Ксению?

— Жалко мне тебя, Вить, — вздыхает она. — Я могла бы прямо сейчас помочь тебе с одним вопросом, но… на днях я узнала о том, что и меня, оказывается, жалели несколько лет подряд.

— Кто тебя жалел?

— Женщины, — разводит руками. — Незнакомые мне женщины. А некоторые из них даже являются моими пациентками, представляешь? Они обсуждали нашу семейную жизнь за моей спиной, обсуждали твои похождения, а я и знать не знала. Улыбалась им, как ни в чем не бывало, и во время приема рассказывала о том, какой у меня талантливый муж.

Маша резко меняется в лице, от ее ледяного взгляда в моих жилах застывает кровь.

— Приходит ко мне одна пациентка и говорит: я слышала, что вы с Виктором развелись. Правильно сделали. Он ведь ни одной юбки не пропускал. Вон, мою коллегу брал с собой в командировки, а она потом хвасталась на работе, что проводила время с лучшим пластическим хирургом Москвы. Она, кстати, его пациенткой была.

Я медленно ослабляю воротник рубашки, шумно сглатываю.

— Девушка давно хотела мне об этом рассказать, но никак не решалась. Только после нашего с тобой развода осмелилась.

Выпрямляется передо мной и поднимает голову.

— Шарик маленький, Вить. Здесь все про всех знают. А ты знай, что все твои измены для меня, как топливо для новых побед. Они придали мне сил, и теперь я готова горы свернуть.

Мария цокает каблуками к двери, распахивает ее и кивает на выход.

— Иди давай. Только не упади. Кафель в моем заведении не предусмотрен для людей, скользких как медуза.