Глава 64

Стелла

– Стоять, дрянь! – раздается рев за спиной.

Ненавистный. Нечеловеческий. Леденящий душу.

В миг преследования крошечный коридор собственного дома кажется очень длинным, практически бесконечным.

Только бы удрать. Только бы успеть спрятаться.

Я перехожу на бег и не оглядываюсь. Даже не пытаюсь оценить свои шансы на спасение. Что толку? Все равно это ничего не изменит, только время отнимет. А у меня сейчас каждая секунда на вес золота.

Пулей залетаю в свою комнату и захлопываю дверь с таким размахом, что с потолка белыми кусками осыпается древняя штукатурка, а стекло в оконной раме схватывается внезапной дрожью.

Но мои руки дрожат в стократ сильнее. Именно поэтому я никак не могу справиться с долбанной дверной цепочкой, которая, зараза такая, вновь и вновь выскальзывает из пальцев, словно кусок мокрого мыла.

– Мерзавка! Открывай, я сказал! – бешеный удар по хлипкой двери почти что срывает ее с петель.

Вот и все. Спрятаться я не успела.

Предательница-цепочка окончательно выпрыгивает из рук, и, плюнув на нее, я всем телом наваливаюсь на дверь в отчаянной попытке вытолкнуть ломящегося внутрь монстра.

Понятно, что Игорь в два раза старше и больше, но просто так я сдаваться не собираюсь. Если опять нападет – буду драться до крови. До мяса. До переломанных костей. Может, он и безумен, но я – безумнее. Ведь мне, в отличие от него, есть, за что бороться.

Кончики пальцев белеют от напряжения, ступни безжалостно скользят по линолеуму, мышцы ног и живота сводит от непомерной натуги. Но я держусь, не ослабляю хватки, давлю на дверь со всей мочи, надрывая предел своих физических возможностей.

Но, увы, этого оказывается недостаточно.

Очередной мощный удар буквально вышибает дверь из проема, и я вместе с ней отлетаю куда-то вниз, к батарее. Больно ударяюсь головой о подоконник, и на несколько секунд теряю ощущение пространства. Не понимаю, где пол, а где потолок – комната скачет вокруг меня в каком-то диком галопе.

Кое-как поймав баланс, машинально прикладываю ладонь к горящему затылку и тут же нащупываю что-то влажное. Подношу руку поближе к лицу – кровь. Темно-алая, теплая, липкая.

Вот подонок. Как же ненавижу!

Вскидываю голову и с трудом фокусирую взгляд на надвигающейся фигуре. Отекшая морда, перекосившаяся от злости и безумия, волосатая грудь, виднеющаяся из-под растянутой майки, рыхлое пузо, туго перетянутое понизу облезлым ремнем… И сам ремень, пряжку которого Игорь прямо на ходу расстегивает.

Господи… Зачем?

Жуткая мысль, подобно лезвию, вспарывает сознание, и вместе с бешеным всплеском адреналина я вскакиваю на ноги.

– Пошел вон отсюда! – надрывая связки, ору я. – Еще раз тронешь, я в ментовку пойду, понял? Тебя посадят и…

Закончить мысль не успеваю. Голос резко обрывается, и вместо слов изо рта вылетает лишь сдавленный хрип. А все потому, что пальцы отчима мертвой хваткой стиснули мое горло. Ни дышать, ни говорить не получается.

Словно рыбка, выброшенная на берег, я беззвучно открываю рот в тщетных попытках глотнуть немного воздуха, а он тем временем придвигается ближе. Заглядывает мне в глаза своими, воспаленными и мутными, и, царапая колючей щетиной щеку, наклоняется к моему уху.

– Не рыпайся, стерва, – произносит зло и вкрадчиво. – Ты же знаешь, у меня в ментовке связи. Каждый первый знакомый, каждый второй товарищ. Да они твоей заявой просто задницу подотрут…

Резко дергаю ногой и с колена бью его в пах. Шумно матерясь, Игорь складывается пополам, и, отпустив мою шею, хватается руками за ушибленное место.

Бежать. Надо бежать без оглядки.

Делаю шаг вправо, устремляясь к выходу, и в этот самый момент лицо обжигает пощечина. Звенящая. Беспощадная. Лишающая надежды.

Не удержав равновесия, вновь отлетаю к подоконнику. Во рту вдруг делается очень мокро и солоно, а на языке появляется противный металлический привкус.

Гад. Ублюдок. Тварь!

– Ну че ты дергаешься?! – он опять хватает мое горло, припечатывая спиной к оконному стеклу. – Свалить отсюда надумала? Да хрен я тебя отпущу. Ну! Кому сказал, не рыпайся! Со своим пацаном, поди, развлекаешься вовсю, а со мной типа невинная овечка?

Кислорода не хватает. Катастрофически. Хрипя, я пытаюсь разжать его безжалостные пальцы, но ничего не выходит. Руки слабеют, силы утекают, в глазах начинает темнеть…

Создается ощущение, что я медленно, но неумолимо приближаюсь к грани. Перемещаюсь в параллельную реальность, теряю связь с миром. Страх внезапно исчезает, уступая место покою и приятию…

Пускай так. Пускай это конец. Когда знаешь, что в твоей жизни было что-то по-настоящему хорошее, уходить не так обидно. Ведь ради этого стоило родиться. И ради этого стоило жить. А все остальное – лишь никчемная лирика…

И тут внезапно, подобно рассветному всполоху, перед глазами вспыхивает лицо Глеба. Такое родное и такое любимое.

Крошечное колечко в левом ухе, смеющийся взгляд, в котором читается вызов всему привычному и обыденному, пухлые губы, изогнувшиеся в дерзкой ухмылке… Он не такой, как все. Уникальный. Особенный.

Дерзкий мальчишка, отогревший меня, замерзшую и очерствевшую, своей любовью. Подаривший счастье. Заставивший поверить в себя.

Могу ли я смириться с тем, что больше никогда его не увижу? Нет. Ни за что.

Изо рта Игоря по-прежнему льются помои. А его ладонь по-хозяйски сминает мой зад. Он угрожает, унижает, морально выжигает, но я больше не слушаю его. Отвожу руки за спину и судорожно принимаюсь шарить пальцами по подоконнику. Я знаю, что ищу, и очень надеюсь, что получится дотянуться.

Ведь это мой шанс. Последний шанс на спасение.

В миг, когда мир уже почти полностью затягивается непроницаемой черной пеленой, пальцы наконец нащупывают прохладный корпус утюга. Я обхватываю его ручку и, замахнувшись из последних сил, наношу удар.

Легкие расширяются на долгожданном вдохе.

А через секунду слуха касается глухой звук рухнувшего на пол тела.