Глава 25

Егор

Когда раздается звонок на перемену, уровень шума в аудитории существенно подскакивает. Одногруппники собираются, галдят, шуршат сумками… Я вот я, напротив, чувствую смутное разочарование от того, что занятие подошло к концу. Не то чтобы я сильно заинтересовался темой прямой речи, но покидать кабинет почему-то совсем не хочется.

– Ты как? Домой? – спрашивает Стелла, и я вдруг вспоминаю, что сегодня у нас по расписанию всего две пары.

– Эм… Слушай, я, наверное, задержусь немного, – неожиданно для самого себя выдаю я. – Мне надо по поводу подготовки к олимпиаде договориться.

Ну и ну! Раньше словесный экспромт не был моей сильной стороной, а сейчас я прямо на ходу ориентируюсь. И про олимпиаду вспомнил, и про необходимость подготовки… Вот, что значит правильная мотивация!

– Ладно, – спокойно соглашается она. – Тогда завтра увидимся.

Чувствую легкий укол совести, потому что вроде как обманываю ее. Точнее даже не обманываю, а увиливаю от общения. Конечно, вслух статус наших отношений мы не обсуждали, но все же надо быть полным придурком, чтобы не понимать, что объятья, поцелуи и совместное времяпрепровождение – это нечто большее, чем просто дружба.

Всерьез я об этом не размышлял, но, если задуматься, Стелла, наверное, моя девушка. Я гуляю с ней, переписываюсь перед сном, а иногда даже запускаю руки ей под юбку… Ни о чем большем, разумеется, пока речи нет, но и этого достаточно, чтобы ощущать какую-никакую ответственность перед ней.

Подавив неудобные чувства, я выхожу из кабинета и, приблизившись, запечатлею на губах Стеллы короткий поцелуй, ведь обычно именно так мы с ней и прощаемся. Приподнявшись на носочки, девушка закидывает руки мне на шею и полушепотом произносит:

– У меня для тебя есть сюрприз, Егор.

– Что? Какой? – интрига делает свое дело, и я забываю все, о чем думал минутой ранее.

– Покажу одно место, это надо увидеть своими глазами, – заговорщически шепчет она.

– Я весь в предвкушении, – улыбаюсь и тут же морщусь, потому что подбитая скула предательски саднит.

– Ну все, пока, завтра обо всем узнаешь, – Стелла вновь приникает ко мне губами.

На пару мгновений мне удается погрузиться в наш осторожный поцелуй, однако чей-то навязчивый взгляд, который я улавливаю буквально кожей, вынуждает меня распахнуть веки.

Чуть позади нас, скривившись в гримасе отвращения, стоит Бестужев. Он смотрит так, словно вот-вот набросится и раскурочит в мясо те части моего лица и тела, которые не успел раскурочить во время нашего утреннего мордобоя. В его глазах столько неприкрытой ненависти, столько бушующей ярости, что на миг у меня даже возникает глупое желание принять оборонительную стойку.

Однако Глеб, не шевелясь, продолжает стоять на месте. Его пристальный взор соскальзывает с моего лица и с мучительным вниманием проходится по ладоням, расположенным на талии Стеллы. Он выглядит так, словно ему физически больно на нас смотреть. Интересно, это я его так бешу? Или дело все же в Стелле?

Очевидно, почувствовав мое замешательство, девушка оборачивается, и взгляд Бестужева мгновенно дергается к ней. Я не вижу ее лица, но вижу его – мрачное, угрюмое, перекошенное не то от злобы, не то от ревности…

Ревности? Вот черт… Глебу что, нравится Стелла?

* * *

Попрощавшись с Кац, захожу обратно в аудиторию и удовлетворенно подмечаю, что почти все мои одногруппники ушли. Только единицы копошатся на своих местах, собирая вещи.

Приближаюсь к преподавательскому столу и, прокашлявшись, говорю:

– Елена… Алексеевна, я бы хотел узнать у вас по поводу репетиторства. Дело в том, что я планирую принять участие во всероссийской олимпиаде по русскому, и помощь в подготовке мне бы не помешала.

Оторвавшись от телефона, девушка вскидывает на меня серо-голубые глаза, и ее точеное лицо удивленно вытягивается:

– Не знала, что вы так увлечены предметом, Янковский.

– В прошлом году мне удалось занять четвертое место в областном туре, – негромко отзываюсь я.

Не хочу, чтобы мои слова звучали как бравада.

– Да вы что? – Елена аж разворачивается ко мне всем корпусом. – У нас в области?

– Нет, в Московской. Я в Москве до недавних пор жил.

– Впечатляет. Но у нас репетиторство в колледже разрешено только с письменного согласия директора. Вы с ним не обсуждали этот момент?

– Еще нет. Решил сначала уточнить у вас.

Глядя на Елену, я испытываю жгучую смесь смущения и эстетического наслаждения. С одной стороны, дико хочется отвернуться, чтобы наконец выдохнуть и восстановить пошатнувшееся внутреннее равновесие. А с другой – есть желание смотреть на нее вечно. Неспешно разглядывать тонкие черты ее лица, шелковистые волосы и почти прозрачную мраморную кожу. Она словно женщина с картин Рафаэля – вызывает поистине художественный трепет.

– Я не против. Если Роберт Александрович даст добро, можем приступить к занятиям со следующей недели.

Сердце счастливо подпрыгивает и пускается в резвый галоп. Поверить не могу своей удаче!

– Здорово! – на радостях чересчур громко выпаливаю я. – А у вас… У вас сейчас еще есть занятия?

– Да, две пары. А что?

Что-что… Сам не знаю, что! И зачем я только это спросил? Если бы она сказала «на сегодня я свободна», я бы ее до дома проводить вызвался? Чушь какая-то… Она преподавательница, а я студент. Совсем мысли не в ту сторону!

– Да так, просто, – злясь на себя за импульсивность, бормочу я. – Я к Роберту Александровичу сегодня же подойду за разрешением.

– Как вам удобно, – безмятежно отзывается она, вновь устремляя взгляд на экран мобильника.

Интересно, кто ей там пишет? Парень? Или, может быть, муж? Хотя кольца на безымянном пальце вроде не видно…

Твою ж мать, Егор! Давай-ка ты завязывай! Какое тебе дело до того, замужем Елена или нет?! Ты вообще-то со Стеллой встречаешься, и она тебе сюрприз готовит! Не будь козлом!

Да уж, внутренний голос прав. Фантазировать о Елене в романтическом ключе – совершенно бесперспективное занятие. Может, это у меня из-за потасовки с Бестужевым мозги наперекосяк, вот и мерещится всякое? Буду думать, что так.

Елена – просто педагог. Нечего сочинять то, чего нет. Лучше сосредоточусь на учебе и на подготовке к олимпиаде. В конце концов, от ее результатов косвенно зависит мое будущее.