Глава 24

Стас сидит напротив, удобно откинувшись в кресле, но взгляд не расслабленный. Внимательный. Проникающий. – Что ты решил с её дипломом? – в голосе нет осуждения, но есть чёткое ожидание ответа. Я спокойно делаю глоток кофе, никуда не торопясь. – Ничего. Просто забрал. Сажусь удобнее, скрещиваю руки на груди. Стас медленно выдыхает, усмехается. – Думаешь, она это оценит? – Неважно. – Смотрю прямо в его глаза, голос звучит ровно, без колебаний. – Главное, что будет цела. После покушения на меня я не хочу, чтобы Мираслава оказалась под прицелом каких-нибудь маньяков. Достаточно одного раза. Стас качает головой, его пальцы постукивают по подлокотнику кресла. – Демид, не делай ошибок, которые когда-то совершил я. Говорит спокойно, но в этих словах слышится не просто совет. Предупреждение. Прищуриваюсь и с явным раздражением откидываюсь на спинку кресла. – Стас, мы это уже обсуждали. Я не ты. Он чуть наклоняет голову, пристально смотрит. – Да. Но ты не знаешь, что такое – видеть свою пару на больничной койке. Голос становится глуше, тише. – Без сознания. Под мониторами. Замечаю, как его пальцы напрягаются, как мелькает что-то в его глазах. Воспоминания, которые он бы хотел стереть. Меня передёргивает, и вместо ответа я просто молча смотрю, обдумывая сказанное. – Я не повторяю чужих ошибок. – Произношу глухо, почти шёпотом. Но почему-то именно сейчас мои слова не звучат так уверенно, как обычно. Четыре часа тишины. Я мельком смотрю на часы. Скоро следующее слушание. Четыре чёртовых часа – и тишина от Мираславы. Меня это не должно волновать. Она же хотела доказать, что справится? Вот и пусть. Но что-то внутри сжимается, когда взгляд снова падает на экран телефона. Никаких сообщений. Никаких звонков. Телефон завибрировал, издав резкий, короткий звук. Артём. Чуть сильнее сжимаю телефон в руке. – Слушаю. На том конце – секунда тишины, затем ровный, спокойный голос Артёма: – Мы везём её в медпункт. Грудь сдавливает тисками, пальцы напрягаются так, что суставы побелели. – Насколько всё плохо? – Голос звучит слишком ровно. Слишком холодно. Артём выдыхает в трубку. – Сознание не теряла, но на грани. Укус Глеба дал о себе знать. Они укусили пару. Закрываю глаза, пару секунд держу себя в руках, прежде чем спросить: – Где вы сейчас? – Через десять минут будем на месте. Я молча встаю, беру пиджак. – Буду там. Прерываю звонок, пальцы с силой сжимают телефон, когда в динамике раздаётся тяжёлый выдох. – Только не говори, что ты отправил её в лес. – Голос Станислава звучит с явным упрёком. Я молчу, потому что он слишком хорошо меня знает. – Демид, ты меня удивляешь. – В его тоне недоумение, граничащее с раздражением. – Она же совсем девочка. Медленно выдыхаю через нос, сдерживая желание зарычать от бессилия. Медведь внутри раздражённо ворочается, рычит низко, злится на мой выбор. – Она охотница. Или хотела ей стать. – Но не для того, чтобы стать кормом для твоих волков, – отрезает друг. По позвоночнику пробегает горячая волна гнева, мышцы напрягаются, пальцы с силой сжимают телефон. – Она сама это выбрала. – Ты дал ей выбор? Я резко встаю, тяжело опираюсь руками о стол. – Она бросила мне вызов. Я просто дал ей возможность доказать, что она готова. – Готова к чему, Демид? К смерти? Чёрт. Сердце сжалось в груди на миг, но я сразу же подавляю это чувство. – Нет. К реальности. Станислав выдыхает, но в его молчании больше вопросов, чем ответов. – Ты хочешь сказать, что ради её же блага позволил её покусать? Я чувствую, как медведь внутри скалится, ворчит, недовольный. – Глеб знал, что делал. – Да? А ты знаешь, что ты делаешь, Демид? Или просто пытаешься убедить себя, что твои методы работают? Я сжимаю челюсти, пытаясь удержать нарастающий гнев. Стас думает, что у меня есть выбор. Что я могу просто позволить ей уйти. – Стас, я не могу дать ей свободу. Не сейчас. – Голос выходит низким, почти рыком. Тишина на том конце провода. Я слышу, как он выдыхает, но не отвечает сразу. – Ты уверен, что не загоняешь её в угол? – Я уверен, что она ещё не понимает, в какой мир хочет влезть. Вибрация подсказывает о новом вызове. Телефон снова звенит в пальцах, но прежде чем я отвечаю, голос раздаётся от двери. – Демид Викторович, что с процессом? Я поднимаю голову. Илья. Стоит в стороне, спокойно, без лишних эмоций. Но я вижу, что он внимательно наблюдает за мной. Я моргаю, осознавая, сколько времени прошло. Твою мать. – Процесс… – Резко выдыхаю, щёлкаю пальцами, заставляя себя переключиться. Голова тяжёлая, мысли путаются. – Попроси Сабурова подменить меня. Я скоро. Илья кивает, не задавая вопросов. Медленно опускаюсь обратно в кресло, сжимаю переносицу пальцами, но вместо спокойствия внутри растёт только одно – злость на неё, на себя и на этот чёртов день, который полностью вышел из-под контроля. В больничном крыле оказываюсь быстро, шаги гулко отдаются в коридоре. Глеб встречает меня у палаты, напряжённый, с опущенной головой. – Демид Викторович… – голос глухой, виноватый. Окидываю его взглядом, замечаю, как плечи чуть напряжены, но он не прячется. – Всё нормально. Молодец. – Голос твёрдый, но без злости. – Лучше ты, чем какая-то шавка, что сделала бы это в разы больнее. Он коротко кивает, но в янтарных глазах всё ещё читается беспокойство. Шаг в сторону – и я вижу её. На стуле рядом с кроватью аккуратно сложенный костюм. Запах крови бьёт в нос мгновенно, смешивается с её ароматом. Моя маленькая упрямая девочка. Смотрю на неё. Бледная кожа, тёмные ресницы, слегка дрогнувшие во сне. Взяла вызов. Выстояла. Но какой ценой?