ГЛАВА 11

Полина

Тресь!

Рука дергается сама. Я даю пощечину Бероеву, который только что захотел чего-то невообразимого!

Поцелуй?! С ума сошел?

Глаза медведя удивленно округляются. Моя пощечина ему как мертвому припарка. Голова даже не дергается. Но парень поджимает губы, на которые я залипаю.

Полные, чувственные…

Низ живота опаляет жаром, а по телу пробегает волна сладких мурашек. Я должна злиться! Он же… делал всякое с девушками! Но другая часть меня сейчас так счастлива, что он рядом.

И даже его выходка с трусиками показалась скорее милой, чем пошлой. Я просто испугалась собственной реакции, ведь увидела, как он глубоко вдыхает, и как зрачки Бероева расширяются.

Ему понравилось? Это же мое нижнее белье! Чистое! Я плохо постирала?

Или это то, о чем говорил мне папа…

— Привет, — глубокой ночью захожу в гараж, где мой отец возится со своим мотоциклом. На нем драные джинсы и грязная майка. Он обожает это место и порой уединяется здесь, если они с мамой поругаются.

— Поля, — улыбается, смахивает длинные волосы со щеки. — Ты чего не спишь?

— Я опять… ходила во сне, — хмыкаю. — Искала что-то или кого-то. Не помню.

Плюхаюсь на видавший виды коричневый кожаный диван. Подтягиваю колени к подбородку. Папа откладывает гаечный ключ, садится рядом. Сгребает меня в охапку.

— Ну! — пытаюсь отстраниться. — Ты весь в масле, пап!

— Какие мы нежные, — хрипло смеется.

Я молчу. Папа гладит меня по голове. Этот момент нежности очень важен для меня. Ведь я уже долгое время не хожу в школу.

— Пап… я ненормальная, да? — тихо всхлипываю.

— Почему? — удивленно спрашивает.

— Все… живут нормальной жизнью. А я сплю… — тихо произношу.

— Родная, — отец целует меня в висок, — ты не ненормальная. Просто особенная, Поля.

— Звучит как сумасшедшая, — мой голос предательски дрожит. — Мне страшно, пап! А если я однажды не проснусь?

От этой мысли меня прошибает животный ужас. Он сковывает тело, сжимает легкие в спазме. Не могу дышать!

— Этого не будет! — рычит отец. — Слышишь меня? Мы выясним, что с тобой! И решим это!

Но в его глазах я вижу иное. Он не знает, что со мной. Никто не знает. От этого мое одиночество становится еще сильнее. Оно затапливает, словно цунами.

— Интересно, — делаю попытку сменить тему, — а я когда-нибудь обрету истинного?

Перед глазами проносится красивое лицо Гордея Бероева. Его глубокий взгляд, взъерошенные волосы.

— Конечно! — папа сильнее прижимает меня к себе. — Я обещаю тебе, Поля. Твой истинный обязательно появится.

— А как я пойму, что это он? До появления метки? — с надеждой смотрю в глаза папы.

Он растекается в довольной улыбке.

— Ты поймешь. Твоя медведица сразу подаст сигнал, Поля. Рядом с ним ты будешь, — папа задумывается, — как дома. Не беспокойся об этом…

Выныриваю из воспоминаний, когда мы трогаемся с места. Я сижу на пассажирском сиденье, Эля — сзади.

Смотрю на профиль Бероева. Красивый, мощный. Моя медведица сразу отметила его вчера в деканате. Ее реакция была вполне однозначной.

Она его признала.

Но для Гордея это все игрушки. Он популярный парень, мажор. Привлекательный и прекрасно осознающий свою привлекательность. Серая мышь вроде меня ему не нужна.

Еще и с проблемами.

Медведица внутри недовольно фыркает.

— Что?

— Что? — Гордей поворачивается ко мне, и я застываю. Его взгляд такой… такой…

— Я просто, — пытаюсь оправдаться, — говорила с внутренним зверем.

— Вы так общаетесь? — ржет мажор. Я вздергиваю подбородок.

— По-разному. Она у меня своенравная.

— Прямо как ты, — взгляд Бероева меняется, становится пристальным, обжигающим. Мое тело снова начинает сходить с ума, а медведица ревет от восторга.

НЕТ!

Он не должен этого увидеть! Пока я не обрету метку и не удостоверюсь, что Гордей — моя истинная пара, я вида не подам, как сильно меня волнует его присутствие рядом.

Проживание в одной квартире сильно осложнит задачу, так что мне нужно как можно скорее выяснить, кто за мной охотится, что это за призрак и как с этим всем разобраться.

Так что впиваюсь взглядом в окно и игнорирую странную реакцию тела: тяжесть внизу живота, бесстыдно торчащие соски и скачущие по телу табуны мурашек.

Гордей завозит Эльмиру домой к Асе, и мы выдвигаемся к нему. Я напрягаюсь сильнее, ведь теперь мы с ним наедине.

— Я тебе так противен? — спрашивает мажор, бросая на меня грустный взгляд. От него мое сердце делает кульбит и сжимается до размера горошины.

Все не так! Наоборот! Ты мне очень нравишься, но я боюсь доверять тебе…

Однако вслух этого так и не произношу.

— Полина, — зовет меня Бероев, — ответь, пожалуйста.

Его умоляющий тон обезоруживает. Я сильнее вжимаюсь в кресло. Паника накрывает с головой в отчаянном поиске оправдания.

— Прости, — тихо отвечаю, — это не так. Ты мне вовсе не противен, просто…

Кусаю губы, заламываю пальцы. Боги! Как же я нервничаю!

— Просто что? — настаивает. Ну вот чего он такой дотошный, а?!

— Я не совсем понимаю, как себя вести. Мы столько не общались, у тебя своя жизнь и…

— Так у тебя тоже, — чуть раздраженно произносит парень, — видимо, очень насыщенная. Ты даже про меня забыла!

ЧЕГО?

Я задыхаюсь от возмущения. ЗАБЫЛА?! Я?!

— Ты… ты… — почти рычу, стискиваю руки в кулаки. — Да что ты знаешь! Я видела твои сторис! Сплошные девицы в коротких юбках! Отвратительно!

— Моралистка указывает мне, как жить? — выдает он хрипло, желваки ходят ходуном. — А что мне делать было? Ты меня кинула!

— Ты даже не спросил, почему я пропала! Тебе было всё равно!

Наши взгляды сталкиваются. Мы оба тяжело дышим. Так он считает, что виновата я?! Пока мучилась с этими снами, Гордей просто веселился! Как обычный подросток!

Менял девчонок как перчатки!

У-у-у! Мажор!

— ВСЁ РАВНО?! — срывается на рык и дает по тормозам.

Меня бросает вперед, ремень безопасности больно впивается в грудь. Машина тормозит на обочине. Вдалеке мелькают огни ночного города.

Бероев разворачивается ко мне. Такой огромный, мамочки! Он занимает собой все пространство, я испуганно вжимаюсь в боковую дверь.

— Что… зачем ты остановился? — шепчу, во все глаза смотрю на мажора.

Он подается ко мне. Рассматривает меня с каким-то новым хищным любопытством. Внутри все дрожит. Мне страшно или… я в предвкушении?

— Думаю, Полина… — выдыхает он, отстегивая ремень безопасности, — нам с тобой нужно кое-что обсудить!