Глава 28

Ася

– Домовенок, поднажми! Мы же на сеанс опоздаем! – хохочет Глеб, дергая меня за куртку.

В беге я никогда не была особенно хороша. Как, впрочем, и во всем остальном. Поэтому уже через две минуты интенсивного шлепанья ногами по лужам я ощущаю себя взмыленной лошадью, которую суровый наездник то и дело подгоняет шпорами. Сердце вот-вот вырвется из грудной клетки, а язык того и гляди повиснет на плече.

– Ой, не могу, – упираюсь руками в колени и опускаю голову вниз, пытаясь прийти в чувства.

– Ну ты вообще ни разу не спортсменка, – скептически выдает парень, вслед за мной сбрасывая темп. – Ладно, тридцать секунд отдохни, и по газам. Фильмец через семь минут начнется.

Так и подмывает ответить, что, если бы Глеб пришел вовремя, нам бы сейчас не пришлось нестись как угорелым. Я прождала его на остановке больше двадцати минут, поэтому неудивительно, что мы сейчас опаздываем на сеанс.

Но я проглатываю свое недовольство, так и не отважившись высказать его вслух, потому что совсем не хочу ссориться с человеком, который впервые за долгое время позвал меня в кино. Знаю, для кого-то киносеанс с друзьями – привычное дело, но мне такое времяпрепровождение в диковинку. У меня ведь даже и друзей-то толком нет…

– Пить хочется, – хриплю я, с трудом переводя дыхание.

– С собой нет, – разводит руками Глеб. – Там на первом этаже вроде продуктовый есть. Заскочим – купим.

– Ну тогда мы точно опоздаем на фильм, – отзываюсь я, глядя на свое размытое отражение в мутной луже.

– Отставить нытье, Романова, – парень хватает меня за руку, заставляя распрямиться. – Погнали!

Он снова срывается с места, на этот раз утягивая меня за собой. Выбора нет – придется бежать. Причем еще быстрее прежнего, ведь Бестужев, в отличие от меня, проблем со скоростью не испытывает.

Однако, как ни странно, новый рывок дается мне гораздо легче. Может, дело в том, что организм уже перестроился на энергозатратный режим и распаковал резервы, а может в том, что теперь мои пальцы сжаты горячей и немного шероховатой ладонью Глеба.

Чувствовать тепло его кожи неимоверно приятно, и я незаметно для самой себя растворяюсь в новых будоражащих ощущениях. Усталость отступает, давая дорогу тихой радости и нетерпеливому предвкушению. Ведь у меня впереди целых два часа в компании Глеба! Кто знает, может, в кинотеатре он тоже возьмет меня за руку?

– Че, домовенок, какие места брать будем? – интересуется парень, когда мы занимаем очередь у касс. – Я бы в центре хотел. Ряд восьмой-девятый прям ништяк, как считаешь?

– Ну да, наверное, – пожимаю плечами.

Говоря по правде, мне глубоко безразлично, где именно мы с Глебом будем сидеть. Главное, чтобы рядом.

– Или забуримся на последний ряд и будем целоваться? – играя бровями, выдает парень.

От услышанного кровь моментально приливает к лицу, а пульс подскакивает до критических значений.

Господи… Он что, серьезно? Или это прикол какой-то? Я не понимаю…

Вы не подумайте, я бы очень хотела с ним поцеловаться, просто… Просто я никогда раньше не делала ничего подобного и могу опростоволоситься. А Глеб наверняка в этом деле профи, и сразу почувствует мою неопытность…

Блин… Что же делать?

– Да ладно, Ась, ты че так напряглась? – Бестужев легонько взлохмачивает мою челку. – Шучу я, шучу. А то сейчас решишь, что я тебя домогаюсь и пошлешь меня в одинокое пешее.

– Я… Мне… – мямлю я, пытаясь справиться с обуявшим меня волнением. – Давай в центре возьмем. Нормальные там места…

Кое-как выдавив эту фразу, я прячу глаза в пол и подношу ладони к щекам. Ух как пылают! Аж горячие! Глеб наверняка заметил мой бестолковый румянец… Как же глупо!

В темный кинозал мы заходим в числе последних. На экране вовсю крутится реклама будущих новинок, а большинство зрителей уже заняли свои места. Протиснувшись вдоль ряда, мы с Глебом опускаемся в мягкие кресла и почти одновременно запускаем руки в небольшое ведерко попкорна, купленное на двоих.

– Ой, извини, – смутившись, торопливо одергиваю пальцы.

– Да на, ешь, – приглушенно посмеиваясь, Глеб засовывает мне в рот воздушную кукурузу, и я вслед за ним начинаю счастливо хихикать.

Ну какой же он все-таки непосредственный! Совершенно не заморачивается по поводу принятых в обществе шаблонов поведения! Глеб действует, руководствуясь исключительно внутренними порывами. Захотел захохотать на всю аудиторию во время пары – захохотал. Захотел прыгнуть в самую глубокую лужу и обрызгать прохожих – и тут ничто его не остановит. Последствия парня не интересуют, он живет в моменте «здесь и сейчас», наслаждаясь каждой прожитой секундой. Уникальный человек!

– Спасибо, вкусно, – мычу я, пережевывая сладость.

– Ага, – кивает он, отправляя в рот целую горсть попкорна. – Люблю с карамелью.

Внимание Глеба фокусируется на экране, и я, пользуясь моментом, принимаюсь искоса его разглядывать. На самом деле за минувший месяц я успела досконально изучить и даже запомнить его черты, пока он дремал на парах, но все равно не могу упустить удобного случая им полюбоваться.

Прямой нос, яркие, слегка обветренные губы, резкая линия подбородка и пробивающая на щеках щетина – в нем все так гармонично. Возможно, я предвзята, но, по-моему, более красивого парня на земле просто не существует. Он в тысячу раз лучше тех смазливых певцов и актеров, плакаты с изображениями которых висят у меня на стене.

И в отличие от них, Глеб настоящий. А еще он мужественный, храбрый и очень-очень добрый.

– Ась, не спи, – он толкает мой локоть своим, возвращая к реальности. – Смотри давай! На спецэффектах явно не экономили…

Перевожу взгляд на экран и усилием воли заставляю себя вникнуть в происходящее. Будет стремно, если Глеб заподозрит, что его лицо вызывает во мне куда больше интереса, чем фильм с многомиллионным бюджетом.

В конце концов, мне действительно удается погрузиться в замысловатый сюжет и расслабиться, однако длится моя безмятежность не долго. Ровно до того момента, когда приключенческая линия плавно сменяется романтической.

Поначалу главные герои просто целуются. Хотя нет, не просто: со смущающими причмокиваниями и стонами. Но на это я еще готова смотреть относительно спокойно. Но вот потом… Потом они начинают раздевать друг друга! И кадр, вопреки моим ожиданиями, совсем не спешит переместиться в закат… Нам показывают все. Абсолютно все! И скульптурный мужской пресс, и обнаженную женскую грудь с задорно торчащими сосками! С сосками, представляете?

Затаив дыхание, вновь скашиваю глаза на Глеба и ловлю на его лице выражение абсолютной невозмутимости. Он выглядит так, будто перед ним не сцена бурного секса разворачивается, а какой-нибудь нудный сюжет про рыбалку. Ноль эмоций!

Интересно, почему он так спокоен? Может, потому что уже видел женскую грудь? Я имею в виду не в кино, а в реальности? Да, наверное, так оно и есть. Глеб в этом смысле, несомненно, гораздо опытней меня. Ничего такого мы, само собой, не обсуждали, но мне почему-то кажется, что у него все уже было.

Оглядываюсь по сторонам и удивленно приподнимаю брови. Такое ощущение, что дикое волнение от созерцания экранной страсти накатило только на меня. Люди вокруг мало чем отличаются от Глеба: знай себе жуют попкорн и изредка моргают.

Блин, ну почему у меня такая бурная реакция? Ведь я и раньше видела постельные сцены в кино. И никоторые их них были даже более откровенными, чем эта. Вероятно, причина все же в Глебе. В его присутствии рядом со мной. Кто знает, может я подсознательно проецирую происходящее на экране на нас?

Ой, ужас… Стыд-то какой!

– Чего ерзаешь? – не отрывая глаз от экрана, Бестужев наклоняется к моему уху.

Его дыхание обжигает кожу, и тело тут же напрягается. Даже коленки вздрагивают. Словно по ним невидимым молоточкам ударили.

– Ничего, я просто… В туалет хочу, – озвучиваю первое, что приходит на ум.

– Ну так иди, – он переводит на меня мерцающий в полумраке кинозала взгляд, и я забываю, как дышать.

Нет, это не метафора. Правда забываю. Хочу сделать вдох и не могу. Легкие и сердце слиплись в один сумасшедший комок и перестали функционировать. А все потому, что Глеб на меня так смотрит… Будто хочет чего-то большего. Будто, как и я, думает о чем-то запретном…

– Ась, ну иди, описаешься же, – его шепот звучит насмешливо. – Что-то ты сегодня в облаках витаешь.

Черт. Черт, черт, черт… Вот я дурочка! Неужели эта таинственная поволока в его взгляде мне просто померещилась?

– Да-да, иду, – поднимаюсь на ноги и, неуклюже протиснувшись мимо сидящих в креслах людей, выхожу из зала.

Надо немного побыть наедине с собой. Продышаться и усмирить чересчур расшалившиеся нервы. А то так и до обморока недалеко.