Глава 21

Спустя полтора часа Киаран переступил порог приличного ювелирного магазина. Заметив покупателя в комбинезоне рядового военнослужащего, консультант-третиец брезгливо покосился на Киарана, явно не оценив по достоинству его финансовый потенциал.

— Здравствуйте! — Киаран подошел к стенду с проекциями свадебных браслетов и начал бегло изучать голографические копии товара.

— Ищете что-то конкретное? — консультант подошел к нему.

— Интересует пара браслетов верности для обетов намерений.

— Поздравляю, — консультант натянуто улыбнулся. — У нас широкий ассортимент по приемлемым ценам.

— Я вижу, — согласился Киаран, застряв взглядом на одной из цифр. — За эти деньги можно подержанный двухместный корабль купить.

— Сюржетан для ценителей, — тяжело вздохнул консультант. — Но у нас есть более доступные по цене образцы, — он указал рукой на другой стенд.

— С радостью на них взгляну, — не скрывал воодушевления Киаран.

Консультант отвел его в сторону и показал на голомониторе совсем убогие образцы из дешевых элементов, которые явно не стоили тех денег, которые за них просили.

Киаран тяжело вздохнул. Он знал цену вещам. А еще он знал, что не скатится до покупки какого-то говна за большие деньги только ради того, чтобы уязвить самолюбие Аудроне.

— А трикламиновые браслеты у вас есть? — спросил он приунывшего консультанта.

— Трикламиновые? — не без удивления повторил тот.

— Неужели нет? — усмехнулся Киаран.

— Конечно есть, — консультант склонил голову и указал рукой на другой стенд. — Изделия из трикламина представлены там.

Киаран подошел к стенду и увидел их. Пара браслетов, выполненных в виде двух змей с золотистой чешуей. Только один из них был черным и более тонким, а другой — белым и более широким. Крупные ярко-зеленые глаза белой змеи глядели на Киарана довольно снисходительно. А вот не менее крупные ярко-синие глаза черной змеи холодно бросали вызов его электронному кошельку.

Киаран тяжело вздохнул.

— Сюржетан — прекрасный элемент, — начал «выруливать» из щекотливой ситуации консультант.

— Но сюржетан — не трикламин, я прав? — Киаран покосился на него.

— Трикламин вечен, — развел руками консультант. — Ему не страшны ни плазма, ни время.

— Мне нужны эти змеи, — Киаран указал на пару браслетов.

Консультант откашлялся.

— Нужно знать размеры. Это — штучные экземпляры. Возможно, что…

— Что-то мне подсказывает, что они как раз тех размеров, что мне нужны! — захохотал Киаран, чем привел консультанта в ужас.

Правда, спустя десять минут консультант предложил отвезти Киарана с покупкой по любому адресу на машине, которую предоставляет магазин, но Киаран от этого предложения отказался. Зная пройдох в таком месте, как станция «Оникс», Киаран вовсе не был уверен, что машина магазина не завезет его в какую-нибудь подворотню, чтобы убить и вернуть браслеты обратно.

Сумма накоплений на счету Киарана значительно уменьшилась, а баланс стремительно понесся вниз. И это только браслеты. Только БРАСЛЕТЫ! А в какую сумму ему встанет покупка брачных рун и сама церемония? И все ради чего? Развода через три года?

Сработал заушник.

— Киаран, это я.

— Как прошло, Вильям? — он сел в такси и назвал адрес.

— Нормально. Без сюрпризов.

Голос Вильяма показался каким-то сдавленным.

— С тобой точно все в порядке? — на всякий случай уточнил Киаран.

— Да, все хорошо.

— Так что конкретно интересовало твоего бывшего?

— Спит Аудроне с тобой или вы придуриваетесь.

Киаран нахмурился.

— Придуриваемся?

— Я ответил, то не сомневаюсь в том, что у вас роман.

— Понятно, — Киаран задумался. — На корабле поговорим.

— Да не о чем говорить, — отнекивался Вильям. — Я все уже сказал.

— Поговорим на корабле, Вильям.

— У меня увольнительная. И сейчас я пойду в бордель, а потом поеду в клуб. А когда протрезвею, мы поговорим, и я перескажу тебе все то, что сказал сейчас. Все, пока.

— Вильям…

— Бордель и клуб, Киаран. До встречи! — Вильям отключил вызов.

Видно, «свидание» с бывшим, который поставил крест на военной карьере Вильяма, допекло его. Но Киарану разговор все равно показался странным. Сдавленный голос Вильяма и его явное нежелание говорить с Киараном тет-а-тет подсказывали, что встреча прошла не совсем так, как Вилли пытался преподнести.

Киаран расслабился в кресле и смотрел на проносящиеся мимо неоновые вывески с рекламой. Странно лететь в воздухе в пластиковой кабине, где нет ни штурвала, ни пилота. Только четыре удобных кресла из мягкого пластика и тонированные с обеих сторон стекла. От такого уровня комфорта Киаран успел отвыкнуть. За полгода без увольнительных можно вообще забыть, что такое мирная жизнь. Что такое воздушное такси, неоновая реклама и бордель. Н-да… Киаран хотел секса. Но не со шлюхой из борделя, а с Аудроне. И признаваться в этом самому себе было неприятно. Потому что он прожил без секса с ней всего два дня, а уже заскучал. Всего два дня, а мысли его уже бродили около воспоминаний о том, чем они с Аудроне занимались в его каюте. Запала в ней столько, что слезть с нее очень трудно. Да и не хочется слезать! Он как юнец, который дорвался до первых впечатлений и теперь желал узнать как можно больше в серии практических занятий. Будь все проклято! Ему следует вернуться на корабль, выпить, успокоиться и зайти за Аудроне в ее каюту в семь вечера. Все просто и ничего сложного.

Киаран тяжело вздохнул. «Проще некуда», — пробурчал он себе под нос и скривился.

* * *

Тартас прочел сообщение, которое ему прислал «один из своих» сотрудников в отделе внутреннего контроля, и свернул голограмму. Стоило обновить татуировки, пока Аудроне не передумала менять планы на день. Тартас нашел адрес ближайшего салона татуировок и поехал туда.

Всю дорогу он пытался не думать о том, что написал его осведомитель. Пока мастер размещал трафареты на его лице и наносил «фотофиксаж», Тартас даже не поморщился от боли. Больнее ему было внутри. От провала такого «достоверного» прогноза Аудроне. И от того, что Ренард Ворх просил лично донести информацию о результатах их с Вильямом встречи до ушей Тартаса. Когда мастер закончил свою экзекуцию, Тартас быстро расплатился и вернулся на корабль.

Он заглянул к Аудроне. Удостоверился, что она не собирается никуда идти, и показал ей обновленные татуировки.

— Что случилось? — тут же забеспокоилась Аудроне, заметив, что с ним что-то не так.

— Все хорошо, отдыхай. Если мы не идем вечером на пьянку со всеми, можем пойти на пьянку только вдвоем.

Аудроне тут же пощелкала пальцами и как-то странно улыбнулась.

— Я подумаю. Дашь мне пару часов?

— Конечно, — ответил он и быстро ушел.

Беспокоиться о том, что Аудроне сбежит куда-нибудь без него, у Тартаса уже не было сил. Если захочет пойти куда-до одна, ни Тартас, ни здравый смысл ее не остановят.

Он открыл дверь своей каюты и не без удивления обнаружил внутри Вильяма, сидящего на его кровати.

— Сам уйдешь или выставить? — с напускным безразличием поинтересовался Тартас.

— Он специально привел меня в бордель в их явочную комнату. И специально попросил растрезвонить всем о том, как весело мы с ним провели время.

— Мне наплевать, где и с кем ты проводишь время, Вильям, — Тартас вошел и указал рукой на дверь. — Если хочешь поделиться какой-нибудь информацией, я с радостью тебя выслушаю. А если ты пришел сюда… — Тартас задумался, — кстати, а зачем ты сюда пришел? Оправдываться? Тебе не нужно передо мной оправдываться. Ты мне никто. Да и я тебе тоже.

— Сам не знаю, почему я здесь, — признался Вильям и опустил глаза в пол. — Хотел сначала в бордель пойти, а потом понял, что от проституток воротит.

— Поэтому явился ко мне? — Тартас едва не расхохотался. — Потому что тебя от проституток стало воротить?!

Вильям поднял на него глаза и внезапно улыбнулся. Не злобно, не фальшиво, и даже не натянуто. Он улыбнулся по-доброму, с неким сожалением и каплей ностальгии, с грустью и обреченностью во взгляде. Так улыбаются тем, с кем прощаются, тем, кого больше, возможно, никогда не увидят.

— Извини меня, Тартас, — произнес Вильям и встал. — За все, что я сделал. Пожалуй, это все, что я должен был тебе сказать, — он подошел к двери и приложил ладонь к сенсорной панели.

Дверь открылась, и Вильям шагнул в проем. Тартас успел схватить его за плечи и втащить обратно.

— Что эта скотина тебе сказала? — прошипел Тартас в удивленное лицо Вильяма. — Он тебе угрожал?

Вильям смотрел на Тартаса и молчал.

— Я эту гниду в порошок сотру. И папашка ему не поможет.

— Тебе нельзя такое произносить вслух, — прошептал Вильям.

— Взрослый уже. Сам разберусь, где и что мне говорить.

Вильям снова ему улыбнулся.

— У тебя кожа на лице воспалилась, — он хотел прикоснуться к щеке Тартаса, но одернул руку. — Если инфекцию занесешь, татуировки придется переделывать. У меня есть неплохой спрей. Он должен помочь.

— Потом меня полечишь, — он схватил Вильяма за грудки и притянул к себе.

Впился в его губы с такой жадностью, будто это последний поцелуй в его жизни. Вильям поначалу оторопел от подобного напора, а потом впился в Тартаса в ответ. Запустил пальцы в его волосы и стал поглаживать затылок. Тартас подхватил его за бедра и потащил к кровати. Шаг, два, и Вильям оказался сидящим на койке. Тартас поспешно его раздевал, продолжая целовать в полусогнутом положении. Да, завелся он очень сильно. Так сильно, что от былой горечи и злости не осталось и следа. Или они испарились потому, что Тартас отчетливо понял: Вильям пришел к нему, потому что ему плохо. Он искал утешение и поддержку, а их просят только у тех, к кому испытывают привязанность. Знатно развлечься можно и с проституткой, но Вильям явился к Тартасу и начал оправдываться. Зачем?

«Я люблю тебя», — услышал Тартас и замер, прижимая губы к его соску.

Огорошил — не то слово. Кто ж в любви так быстро признается? Даже если искренне верит в то, что говорит? Пальцы Тартаса продолжили расстегивать застежку на штанах Вильяма, а язык вернулся к исследованию его соска.

— Я действительно тебя люблю, — повторил Вильям.

Нет, ну он издевается над ним! И что Тартас должен ему на это ответить?

Он отстранился и взглянул на Вильяма. Несмотря на то, что кофту с майкой он снял с него первым делом, оставались еще ботинки, штаны и боксеры. Надо бы Вилли разуть!

Тартас начал расстегивать его ботинки.

— Ты слышал, что я тебе сказал? — спросил его Вильям.

— Я не глухой, — Тартас стаскивал с него обувь.

О! Носки забыл! Снял и носки. Вернулся к штанам, стягивая их с Вильяма вместе с боксерами.

— Почему тогда молчишь? — Вильям безропотно позволял себя раздевать дальше.

— А что я должен ответить?

Штаны и бельем полетели куда-то за спину.

— Что тоже что-то испытываешь ко мне, — подсказал Вильям.

— Похоть, — ни секунды не думая, ответил Тартас. — Такой вариант тебя устроит?

— Терпимо, — Вильям начал расстегивать комбинезон Тартаса. — Хотя, ты бы мог добавить еще пару слов к своему ответу.

Тартас довольно быстро прощался со своей одеждой и обувью и ничего лишнего говорить Вильяму не собирался.

— Неужели ничего не чувствуешь, кроме похоти? — ладони Вильяма заскользили по его обнаженной груди к животу.

Мышцы напряглись от его прикосновений и тепло расползлось по коже. Вильям приподнялся и поцеловал сосок Тартаса. Поиграл с ним губами и поводил языком вокруг, а потом нежно прикусил. Тартас медленно выдохнул.

— Например, удовольствие от моих прикосновений? — Вильям продолжал поглаживать живот Тартаса, намеренно опуская руки к его паху и возвращая обратно.

— Допустим, — сдавленно произнес Тартас, которому от прикосновений Вильяма трудно было не только говорить, но и продолжать думать.

— Желание, чтобы я к тебе прикасался? — спросил Вильям и закружил языком вокруг другого соска Тартаса.

— Есть такое, — медленно вдохнул Тартас.

— Ты думаешь обо мне, когда остаешься один? — Вильям укусил Тартаса за сосок и погладил пальцами кожу в районе паха.

— Иногда, — признался Тартас.

— Только иногда? — Вильям заскользил языком вдоль мышц живота Тартаса. — Или немного чаще, чем иногда? — еще чуть-чуть, и его губы опустятся ниже, и тогда Тартас определенно закроет глаза от удовольствия.

— Возможно, немного чаще, чем иногда, — ответил Тартас и прикусил губу, глядя, как все ниже и ниже опускается голова Вильяма.

— Ты волнуешься за меня? — Вильям начал гладить внутреннюю поверхность бедер Тартаса. — Волнуешься из-за того, что кто-то может мне навредить? Или пытаться принуждать меня делать то, чего я не хочу?

— Да, меня это беспокоит, — ответил Тартас.

Вильям подул на возбужденную часть Тартаса и облизал губы.

— Но это уже не только похоть, — он обхватил его ладонью и стал плавно водить рукой вверх и вниз. — А много разных чувств, которые ты запихнул в одни рамки, не желая признавать правду.

— И какая же это правда? — Тартас внимательно смотрел на него.

— Что вольно или невольно ты начинаешь в меня влюбляться, — Вильям провел по нему языком и сильнее сжал пальцы. — Иначе не стоял бы сейчас голым перед мной и не отвечал бы так терпеливо на мои вопросы, пока я тебя дразню, — Вильям снова лизнул его.

Тартас прижал ладони к лицу и застонал.

— Ты один из немногих любовников, — продолжал доводить его Вильям, — которые могут неподвижно ждать, а не пытаться побыстрее урвать свое удовольствие. Обожаю твою сдержанность, — он поманил его губами. — И не прижимай к лицу ладони: инфекцию занесешь, а мне потом тебя лечи!

— Я сам себя вылечу, — простонал Тартас, но руки опустил.

— Или так, — улыбнулся Вильям и снова подул на него. — Интересно, сколько еще ты выдержишь?

— Недолго, — честно ответил Тартас.

— Сегодня мне понадобится помощь… Не принесешь мне эко-крем из ванной? — попросил Вильям. — Обещаю за это время никуда не деться!

— Хорошо, — Тартас рванулся из его рук и ушел в ванную.

Хватил с полки тюбик с кремом и замер напротив зеркала, с ужасом глядя на свое лицо, обезображенное отеком настолько, что Тартаса вообще сейчас трудно было узнать. И Вильям на это смотрел? На это «месиво» из багрового и черного цветов, где все оплыло? И этому чудовищу он признался в любви? Дразнил этого монстра?

— Почему так долго? — Вильям заглянул в ванную и застал Тартаса у зеркала. — Забыл, зачем шел?

Тартас опустил голову. Эрекция тоже сникла.

— Эй, это всего лишь отек! — Вильям подошел к нему и обнял. — Я обработаю твое лицо спреем, и к вечеру все придет в норму. Не испортятся твои татуировки, не переживай.

— Я не из-за них переживаю, — пробурчал Тартас.

— А из-за чего тогда? — Вильям прижался губами к его плечу. — Если не хочешь идти дальше, остановимся на том, что уже делали. Мне в любом случае с тобой хорошо.

— Ты хочешь быть сверху или снизу? — поинтересовался Тартас.

— Пока не знаю, — пожал плечами Вильям. — Для начала я хотел сделать тебе массаж пальцем, пока буду… — он поиграл бровями, глядя на тюбик в руке Тартаса. — Тебя когда-нибудь так ублажали?

— Нет, — покачал головой Тартас.

— Тебе должно понравиться, — Вильям забрал у него крем.

— Я слышал, что на такой «массаж» можно подсесть, — признался Тартас.

— На все можно подсесть. На палец, на член, на секс, в конце концов. Мне бы хотелось, чтобы ты подсел конкретно на меня. Палец, член и секс — это приятные бонусы к тому, что у тебя появился я.

— И ты все равно меня хочешь? — Тартас снова взглянул на отражение в зеркале. — Даже такого?

— Я хочу тебя любым. Лицо — это всего лишь маска, за которой мы прячемся. Я родился с одной маской, теперь у меня другая. Но внутри я все тот же Вильям, которого жизнь знатно потрепала. А ты внутри все тот же Тартас, которому по жизни досталось не меньше, чем мне. Пойдем, я побалую тебя своим волшебным массажем! — Вильям взял его за руку и потащил за собой в каюту.

Тартас не сопротивлялся. Лег на кровать и расслабился. В жизни он всякое повидал. И разный секс тоже. Но вот массажа ему еще никто не делал. Даже интересно стало.

— Расслабься, — Вильям начал поглаживать его по животу.

— Я расслаблен. И он, похоже, тоже расслабился.

— Это ненадолго, — пообещал Вильям и выдавил крем на пальцы. — Сейчас вам обоим будет очень хорошо, — он наклонился и начал играть с ним языком.

Тартас понял, что на Вильяма у него эрекция восстанавливается уж очень быстро.

— Расслабься, — прошептал Вилли, проникая в него пальцем.

Несколько движений, и тут Тартас почувствовал, что долго он не выдержит. Вильям накрыл его губами и втянул в рот, одновременно массируя. Тартас застонал, а Вильям хмыкнул и стал более настойчивым. Разрядка была настолько оглушительной, что Тартас не сдержался и протяжно застонал.

— Ну как? — Вильям самодовольно улыбнулся и отстранился. — Тебе понравилось?

— Да, — только и смог выдавить из себя Тартас.

Вильям пошел в ванную. Умылся и вернулся к нему.

— Сверху или снизу? — спросил он, глядя на тюбик с кремом.

— Сам решай, — Тартас сел и притянул Вильяма к себе.

Едва не обхватил его губами, но Вильям отстранился.

— Тебе сейчас нельзя этого делать. Лицо скоро пузырями от отека покроется. Хм… — Вильям медленно выдохнул. — А знаешь, я бы попробовал снизу!

Тартас хотел вскинуть брови, но они из-за отека перестали двигаться.

— Ты никогда не был снизу? — спросил он, поглаживая Вильяма по животу.

— Если честно, то нет. Не довелось найти того, кому бы мог настолько довериться.

— Уверен, что хочешь именно сегодня попробовать? Можем и в другой раз. А сейчас побудешь сверху.

— Ты первый, с кем я вообще открыто это обсуждаю, — хмыкнул Вильям. — Даже странно как-то! Как будто я девственник!

— Ну, — пожал плечами Тартас, — в каком-то смысле ты и есть девственник!

— Лишишь меня девственности? — Вильям оседлал Тартаса и начал водить языком вдоль его шеи. — Что-то мне подсказывает, что с тобой мне этой понравится.

— Вовсе не факт, — покачал головой Тартас, но крем на руки выдавил и начал поглаживать Вильяма одновременно и сзади, и спереди.

Вильям задрожал, когда палец Тартаса плавно скользнул внутрь.

— Научишь меня делать так же? — спросил Тартас.

— Ты… о массаже?

— Да. Хочу, чтобы ты меня научил.

Вильям расслабился, и Тартас медленно ввел в него второй палец. Нашел внутри точку и начал ее стимулировать. Вильям застонал и повис на шее Тартаса.

— Ты же умеешь! — прерывисто выдыхая, сообщил Вильям.

— Думаешь, это тоже самое?

— Да! Это тоже самое!

Тартас аккуратно ввел в Вильяма третий палец.

— Тебе не больно?

— Нет! — голос Вильяма звенел.

Тартас мысленно улыбнулся тому, как Вильям заерзал на нем. Как сам потянулся и тоже обхватил его рукой. Еще немного, и он так возбудиться, что сам захочет на него сесть. Тартас все интенсивнее стимулировал его, пока не понял, что Вильям абсолютно готов.

— Теперь можешь встать на колени, — подсказал ему на ухо.

— Я хочу на тебя сесть! — выпалил Вильям.

— Только если тебе хочется начать именно так…

Вильям толкнул Тартаса в плечи и заставил лечь на кровать. А сам аккуратно его направил и начал медленно садиться. Тартас ласкал его член, играл пальцами с его сосками, пока Вильям двигался на нем. Сначала очень медленно, а потом приноровился, почувствовал, как ему приятнее всего, и увеличил темп. Он даже кончил первым, громко застонав и перепачкав обоих. Тартас подхватил его за бедра. Несколько плавных движений, и он тоже застонал, прижимаясь отечными губами к шее Вильяма.

Они застыли в одной позе. Вильям сверху, а Тартас под ним.

— Тебе не больно? — спросил Тартас, глядя на блаженное лицо Вильяма.

— Нет. Мне нравится.

— Не боишься подсесть на мой член? — едва не рассмеялся Тартас.

— Я уже на нем плотно сижу, — Вильям наклонился и лизнул шею Тартаса. — Пойдем вместе в душ?

— Конечно.

— А потом я схожу за спреем и обработаю твое лицо.

— Я и сам могу себя полечить.

— То есть на Аудроне ты сегодня сил никаких не потратил? — напрямую спросил Вильям.

Тартас промолчал.

— Так и думал, — улыбнулся он. — Пойдем в душ, а потом я тебя полечу. Никакой магии. Только химия и заботливые руки!

— Сегодня попойка. Боюсь, что с таким лицом меня в приличное заведение не пустят.

— За Аудроне беспокоишься? — нахмурился Вильям.

— Она не пойдет в «Луиту». Сказала, что вообще никуда не пойдет. И мне повезет, если это на самом деле правда.

— А она может взять и сбежать? — Вильям нахмурился.

— Может, — кивнул Тартас. — В периоды самобичевания она может отколоть любой номер, в том числе отправиться в ближайший бар и надраться в хлам!

— То есть слухи правдивы, я имею в виду про ее выходки с попойками?

— Слухи немного преувеличены, но доля правды в них есть. И я не могу ее винить в том, что она все бросает и просто идет гасить эмоции спиртным.

— А почему она не хочет пойти со всеми в «Луиту»? — тихо спросил Вильям.

— Она видела, что там появится Афина Джонс, и Киаран засадит этой шлюхе в переулке.

— Что-о-о? — Вильям так скривился, будто его сейчас вырвет. — Киаран? Своей бывшей? Да он к ней на дистанцию десяти метров не подойдет!

— Он переберет со спиртным, а Афина приберет его к рукам.

— А что в это время будет делать Аудроне? — не понял Вильям. — Напиваться до беспамятства в другом заведении?

— Она не хочет смотреть, как Афина Джонс уведет Киарана у нее из-под носа.

— А Аудроне не желает блеснуть своими достоинствами и поставить эту суку на место? Или она заранее проиграла и бороться не собирается?

— У Аудроне слишком тяжелая история за плечами. И еще более тяжелая впереди. Она просто немного устала идти в гору, и я ее понимаю. Это дело Киарана, с кем трахаться в переулках. Горько то, Вильям, что потом он попросит у Аудроне прощения, и она его простит.

— Как это… — Вильям снова показал гримасу отвращения на лице, — простит.

— Потому что она действительно влюблена в него, — Тартас совершенно серьезно смотрел в удивленное лицо Вильяма. — Синдром трансгрессира, — объяснил Тартас. — Она увидела его в других реальностях раньше, чем встретила. И влюбилась. Нет, не в него самого, а в его версии. Его самого она встретила только с нашим появлением в вашей команде. Но синдром трансгрессира заставляет ее верить, что она уже любит именно его, хоть это и не совсем так. И так, и не так, — добавил Тартас.

Вильям аккуратно встал и протянул руку Тартасу.

— Я могу ее понять, — начал рассуждать Вильям. — Если она в других реальностях видела их с Киараном вместе, то вполне могла влюбиться заочно, так сказать. Но стоит ли прощать ему измену, пусть даже он будет в ней раскаиваться?

— Ну, я же тебя сегодня простил, — произнес Тартас.

— Да я не спал с этим уродом! — воскликнул Вильям. — Какого вообще хрена!

— Я просто провел аналогию.

— Дерьмовая аналогия! — Вильям пошел в душ.

— Эй, ну ты чего? — Тартас поспешил нагнать его и сразу же обнять. — Не злись.

— Я с ним не спал. Ничего не было.

— Я верю, — успокаивал его Тартас.

— Мое слово против его слова. Так всегда было. И по-другому вряд ли будет, — прошептал Вильям, опуская подбородок на плечо Тартаса.

— Иногда нужно довериться своему чутью, Вильям, и просто плыть по течению, — произнес Тартас.

Вильям застыл. Тартас погладил его по спине и сильнее прижал к себе.

— Сейчас ты должен просто плыть. Так же, как и я.

— Зачем ты мне это говоришь? — прошептал ему на ухо Вильям.

— Когда вокруг слишком много лжи и недосказанности, в искренность чьих-то признаний становится все труднее верить, — ответил Тартас. — Не бросайся ими, Вильям. Вообще не говори о любви. Я сам все пойму, если это, вдруг, станет правдой.

— Думаешь, я лгу тебе? — Вильям попытался отстраниться от Тартаса, но тот не позволил, сильнее стискивая его в объятиях.

— Ты лжешь, Вильям. Но я понимаю, почему ты это делаешь. Я тоже хочу выжить. Каждый из нас хочет. Просто расслабься и плыви. Хочешь заниматься со мной сексом? Я тоже этого хочу. Но секс не спасет ни тебя, ни меня, если что-то пойдет не так. Мы — рабы обстоятельств, а не наших привязанностей. И чтобы выжить, нам придется всегда помнить об этом.

— Если не веришь мне — это твое право, — Вильям обвил руками талию Тартаса и сжал пальцами напряженные мышцы его спины. — Но я намерен продолжать спать с тобой, пусть даже ты считаешь, что мне нужно от тебя что-то еще.

Тартас улыбнулся.

— Ты так настойчиво упираешься в мой пах, что с лечением лица, очевидно, опять придется повременить.

— Ты прав. Твое лицо мы полечим чуть позже.