16

Карета остановилась прямо перед вывеской таверны. Я выглянул в окно, окидывая взглядом высокий порог и окна. Я хотел увидеть её, и это навязчивое желание заглушало голос разума, который всю дорогу твердил, что ещё ни за одной я так не бегал. Это же желание разжигало и ноющее колено.

Стиснул зубы, сжал трость и вышел наружу.

Войдя в теплый зал, я направился к столику, находящемуся ближе к стойке. Из кухни тянулись вкусные ароматы. Хоть и был конец обеда, и у меня во рту не было ни крошки, всё же есть из рук строптивой поварихи было рискованно для меня, с учётом того, сколько гнева было в её взгляде при столкновении возле жандармерии. Поэтому для начала я заказал крепкого чая.

Подавальщицы подходили к моему столу одна за другой, беспокоя по каждой мелочи, то меняя салфетки, то приносили лишние приборы, а я бросал взгляды в сторону кухни, выискивая повариху.

Но та не показывалась. Кажется, из стен кухни Эмиана вообще не выходила, разве только во двор.

Рядом раздался жесткий тихий смех. Я глянул в ту сторону и напрягся, увидев знакомое женское лицо. Госпожа Адри рен Даларес сидела в компании двух женщин и смотрела в мою сторону, её кошачий взгляд сверкал даже издали, как и рыжие локоны в лучах, что падали в окна.

Я едва не поперхнулся глотком чая — только её мне не хватало. В ответ этой мысли госпожа поднялась и направилась к моему столику.

— Дэйрок, не ожидала тебя здесь увидеть! — Адри широко улыбнулась, терпко-приторный запах её парфюма смешался с ароматом чая, отдаваясь горечью.

Именно такие отношения были между нами полгода назад — приторно-горькие.

— Добрый день, Арди, — пересилил себя и ответил приветствием, понимая, что мои планы на сегодня порушились напрочь.

Не дожидаясь приглашения, девушка села напротив меня, демонстративно расправляя плечи, открывая свои тяжёлые полушария, стянутые изумрудным лифом.

— А почему ты один?

— Разве я не могу быть один?

— Такой как ты — нет. Для тебя непозволительно, — хлопнула пушистыми ресницами, в зелени глаз заискрил жадный блеск, кажется, Адри уже строила планы.

— Ну, во-первых, я уже не один, — ответил и понял, что зря, Даларес приняла это как намёк.

— А во-вторых… — поторопила с ответом Даларес, накрыв мои пальцы ладонью.

— Меня ждут важные дела… — высвободил руку.

— Перестань, Дэйрок, мы так долго не виделись, — чуть погладила мои пальцы, — я наслышана, у тебя случилась неприятности. Не хочешь поделиться, возможно, я как-то смогу тебе помочь.

Я хмыкнул. Виделись мы действительно давно. С прошлой осени, тогда госпожа Адри рен Даларес на несколько ночей задержалась в моём доме. Любовницей она была отменной, вот только уж слишком ветреной.

— Расскажи сначала о себе, господину рен Деларесу так и не удалось выдать тебя замуж? Помнится, он собирался.

— О нет, Дэйрок, у моего отца совершенно нет вкуса, и за его стариков я не собираюсь выходить. И вообще, я ещё слишком молода, чтобы идти под венец.

Снова донеслись женские смешки. Подруг юной госпожи забавляла наша беседа.

— Что-нибудь желаете, госпожа? — подошла одна из подавальщиц, хотя её никто не звал.

— Нет, спасибо, ничего не нужно, мы с милордом скоро уходим.

Я глянул на мисс Даларес, а та только широко улыбнулась, распорядившись моим временем, нисколько со мной не посчитавшись.

Подавальщица сомкнула губы в кривую линию и ушла, Адри перевела на меня взгляд, продолжая хитро улыбаться, вот только уважаемой госпоже придётся разочароваться. С ней я не собираюсь никуда отправляться.

Эмиана

Сковорода выскользнула из пальцев, и жаркое вывалилось на пол, растекаясь по стенкам плиты, хорошо, что я успела отскочить, едва не обварившись.

— Я уберу, — подошла Тавида.

— Не нужно, Тавида, я сама.

— Отдохни немного, — не уступила женщина, и я была ей безмерно благодарна.

Вышла во двор, чтобы немного отвлечься.

И что со мной такое? Спокойнее, Эмиана. Нужно сосредоточиться на работе, но как, когда в зале сидит тот, кого я меньше всего хотела бы видеть там? Благодаря болтовне Грейси и Мари я знала все в мельчайших подробностях, вплоть до того, во что Дэйрок одет и какой нынче у него взгляд. Впрочем, мне было известно и то, и другое — когда я столкнулась с ним у жандармерии, успела заметить всё, будь он неладен! А вот то, что к нему подсела рыжая кокетка, было неожиданно. Но больше всего меня разозлило, что я начинала вслушиваться в болтовню подавальщиц! Кто это рыжая кокетка? Они знакомы? И как давно? Негодование вспорхнулось ещё сильнее — какая мне разница, с кем этот истукан сидит в зале?!

Но облегчение, что Дэйрок ушёл с ней, не принесло, потому что Мари лично проследила из окна, как милорд покинул таверну в компании этой рыжеволосой посетительницы. Интересное дело!

Я вернулась на кухню и принялась с усердием резать капусту, стараясь отвлечься от надоедливых мыслей. Мыслей о милорде…

…Оставшийся день был как в тумане. С трудом я дождалась его окончание и без ног ввалилась в комнату. Отправилась мыться, пока ещё хватало сил.

Вернувшись в комнату, вытирая полотенцем волосы, я глянула на стол, где лежали сложенные перья, чернила и бумага — я часто писала письма своим подругам, с которыми училась в пансионе много лет. Правда, за последние месяцы не отправила ни одной весточки. Кухня меня поглотила. И мне действительно нужен отдых.

Отложив полотенце, я прошла к столу и, придвинув письменные принадлежности, макнула в баночку чернил перо. Замерла, уставившись на чистый лист. Страх прокрался незаметно. Вдруг снова не получится?

Выдохнув, резко я начала писать.

«Я, Эмиана рен Фаборт, первоклассный повар таверны “Золотая утка”. Вчера я отправилась искать мал…”

Я замерла, а точнее — застыла моя рука. Разряд тока прошёлся по позвоночнику. Снова не могла пошевелиться! Пальцы будто пристыли к перу и заледенели. Испуг накрыл с головой.

Да что же это такое?! Отбросила перо и вскочила со стула, пошевелила пальцами, которые начала чувствовать. Глубоко дыша, я в изумлении уставилась на свою кисть. Бросила косой взгляд на лист бумаги и снова подошла к столу. Взяла перо и, закусив губу, начала писать.

“Я, Эмиана рен Фаборт, первоклассный повар таверны “Золотая утка”. Вчера я отправилась ис…” — снова ступор.

Рука отяжелела, превращаясь в камень.

— Проклятье! Что со мной?! — зашипела, едва шевеля губами, отбрасывая в сторону перо. — Почему я не могу писать!? Не могу говорить?

Постояв немного в немом ошеломлении, я тряхнула мокрыми волосами и отправилась к постели. Легла и уставилась в потолок.

— Что делать, если я ничего не могу рассказать о Шени?

В ответ — тишина. Мысли о малыше сжали сердце, тревога и бессилие изводили и высасывали силы. Как же его вытащить? Что я ещё могу сделать? Перевела взгляд на язычок пламени в лампе, задумчиво наблюдая за его скольжением.

Тот магический сгусток что-то со мной сделал, в этом не оставалось сомнений. И если это так, то нужно понять что. А чтобы понять что это, нужен тот, кто в этом разбирается. И разбираются в этом… Маги!

Сердце взволнованно заколотилось в груди. Мысли лихорадочно замельтешили, хотелось немедленно подорваться с постели, но за окном ночь, кто меня примет? Да и сперва нужно получить аудиенцию у короля, и только с его разрешения попасть к магу. Не так-то просто.

Утром я попрошу Тавиду заменить меня.