ГЛАВА 48

Полина

— Ты, — выдыхаю, замирая. Древний разворачивается ко мне. Мы смотрим друг на друга пару долгих секунд.

Я не знаю, как реагировать. Моя медведица тоже. После его исчезновения доверие к этому оборотню пошатнулось.

Внутри что-то неприятно ёкает. Он шел к Гордею. То есть Улисс знал, где мой мишка. Откуда?

— Ты кто такой? — Кира выступает вперед, ее ногти удлиняются, превращаясь в острые лезвия. — И как ты попал в мой центр?

Ее зрачки вытягиваются, превращаясь в кошачьи.

— Успокойся, кошка, — медведь поднимает руки, — я свой. Спроси у медведицы.

— Поля? — Кира смотрит на меня. — Ты его знаешь?

Знаю ли? Без понятия.

— Почему ты сбежал из квартиры Павла? — хмурюсь. — А теперь оказываешься там, где его тело… и оно украдено. Это странно, Улисс.

— Улисс? — спрашивает Кира. — Древний?

Она втягивает когти, но гибкое тело все еще напряжено. Кира сильная. Рядом с ней я чувствую себя в безопасности.

— А от тебя несет Миэлем, кошка, — морщится медведь. — Что касается вопроса Полины… я не люблю охотников. Потому и ушел. В мои планы не входит столкновение с ними.

Принюхиваюсь. Запаха серы нет. Значит ли это, что Улисс не опасен? Моя медведица рокочет в непонимании. В конце концов, я не привыкла сражаться, у меня нет опыта Гордея.

— Мне нужно к нему, пропусти меня, — делаю шаг вперед.

— Прошу, — Древний отходит, я прохожу мимо него. Стоит нам поравняться, как по телу пробегает холодок. Легкий, едва заметный. Медведица что-то учуяла.

Толкаю дверь. Гордей все еще лежит на диване. Бегу к своему мишке, падаю на колени.

— Милый, — накрываю ладонями его небритые щеки, — просыпайся, пожалуйста! Ты мне нужен!

— Поля, — бормочет, затем с трудом приоткрывает левый глаз. Растекается в довольной улыбке: — Ты мне снилась. Голенькая была.

— ГОРДЕЙ! — бросаюсь к нему на шею. Лишь сейчас понимаю, насколько без него было одиноко. Горячее тело истинного полностью расслаблено. Бероев обвивает меня могучей рукой, словно пряча от всех невзгод.

— Очнулся, — Кира нависает над диваном, — знатную дозу тебе дали. Повезло, что Полина сделала лишь глоток, а Ксю вообще не пила тот чай.

— Какой чай? — Улисс стоит в дверях, скрестив руки на груди.

— А то ты не знаешь, — рычит Гордей, с трудом поднимается и выпрямляется. Я остаюсь сидеть в его ногах. Форма санитара, которую ему дала Кира, трещит на могучем теле. — Улисс!

Рык моего мишки сотрясает стены. Но Древнему словно плевать. Он лишь хмурит рыжие брови.

— Это не я, — коротко отрезает.

— Разве? — Бероев ухмыляется, затем слегка пошатывается. — Очень ты всегда вовремя появляешься. То у квартиры убитого парнишки, то тут, где его тело лежит…

— Уже не лежит, — вклиниваюсь, — тело Павла украли.

Гордей пристально смотрит на Древнего. Его тело напрягается, мышцы начинают увеличиваться. Но внезапно мой мишка распахивает глаза, его взгляд стекленеет. Я встаю и обнимаю его, не давая упасть.

— Блядь… мой зверь… в чем дело? — бормочет он, бросая злой взгляд в сторону Улисса. — Что ты сделал, блядь?!

— Я сказал, что ничего, — спокойно говорит Древний, — я тоже следовал за телом, чтобы выяснить, почему его убили.

— Что-то ты не выглядишь удивленным, — прищуривается Кира, — когда Поля сказала о том, что тело украли.

— Это неудивительно, — хмыкает рыжий медведь, — логично, что если его убили, то не захотят, чтобы кто-либо понял больше, чем следует, и тем более смог бы поговорить с его душой.

Улисс переводит взгляд на меня. Он знает?! Что я Проводник? И о Колыбели знает? Паника стискивает горло.

Я окончательно запутываюсь, кому могу верить, а кому нет. Если эти тени умеют вселяться, то где гарантия, что Древний сейчас не под их влиянием?

— Ты на нее так не смотри! — рычит Гордей. — Надрать твой рыжий зад у меня сил хватит! Отвечай, какого хера ты сбежал?! Чего испугался?!

Улисс зарывается пальцами в волосы.

— Скажем так, я насолил охотникам. У нас непростые отношения, не хотелось бы загреметь в их тюрьму.

— А есть за что? — Гордей тихонько отодвигает меня, закрывая собой. — Слишком много секретов, Улисс. Я не могу позволить тебе находиться рядом с Полиной. Дай нам что-нибудь, чтобы мы могли тебе поверить, или убирайся к лешему!

Древний молчит какое-то время. Затем начинает говорить.

— Я пришел сюда не за телом этого парня. А потому, что хотел сообщить кое-какую информацию.

Гордей хмуро смотрит на Древнего.

— Говори.

— После убийства Мороза мне стали сниться странные сны, — произносит Улисс, — на первый взгляд наш мир, но не наш. Словно вся жизнь из него высосана. На земле нет травы, только трещины и сочащаяся из них черная, удушливая скверна.

Древний вздыхает, словно ему тяжело об этом вспоминать.

— Небо затянуто багровой пеленой. Вместо городов — обугленные руины, заселенные тварями, сотканными из теней. И знаете, что самое жуткое? В моем сне этот ад сотворила именно ты.

Он пальцем показывает на меня.

— Это ты сделала наш мир таким, Полина. Я видел, как послушно на твоих глазах замерзает жизнь, как ты ломаешь Колыбель. Видел твоих верных слуг — Сновидцев. Тех самых, что своими кошмарами пробили Грань и открыли портал в мир зла. Вы сами впустили его в наши дома.

Нет… это же не может быть правдой! Это не я! Улисс пристально смотрит на меня.

— Этот кошмар преследовал меня годами. Я пытался бороться, но ничего не выходило. В итоге я поверил… и прилетел сюда, чтобы тебя убить. Но, познакомившись с вами всеми, осознал, что кто-то лишь играл с моим разумом. Моими руками хотел добраться до наследницы белых медведей.

— Поля — самое доброе и нежное создание! Она мухи не обидит, ты с дуба рухнул? — восклицает Гордей. — Как ты мог подумать о том, что она может наш мир уничтожить?! Совсем мозги прокурил, Улисс?!

Чувствую, как внутри поднимается холодная ярость — он смеет обвинять меня в том, что я ненавижу больше всего!

Древний молчит. Он не выглядит виноватым, скорее, запутавшимся. Гордей продолжает сыпать проклятиями.

Делаю шаг вперед, заглядываю в глаза рыжему медведю.

— Я очень люблю наш мир, Улисс, — говорю тихо, мой мишка замолкает, — и не допущу, чтобы демоны им завладели. Ни за что!

Сжимаю руки в кулаки. Да! Я буду бороться до последнего! Если эти существа меня так боятся, то я действительно сильна!

— Мне жаль, — произносит Древний, — поэтому я… чтобы искупить свою вину, скажу вам, где найти то, что вы ищете.