Глава 49

Глеб

– Вот сука! Опять за свое взялась?!

Стелла, подобно ураганному вихрю, подлетает к едва поднявшейся на ноги Асе и грубо толкает ее в грудь, вынуждая пятиться назад. Лицо домовенка искажается от ужаса, а зеленые глаза стремительно наполняются влагой.

– Хватит! Перестань! – пищит она, пытаясь увернуться от цепких рук Стеллы.

– Бедная наша, разнесчастная Асенька, – со злым сарказмом в голосе рычит блондинка. – Такая милая, такая ранимая и такая подлая!

Кац снова толкает Романову в плечо, и та, не удержав равновесия, опрокидывается на землю. Ударившись затылком, она жмурится и принимается жалобно скулить, но Стеллу эта сцена ничуть не трогает. Она наваливается на Асю сверху и безжалостно дергает ее за волосы, заставляя распахнуть глаза.

– Стелла, пожалуйста…

– Хватит прикидываться, Романова! – с вызовом орет Кац. – Покажи! Покажи свое истинное лицо, маленькая завистливая дрянь!

Мне становится очевидно, если я не вмешаюсь, Асе – кранты. Убить ее, может, и не убьют, но покалечат точно. Я еще никогда не видел Стеллу такой взбешенной, такой ослепленной безудержной ненавистью. То, что происходит между ними, не просто буллинг, не просто эмоциональная перебранка… Тут явно замешаны какое-то мрачные тайны прошлого. Тайны, о которых я ничего не знаю.

Выйдя из оцепенения, я срываюсь с места и бросаюсь на помощь Асе. Подлетаю к сидящей на ней верхом Стелле и, ухватив ее под мышки, пытаюсь оттащить девчонку в сторону. Не знаю, что между ними стряслось и на чьей я должен быть стороне, но одно мне ясно наверняка: просто так Кац с Романовой не слезет.

Словно в подтверждение худших опасений, Стелла изворачивается, выскальзывает из моих рук и снова нападает на Аську. Будто дикая львица, вознамерившаяся разорвать на кровавые куски свою добычу. Та уже почти не сопротивляется – просто лежит на земле и тихонечко скулит, разве что изредка пытаясь прикрыть ладонями лицо или шею.

– Стелла, остановись! – кричу я и снова кидаюсь в гущу.

На этот раз хватаю Кац за талию и, приподняв девчонку в воздухе, просто-напросто сдергиваю ее с Аси. Она извивается, шипит, и, кажется, даже царапает мне кожу, но я не обращаю на это внимания, медленно, сантиметр за сантиметром оттаскивая ее назад. Пусть уж лучше дубасит меня, чем Романову. Я крепкий – переживу.

– Стелла! Стелла! Смотри на меня! – обхватываю ее щеки, пытаясь зацепить дико мечущийся взгляд. – Что на тебя нашло?! Ты же ее изувечишь!

– Знаешь, Глеб, – голос Кац звучит на удивление трезво, однако в глазах по-прежнему горит безумное пламя. – Один раз я уже ее пожалела. Больше не пожалею.

Пораженный услышанным я не сразу нахожусь, что ответить, а Стелла тем временем поднимается с земли и снова направляется к Асе. Но на этот раз неспешно и размеренно, словно просто прогуливается рядом. Судя по всему, атаковать она больше не собирается, но я все равно не расслабляюсь раньше времени. Кто знает, что Стелле в следующую секунду в голову взбредет. Она непредсказуемая и, как выяснилось, опасная.

– Ну что, Асенька, расскажем Глебу, какая ты у нас на самом деле добрая? – Кац опускается на корточки перед Романовой и неожиданно ласковым движением убирает с ее лица прилипшие волосы. – Или так и будешь прикидываться невинной овечкой? Самой еще не надоело?

– Я уже тысячу разу перед тобой извинилась! – с внезапной злостью выпаливает Ася, утирая грязными руками слезы.

Ушам не верю! Оказывается, мой беспомощный домовенок умеет огрызаться?

– Нет, даже не тысячу – миллион! – продолжает она с непонятно откуда взявшимся чувством. – Но тебе мало! Ты хочешь, чтобы я теперь всю жизнь расплачивалась за свою ошибку? Всю жизнь страдала, верно? Я была ребенком, Стелла! Я испугалась! Если бы можно было отмотать время вспять, я бы так не поступила, слышишь? Но я бессильна изменить прошлое! Хватит меня за это наказывать!

– Я тоже была ребенком, – слова Стеллы подобны выстрелам. Такие же глухие и хлесткие. – И тоже сделала выбор. Но, в отличие от тебя, правильный. Я поступила по совести, хоть и жестоко поплатилась за это. А у тебя совести как не было, так и нет. Единственное, что ты можешь, – это привлекать внимание к своей персоне жалким фарсом. Как тебе прыжок с моста, Асенька? Добилась своего?

– Ты не понимаешь…

– Все я понимаю! – Стелла не дает ей договорить. – Перетянула одеяло на себя, получила порцию его внимания, – она кивает головой в мою сторону, – и довольна. Вот только не радуйся раньше времени. Он сделал это не из любви к тебе, а из банального благородства…

– Перестань! Замолчи! – Романова снова всхлипывает, с невыразимой мукой глядя на Стеллу.

– Что, больно? – Кац злорадно усмехается и снова кидает взор в мою сторону. – А у него не болит.

Только я собираюсь вмешаться в этот ни черта не проясняющий ситуацию диалог, как Ася внезапно отталкивается от земли и напрыгивает на Стеллу, сбивая ее с ног.

Господи! Когда это безумие закончится?! У меня уже сил нет! Разнимать женские драки гораздо сложнее, чем мужские! Тут ведь участникам в рожу не двинешь!

На этот раз Романова оказывается сверху и со свирепством взбесившегося кролика принимается трясти распростертую под ней Стеллу, которая, вопреки ожиданиям, не сопротивляется, а наоборот, подначивает соперницу:

– Ну давай-давай! Врежь мне! – хохочет она, ловя Асины ладони. – Ведь не такая уж ты и слабачка, правда? Когда надо, зубами выгрызешь свое!

Одно неловкое движение – и рука Романовой, соскользнув, приземляется прямо на лицо Стеллы, в кровь разбивая ей губы. Я знаю, что это, скорее, случайность, чем намеренный удар, но все же невинной Ася больше не кажется. Совсем.

– Как вы меня задолбали! – рычу я, стаскивая домовенка с Кац. – Еще одна такая выходка – и зачинщица будет плавать в озере! Я не шучу!

Оказавшись в паре метров от Стеллы, Ася роняет голову в ладони и принимается реветь. Громко и навзрыд. Со всхлипами, стонами и жалобно дергающимися плечами.

Кац хоть и не плачет, но тоже выглядит опустошенной. Она смотрит в небо и задумчиво водит языком по губам, слизывая кровь. Ее измазанное грязью, но от этого не менее красивое лицо абсолютно ничего не выражает. Ни боли, ни обиды, ни сожаления. Ни-че-го. Такое ощущение, что у Стеллы нет сил на эмоции, что она, как выкрученная до предела тряпка, больше ни капли выжать из себя не может.

Я стою на месте в полнейшем раздрае и никак не могу решить, кого податься утешать в первую очередь. С одной стороны, трагедия Аси более очевидна. Она плачет так горько, что у меня у самого в глазах щипать начинает. Но с другой – чутье подсказывает, что Стелле сейчас ничуть не легче. Просто она не привыкла открыто демонстрировать свою слабость.

Приняв сидячее положение, Кац испускает тяжелый вздох и медленно поднимается на ноги. Отряхнув одежду, она выпрямляет спину и слегка шатающей походкой направляется вверх, в сторону насыпи. На меня она не оглядывается, но я и без того знаю, что нужен ей. Прямо уровне энергетических волн ощущаю. А она, само собой, нужна мне. Как воздух, вода и солнце вместе взятые.

Поэтому я бросаю полный сочувствия взгляд на рыдающую Аську и… Стиснув зубы, устремляюсь вслед за Стеллой.

Не потому, что я такой черствый и горюющая подруга не вызывает во мне жалости, нет… Просто поступить по-другому я никак не могу.