Глава 21

Разумеется, присутствие магов было замечено. Да они и не скрывались. – Девочки, смотрите, кто тут у нас! – жизнерадостно воскликнула Есения. – Маги! Маги! Маги! – донеслось с реки русалочье многоголосье. Из-под воды начали появляться девушки. – Какая замечательная четверка к нам пожаловала. – А где же ваша строгая госпожа? – Как только разрешает бродить таким красавчикам без присмотра. – Неужто бросила вас? – Бедненькие. – Брошенки. – Мы вас утешим. – Утешим…утешим…утешим… – эхом понеслось по реке. Ровнер почувствовал себя так, будто получил удар под дых и теперь пытается примириться с болью и одновременно снова научиться дышать. До него внезапно дошло, что встречаться с многочисленной нежитью, когда от магического резерва остался на один чих – не просто плохая идея, а практически равноценно самоубийству. Конечно, смерть в окружении прекрасных обнаженных женщин мечта многих мужчин, но лично ему хотелось получить этот опыт в глубокой старости. И уж тем более не тянуть за собой студентов. «Дерьмовый из меня педагог. Может, хорошо, что ненадолго», – взгрустнул луу Альфин. – Нашлись утешительницы, – презрительно скривил породистые губы эльф. – Как-нибудь обойдемся без ваших дешевых ласк! – ехидно добавил Гарш, чувствующий себя более уверено в компании друзей и учителя. – Отчего же дешевых? – обиженно поджала губы Пребрана, кокетливо накручивая русый локон на палец. – Раньше ты охотно принимал нашу нежность и даже отвечал взаимностью. – Потому что ласки дарите всем подряд! – выпалил Гарш и мучительно покраснел от воспоминаний минувшей ночи. – И вообще, это было насилие. – В котором ты принимал активное участие. Не правда ли? – рассмеялась Есения. – Девочки, мне показалось или этот неблагодарный нас шлюхами назвал? – вопросила светловолосая Эльга, подбираясь ближе к берегу. Атмосфера стремительно накалялась. Ровнер напрягся, пытаясь прикинуть, какое заклинание сможет поразить как можно больше нежити и дать возможность сбежать. Но со злосчастными пятью процентами резерва хорошо только фокусы наивным селянам показывать, а нежить в лучшем случае чихнет, и то, если сильно повезет. Убежать тоже не выйдет. Он стоит с трудом. Оставалось лишь блефовать, надеясь на везенье. Вдруг Великий Ёрмунганд сжалится над своим народом, ниспошлет небесный огонь на головы нечисти и обратит русалок в пепел. Говорят, такое раньше случалось. – Что встали?! Вы хотите получить зачет или нет?! – грозно рявкнул на студентов Ровнер. Те вздрогнули и тут же сформировали магические файерболы. «Заставьте меня гордиться вами», – хотел сказать мужчина, но подумал, что это не только чересчур пафосно, но еще и глупо. – Вы действительно думаете, что можете противостоять нам? – тихо рассмеялась Есения. – Какое самомнение, – добавила Пребрана. – А я люблю властных самцов, – мечтательно закатила глаза Эльга. – Такое удовольствие им не подчиняться… Русалки дружно рассмеялись и так плотоядно улыбнулись, что Гарш вздрогнул и упустил свой магический снаряд. Файербол улетел в реку, где взорвался, обдав нежить сверкающими брызгами. – Очень красиво, – жизнерадостно заметила одна из русалок. – Но громко, – капризно добавила другая. – Так и слуха можно лишиться. А мы так прекрасно поем. Хотите послушать? Тут уже вздрогнул Ровнер. Уловив нервозность учителя, Петеш с Мжелем запустили свои снаряды в самую гущу нежити. Русалки взвизгнули, нырнули и вынырнули уже гораздо ближе к берегу. Кто-то затянул протяжную песню. Прекрасный мотив подхватила другая, третья, и вот уже сладкозвучная мелодия нежно струится над рекой, проникая в самое сердце, будит в душе нечто потаенное, греховное, первобытное, давно забытое. По телу разливается сладкое томление, ноги становятся ватными, сердце стучит как сумасшедшее, мысли путаются, нет ничего важнее и слаще прекрасной мелодии, струящейся над водой как самый нежный шелк под порывами ласкового ветерка. – Совсем сдурели, дуры хвостатые?! Я же сказала магов не трогать! – вопль Фаньи разбил очарование мелодии вдребезги. Ровнер обнаружил себя по колено в воде, грязно выругался, пошатнулся, рухнул в реку и едва не захлебнулся от неожиданности. Очнувшийся Гарш понял, что угодил в крепкие объятья русалки, тонко завизжал, плавно переходя на ультразвук. Рыжеволосая прелестница отшатнулась, зажимая руками уши. – Какой нервный человек, – хмыкнула Есения. Петеш с Мжелем слаженно оттолкнули от себя нежить и дружно, будто долго отрабатывали на многочисленных тренировках, запустили в русалок файерболами. – Фи, грубияны, – рассмеялись ничуть не впечатленные таким поворотом событий девушки. – Но так даже интересней. Можете даже побегать от нас. – Я сказала оставить их в покое! – рявкнула Фанья, и над водой взвился сплетенный из водорослей хлыст. Русалки с воплями бросились врассыпную. – Ты не права, Фаньечка. – Если кто глянулся, только скажи – первой будешь. – Или хочешь, все четверо твои будут. Мы подождем. – Не тем местом думаете, идиотки, – фыркнула Фанья. – Все у вас пошлости на уме. – И не на уме тоже, – рассмеялась Пребранка. – Чего мечтать попусту, если все прямо в руки плывет? – поддержала ее Эльга. – Все с вами понятно. Одна извилина и та куда-то в хвост ушла, – покачала головой брюнетка. – А вы что уставились? – Это уже магам. – Забирайте того неудачника и проваливайте уже отсюда. Госпоже вашей привет передавайте. Петеш с Мжелем встрепенулись, подхватили учителя под руки и выволокли из воды. Гарш выполз сам. На четвереньках, но сам, чем внутренне возгордился. – Михая не отдам. Мой он. Мой! – возмущенно зашипела Есения и мертвой хваткой вцепилась в поникшие мужские плечи. Михай, казалось, даже не почувствовал, как острые ногти вспарывают кожу, а кровь из глубоких царапин струится по спине и груди. Все также смиренно стоял на коленях, покорно свесив голову. – Твой здесь только булыжник, с которым ты с моста сиганула, – криво усмехнулась Фанья. Свистнул хлыст и крепко обвил талию Есении. Резкий рывок, и она с визгом летит в воду. – Убирайтесь! – напоминает брюнетка, и маги срываются с места. Михая пришлось уводить силой. Он рыдал, брыкался, выл и сопротивлялся, как мог. Даже покусать спасителей пытался. Его связали, сунули кляп, волоком дотащили до телеги, порядком изваляв в грязи по пути. – Зато живой, – пропыхтел Гарш, помогая закидывать плененного на воз. – Это временно, – пессимистично заметил Ровнер, припоминая, что, если удастся доказать многочисленные убийства, мужчину ждет смертная казнь. Но сил переживать по этому поводу уже не было. Просто впрягли волов в свою телегу и отправились в путь. Оставаться на берегу дальше не было никакого желания, хотя есть хотелось всем. – Лучше быть голодными, но живыми, – философски изрек Петеш. С ним согласились все, кроме бурчащих в тоске по пище желудков. После стратегического отступления магов в компании связанного Михая Есения устроила такую истерику, что оглушенная воплями рыба повсплывала кверху брюхом, а раки дружно мигрировали в более спокойные места. Фанья бушевала до тех пор, пока каждая из присутствующих русалок не получила хотя бы пару красных отметин от хлыста. – Фаньечка, – взмолилась самая неудачливая из всех и болезненно зашипела, приняв пятый удар. – Зачем ты нас так больно бьешь? Мы же ничего не сделали. – Не сделали?! – еще больше взбеленилась Фанья. – Вы напали на магов. Это называется «ничего не сделали»? – А они, между прочим, вонючие, – тихо вздохнула Пребрана, прикладывая к пострадавшей щеке влажный лист кувшинки и болезненно морщась. – Да, но другие к нам не приходили. Только эти, – возразила Эльга тоном «иногда и вонючка сгодится, в конечном счете ее можно помыть». – Михай мой! А ты его отпустила! – яростно завопила Есения и бросилась в атаку, стараясь вцепиться опасно удлинившимися когтями в лицо сопернице. Хищно свистнул хлыст, русалку снесло в сторону – плюх – атака захлебнулась. – Похотливые идиотки, – презрительно фыркнула Фанья, раздражено смахивая с лица прилипшую прядь волос. – Это же маги. А маги – всегда проблема для нежити и нечисти. – Не такие уж они и страшные, – с придыханием выдохнула Пребрана. – Да они прямо милашки, если хорошо помыть, конечно. – А воды у нас много. – Много. – Много. – Много. Эхом подхватили другие. – За этими милашками явятся каратели. Они так зачистят реку, что следа нашего не останется, – зашипела Фанья. – Как вы можете не понимать этого? Идиотки озабоченные. – Как это «зачистят»? – непонимающе заморгала голубыми глазами Эльга. – В лучшем случае убьют, – охотно пояснила брюнетка. – Что значит «в лучшем»? – в ужасе пискнула одна из русалок, которая никак не могла представить что-то хуже небытия. – Пустят на русалочий жемчуг, – ахнула, догадавшись Пребрана. Воцарилась такая тишина, что, не напрягаясь, можно было расслышать шорох крыльев летящей над водой стрекозы. Русалочий жемчуг делался из русалок, и в процессе русалка умирала долгой, мучительной смертью. Чем больше мучений, тем крупнее, качественней, а, значит, ценнее получался жемчуг. Настоящим секретом изготовления владели немногие, но это никого не останавливало. Знающие о природе драгоценностей убивали русалок просто в надежде, что у них-то наверняка получится. – Никто не знает что они здесь. Ты просто нас запугиваешь, – зло фыркнула Есения, все еще не готовая смириться с очередной утратой бывшего жениха. Его буквально вырвали из ее рук, а ведь они могли быть вместе навечно, хотя и умерли бы не в один день. – Теперь-то, конечно, несутся со всех ног нажаловаться, как их, бедняжек, здесь обидели. А все она. – Есения обвинительно ткнула в сторону Фаньи бледным пальчиком. – Ей приспичило их отпустить. Лежали бы себе на дне, глаз радовали. И не только глаз, разумеется. Теперь паршивцы наверняка нажалуются в магический контроль над нежитью, и нам точно несдобровать. – Мне страшно, – судорожно всхлипнула блондинка, зябко обнимая себя за плечи. – Она нас погубит со своим глупым человеколюбием, – охотно подлила масло в огонь Есения. Фанья не стала дожидаться, пока прозвучит призыв побить ее. Знала, никакой хлыст не сдержит русалок, если накинутся всем скопом. Поэтому действовала на опережение. Свистнул хлыст, отправляя Есению в очередной полет. – Вы забыли про ведьму. Она-то уж точно не станет держать язык за зубами. И мы с ней теперь враждуем. Напомнить, по чьей вине? – с улыбкой поинтересовалась Фанья. – Но ведь она сама бросила свой гарем. Мы здесь не при чем, – пожала плечами Пребрана. – Кончай нас запугивать. Что нам сделает одна ведьма? – шумно отплевываясь от воды, поинтересовалась Есения. – Ведьмы вообще вне закона. – Конечно. Вне закона, – кивнула Фанья, удивив всех неожиданной покладистостью. – Но она не одна. Одна ее сумасшедшая рыбина чего стоит. Вы уверены, что она использовала все, что припасла в своем мешочке? К тому же ведьмы невероятно злопамятны. Она вернется. Через сто, двести, триста лет. Не имеет значения. Когда накопит больше сил. – Вернется Водяной и нас защитит, – отмахнулась Есения. – Если вернется, – горько рассмеялась Фанья. – Да и Хозяин вод для сильной ведьмы не соперник вовсе. Она и его в небытие отправит. Русалки испугано притихли. Некоторые видели призванного ночью духа бронзового дракона. Сильный дух. Могущественный. И к тому же огненный. А огонь давний враг нежити с нечистью. – Ну и что ты предлагаешь? – осторожно поинтересовалась Пребрана. – Да. Как нам теперь быть? Фанья выдержала зловещую паузу, дав русалкам время полностью осознать масштаб бедствия. – Как это ни печально, но придется нам предложить выкуп за свои жизни. – Выкуп? – рассмеялась Есения. – Как? Еще один? Ты уже вручала подарок и получила его обратно. – Значит, предложим ей нечто такое, отчего ни одна ведьма в своем уме не откажется. – Фанья медленно улыбнулась, и по спинам собравшихся от ужаса пробежали мурашки. – И что же это? – фыркнула Есения, стараясь храбриться и одновременно побороть нервную дрожь. Фанья медленно подплыла ближе, ласково коснулась щеки подруги, проникновенно заглянула в глаза и лишь затем ответила: – Жемчуг, дорогая… Русалочий жемчуг… В тебе так много ярости… Это хорошо. Хватит ведьме на гарнитур и магам по жемчужине достанется. Есения дернулась было в сторону, но русалки обступили со всех сторон, обхватили руками за плечи, талию, вцепились в руки. Конечно, проще принести в жертву кого-то одного, чем самим стать жертвами. – Ты не посмеешь, – холодея от ужаса, прошептала Есения. – Посмею, дорогая. Еще как посмею, – заверила ее Фанья. – Ты начала все это. Тебе и расплачиваться. И Есения закричала… * * *Ровнер трясся на дне телеги и пытался уснуть. Но измученное ранениями, потерей крови, бессонными ночами тело упорно отказывалось проваливаться в сон. Каждая кочка болезненно отзывалась в измученном организме. Местные крестьяне то ли слыхом не слыхивали о существовании рессор, то ли считали их невероятной роскошью. Мысли текли неторопливо, словно пробирались сквозь густой сахарный сироп, и невольно возвращались к духу дракона. К тому невероятному, щемящему чувству узнавания, буквально пронзившему насквозь и оставившему после себя пустоту. Надо признать, с самого начала практики все пошло наперекосяк. Сначала непонятно откуда появилась мантикора, ранение, левый артефакт, занесший его с учениками демоны знает куда. Затем шаманка как сбывшаяся мечта об успешной научной карьере, обозленные селяне, заточение в клетках для свиней, русалки, снова шаманка, арачни и, наконец, он… прекрасный, невероятный, нереальный бронзовый дракон. С этого мгновения мир навсегда перестал быть прежним. Луу Альфин чувствовал себя так, будто почва ушла из-под ног, а вокруг все стало шатким и иллюзорным как сон во сне. Возможно, потеря крови и здесь сыграла не последнюю роль. Иначе как объяснить бездарную попытку отбить Михая у нежити. Могли ведь сами там остаться. Разменивать жизнь четырех магов на одного потрепанного провинциального ловеласа глупо. Что бы там ни писали об этом в героических и любовных романах. Следующим городом по дороге оказался Тупер, где за въезд с них попытались содрать по серебряной монете с воза и двадцать медных персонально за Михая. – С магов въездная и выездная пошлины не взимаются по всей Империи, – гордо напомнил Мжель, одним прыжком спрыгнул с воза и продемонстрировал на раскрытой ладони небольшой, но яркий магический файербол. Местные стражники хоть и носили видавшие виды кожаные доспехи, но демонстрацией не впечатлились. Видимо, маги посещали Тупер не первый раз. – А мы не с магов пошлину насчитали, а с возов и того связанного мужика, – охотно пояснил один из стражников. – Только не вздумайте его на ярмарке продавать. Рабство у нас лет сто как запретили, – расщедрился на совет другой и смачно вгрызся в румяный бок яблока. – Двести шестьдесят семь, – педантично поправил Петеш. – Да хоть триста, – безразлично отмахнулся страж. – А продавать на торгу не могите. Это у нас не дозволяется. Лучше к Гербине его отвезите. Она таких любит. Хорошую цену даст. – А зачем он ей? Неужели съест? – уточнил Гарш, хотя Михая никто ни к какой Гербине везти не собирался. Его договорились сдать властям и инициировать расследование. Нельзя же позволять безнаказанно убивать и есть людей. – Не. Тетка Гербина употребляет их по другому назначению, самому что ни на есть мужскому. Только мужья у нее не приживаются. Все от сердечной хвори помирают, бедолаги. Пятый раз уже вдовеет. Местные уже никто не соглашается на ней жениться, а женщина она в самом соку. Так что хорошую цену даст. Не пожалеете. Михай замычал, забился в путах. Видимо, перспектива стать постельной радостью вдовы его не сильно прельщала. – Учитель, что делать будем? Денег-то у нас нет, – зашептал на ухо Гарш. – У нас – нет, – ничуть не смутился Ровнер и спокойно отсчитал пошлину из кошеля пленника.