Глава 53

Егор

– Здорово, брат! – ко мне подлетает Бестужев и крепко жмет руку. – Давно не виделись.

– Да, что-то ты совсем пропал, на пары не ходишь, – улыбаюсь я, оглядывая друга с головы до ног. – Все в порядке?

– Нормально, – отмахивается непринужденно. – Просто в последние дни так много всего навалилось… Не до учебы было.

– Смотри, аккуратней, – предостерегаю я. – А то Виталина Андреевна активно тобой интересуется.

– Да? – лицо Глеба становится обеспокоенным. – Просекла, что прогуливаю?

– Думаю, нет, – мотаю головой. – Вчера, когда спрашивала, я ей наплел, что тебя в медпункт по поводу справок с прежнего места учебы вызвали. Она вроде как поверила. А позавчера Романова твою задницу прикрыла, сказала, что тебя физрук по каким-то своим поручениям гоняет.

– От души, ребят, – облегченно выдыхает парень. – С такими друзьями не пропадешь.

Мы заворачиваем за угол и прогулочным шагом направляемся вдоль тротуара, усыпанного мелким мусором и опавшими березовыми сережками.

– Ну, какие новости? – закидываю в рот жвачку и протягиваю пачку Глебу. – На работе завал, что ли?

– Да как тебе сказать, – он почесывает затылок. – Тут не столько в работе дело, сколько в личных моментах…

Мне кажется, или Бестужев вправду темнит?

– Понятно, – пожимаю плечами.

Не хочет рассказывать – его право. Вытягивать подробности клещами не собираюсь. Тем более, что некоторые вопросы и впрямь могут быть слишком личными для обсуждения.

– Вообще-то это и тебя касается, – после небольшого молчания огорошивает Глеб.

– Да ну? – искренне удивляюсь я. – Каким образом?

– Я сейчас тебе кое-что скажу, но ты обещай, что дослушаешь до конца, лады? – он ловит мой непонимающий взор и берет его в захват своего, цепкого и пристального. – Ты должен видеть картинку целиком, а не урывками.

– Эм… Ну хорошо, – соглашаюсь я.

Глеб вновь замолкает на несколько секунд, очевидно, собираясь с мыслями, а потом выдает:

– Мы с тобой колледж пришли в один день, помнишь?

– Да, конечно.

– И в тот же самый день я влюбился.

Тон парня настолько серьезен, что я чувствую потребность разрядить атмосферу шуткой:

– Только не говори, что в меня.

Бестужев хмурится и окидывает меня недовольным взглядом:

– Янковский, ты дебил? Я тут важные вещи пытаюсь рассказать, а ты издеваешься.

– Ладно-ладно, извини, – посмеиваюсь я. – Продолжай. Так в кого ты там влюбился в первый день?

– В Стеллу.

При звуках знакомого имени сердце, споткнувшись, замирает, а потом принимается колотиться о ребра как ошалелое.

– В Стеллу? – переспрашиваю зачем-то.

– Да. Знаешь, как это бывает? Видишь девчонку и понимаешь, что тебе нравится в ней все. Абсолютно все.

Хочется ответить «знаю», ведь именно так было у меня с Еленой, когда я впервые заприметил ее в колледже. Но я молчу, так как постепенно начинаю догадываться, к чему ведет этот разговор.

– Я к ней с самого начала подкатывал, на свиданку звал и все такое, – продолжает Бестужев. – Но она от ворот поворот давала. Ни в какую на контакт не шла.

– А сейчас, надо думать, пошла, – мрачно завершаю его мысль.

– Ну, – он мнется в нерешительности. – В общем, да, но…

– У вас что-то было? – застываю на месте как вкопанный и разворачиваюсь к Бестужеву.

Если честно, я не планировал вкладывать в свои интонации агрессию, но вопрос все равно звучит излишне грубо.

– В каком плане? – прикидывается дурачком Глеб, однако, уловив раздраженное выражение на моем лице, решает не юлить. – Секса не было. Просто целовались.

– И давно начали целоваться? – угрюмо интересуюсь я.

– Да, собственно, вчера.

Как ни странно, Бестужев находит силы не отводить взгляд и смотреть мне прямо в глаза. Без вызова и надменности, но твердо и уверенно.

Я внимательно вглядываюсь в его темно-синюю, подернутую легкой зеленцой радужку и параллельно с этим прислушиваюсь к своим внутренним ощущениям.

Если скажу, что признание Глеба вызвало во мне бурю гнева и злости, то, вероятно, слукавлю. Да, мне, безусловно, неприятно, и уязвленный собственнический инстинкт болезненно поднывает, но, в целом, я почти спокоен. Даже странно, ведь мы со Стеллой были парой. Почему меня не разрывает на куски от ревности?

– Слушай, если хочешь ударить, то бей уже, – нервно дергает плечом Глеб, нарушая повисшую тишину. – Ожидание твоей реакции убивает.

– Чего? – выныриваю из своих мыслей.

– Ну тут же все понятно. Я поступил не по-пацански, поэтому ты имеешь полное право мне вмазать, – он делает шаг вперед и слегка приподнимает подбородок. – Давай. Я даже обороняться не буду.

М-да. Он всерьез считает, что драка может как-то помочь?

– Тебе говорили, что ты идиот, Бестужев? – вздыхаю я, закатывая глаза.

– Да, постоянно, – немного растерянно кивает он.

– Прислушайся. Это реально так.

– То есть ты не…

– Блин, ну какой мне смысл тебя бить? – развожу руками. – Понятно же, что ты Стеллу не против воли засосал. Значит, она сама того хотела. Значит, у нее тоже к тебе чувства.

Ну правда. Даже если я сейчас начищу Бестужеву рожу, что это изменит?

Прячу ладони в карманы джинсов и вновь устремляюсь по тротуару. Глеб после небольшой заминки припускает следом.

– И что? – он с любопытством заглядывает мне в лицо. – Тебе на это плевать?

Хороший вопрос. И я сам им задаюсь последние несколько минут. По логике я должен ощущать себя опустошенным, раздавленным, преданным, но ничего такого нет и в помине. Есть негодование, есть иррациональная мальчишеская обида, но боли, разрывающей сердце, нет. Может, причина в том, что я, как и Стелла, не отдавался нашим отношениям на все сто процентов, втайне мечтая о другой?

Чего уж говорить, меня сложно назвать образцовым парнем. Мы с Еленой, конечно, не целовались, но, если бы она этого захотела, я бы не дал заднюю. Никогда и ни за что. И отношения со Стеллой вряд ли бы меня остановили.

Так имею ли я право злиться и сетовать на несправедливость? Вопрос спорный, но, скорее, нет. Жизнь – бумеранг, и мы пожинаем ровно то, что сеем. Так что, если Стелла предпочла мне Бестужева, флаг ей в руки. Насильно мил все равно не будешь.

Эти «правильные» мысли подкидывает мне разум, но вот в душе все равно шевелится червячок запальчивой досады: почему, будучи мне другом, Глеб не поделился своими чувствами к Стелле раньше? Почему сообщил обо всем лишь постфактум? Я не слишком зациклен на понятиях, но он прав: это не по-пацански.

– Скажем так, я понимаю, что твоя связь с Кац находится вне зоны моего влияния, поэтому не хочу тратить на это нервные клетки, – холодно отзываюсь я.

– Блин, братан, – Глеб опускает руку на мое плечо. – Мне так хреново из-за этой ситуации, веришь? Всю ночь ворочался, думал, как тебе об этом рассказать. Меньше всего на свете я бы хотел тебя подставить, просто… – он проводит свободной ладонью по волосам и обреченно качает головой. – Просто так получилось, что я реально в нее по уши втрескался.

В его голосе столько обезоруживающей искренности, что мое недовольство невольно идет на спад.

– Да ладно? Прям настолько нравится? – поражаюсь я.

– Вообще! Я даже сам себя не узнаю! Будто заболел чем-то… Простудой, например, или ангиной. Только вместо боли в горле и температуры – жуткая тяга к ней. Как вижу ее, так аж ломать начинает. У тебя когда-нибудь такое было?

– Возможно, – уклончиво отвечаю я, хотя в сознании тотчас вспыхивает образ Елены. Яркий и очаровательный.

Да, пожалуй, аналогия с болезнью здесь вполне уместна. К ней я испытываю как раз нечто похожее.

– Ты прости, что так вышло, – продолжает Бестужев. – И спасибо за понимание. Честно говоря, не ожидал.

– Ладно, проехали, – торопливо киваю я. – Хорошо, что я узнал это от тебя.

– Ну так как, без обид? Сможем дальше общаться? – он смотрит на меня с надеждой.

Я бы хотел. Правда. Но в данный момент, не уверен, что смогу.

– Дай мне время, хорошо? – помолчав, отвечаю я. – Надо свыкнуться с мыслью о тебе и Стелле.

– Без проблем, – соглашается парень, виновато потупив взгляд. – Я тогда пойду. Увидимся.