Глава 39. Арина

– Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко. Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь, – издевательское пение пробилось сквозь темноту.

На несколько секунд соприкоснувшись с реальностью, либо ужасающим кошмаром, я попыталась приоткрыть глаза. Веки казались бетонными, а к горлу подступала тошнота. Головокружение было настолько сильным, что заставило представить себя на адском аттракционе, который не намеревался останавливаться. Крупицы путаного сознания подсказали, что я свисаю вниз головой, закинутая на чьё-то плечо. Но даже находясь в ментальной агонии, я прекрасно знала, что это был не Даня. Кто угодно, но только не он.

– Воды, – едва слышный хрип сорвался с губ. Губ, которые от сухости покрылись шершавой коркой.

– И кто это у нас тут проснулся? – с притворной заботой отозвался Демидов.

Он тоже здесь, а значит, мои без того паршивые дела были дрянь.

Глаза привыкли к темноте, и я увидела лесную тропу. Мужская обувь, камни, странный металлический блеск – всё это проносилось стремительным конвейером, вызывая в голове сущий раздрай. Страха не было, лишь острое желание заглушить человеческую потребность.

– Воды, пожалуйста… – с мольбой повторила я.

Вова опечаленно вздохнул.

– Мне очень жаль, малышка, но не выйдет. Ты была непослушной девочкой и нуждаешься в наказании. Зато в следующий раз ты учтёшь свою ошибку и избежишь будущих, – выдержав короткую паузу, он со злой иронией добавил: – Если он, конечно, настанет.

– Хватит болтать, – строго раздалось поодаль. – Нас могут услышать.

Почувствовав холодную ладонь на своей щеке, я брезгливо поморщилась, но не нашла сил увернуться. Наклонив голову так, чтобы наши взгляды встретились, Демидов ласково прошептал:

– Поспи, милая. Это будет самый долгий день в твоей жизни.

Словно последовав приказу, я снова провалилась в пустоту.

***

Следующее пробуждение было хуже предыдущего, несмотря на остановку. Лопатки ныли от боли, соприкасаясь с твёрдой и до липкости промёрзшей поверхностью. Сердце заходилось от неизвестности. Мне потребовалось время, чтобы осмотреться и хоть немного понять, что, в конце концов, происходит.

И картинка выдалась кошмарной.

Первыми показался Егор. Приняв расслабленную позу, он положил подбородок на черенок от лопаты и насвистывал себе под нос что-то задорное. Следом проявился силуэт Демидова, от ненормальной улыбки которого стыла кровь в венах. Он так же держал в руке лопату, с некой гордостью, как то победное знамя.

– Как спалось? – пропел блондин, явно наслаждаясь моим положением. – Дай угадаю, тебе снились единороги на розовых облаках?

Сделав глубокий вдох, который заморозил лёгкие, я попыталась приподняться, но не вышло. Тело не слушалось, будто его опустошили. Виски пульсировали от боли, отбирая возможность здраво мыслить. Разговор в комнате братства, признание Рогова и предложенное вещество – недавнее прошлое откликалось яркими вспышками, но не становилось единым. Мне впервые пришлось чувствовать себе парализованной.

Чем они меня накачали?

Теперь в тусклом свете луны показался главный виновник. Рогов смотрел на меня сверху вниз, скрестив на груди руки. Его лицо было бледным и не выражало никаких эмоций, – ни радости, ни печали – что только больше пугало. Мой взгляд зацепился на венах, которые проявились у него на лбу, и танцующих скулах.

Удивительно, но в этот момент я безумно захотела попросить парня о помощи. Ведь где-то в глубине души по-прежнему теплилась надежда, что он прогнил не до тла.

– Ты проиграла, Рина, –выпустив облако пара, сказал Андрей. – И хотел бы я тебе помочь, но правила – есть правила. В этот раз я им последую.

Что-то безнадёжное пролетело между его слов. Безнадёжное для меня.

Повернув голову набок и встретившись с деревянной планкой, я задохнулась от ужаса. Это был гроб. Самодельный деревянный ящик, в который поместили меня, как ту фарфоровую куклу. Паника не заставила себя ждать – сердце подпрыгнуло, а глаза наполнились слезами. И пусть внутри меня бушевало чувство самосохранения, выпрыгнуть из ловушки мне не удалось, не получилось даже приподнять руку. И только тихий всхлип сорвался с губ, как крохотное доказательство, что я всё ещё жива.

– Да начнётся веселье! – принялся улюлюкать Демидов, одновременно подпрыгивая на месте. – Клянусь, это лучший день в моей жизни!

Я затаила дыхание от едкой мысли, что они задумали сделать. Тем временем неестественный сон всё крепче обнимал меня костлявыми руками, неспешно утягивая в неизвестность. Бороться с ним не имело смысла.

Под ботинками Рогова хрустнул снег. Приблизившись, он навис надо мной, выдержав прощальную паузу.

Расшифровать его молчание мне не удалось. В нём было всё, кроме истины.

– Для тебя игра окончена. Мне очень жаль, – выдохнул он, прежде чем опустить крышку гроба.