Глава 16 · Fortunato in amore, sfortunato in giuoco

Fortunato in amore, sfortunato in giuoco — Ит. поговорка — счастлив в любви, невезуч в игре.

Лучиана с трудом вытерпела еще один танец с Якопо, ладони потели от волнения, и она ужасно боялась, что брошь отколется или проклятый Паскари просто ее узнает. Но иллюзия работала безупречно. Якопо расточал комплименты и в целом вел себя достаточно прилично. И постоянно оглядывал зал.

— Вы кого-то ищете, синьор? — осторожно спросила Лучиана, надувая губки, словно заправская кокетка, когда танец закончился, и Якопо повел ее через зал, чтобы вернуть в руки Джованни. — Вы верно очень заняты, ведь уже завтра вы станете дожем.

— О, да, синьора, мне надо найти свою невесту, обрадовать ее чудесными новостями, — отозвался Якопо, кланяясь и пристально оглядывая танцующих, из-за чего Лучиана едва не хихикнула. — Джованни, друг мой, если увидите сестру раньше меня, передайте, что я необычайно соскучился по ее обществу.

— Разумеется, друг мой, — улыбнулся в ответ Джованни, увлекая Лучиану за собой к столам, размещенным по периметру зала, где те, кто не желал танцевать, воздавали должное напиткам и еде.

Якопо, к счастью, и не подумал последовать за ними, напротив, отправился на поиски потерянной невесты.

— Я и не думала, что это может быть так забавно, — улыбнулась Лучиана, садясь подле Джованни. — Как оказывается весело, когда тебя никто не узнает и при этом ты богатая синьора.

— Тебе было очень тяжело? — неожиданно серьезно спросил Джованни, сжимая ладонь Лучианы.

Она пожала плечами:

— Это долгая история. Но мне очень повезло встретить… Чезаре! — выдохнула она, потому что в распахнутые боковые двери вошел именно он.

Лицо было скрыто маской, но она узнала его фигуру, всю целиком. И черный колет, который был на нем, когда они выехали из Флоренции. А еще рядом шел Джаккомо, совершенно точно это был ее брат, хотя и его лицо было скрыто полумаской с длиннющим тонким носом, отчего он немного напоминал комара. Третий мужчина, вошедший с ними, тоже показался знакомым, но она не успела его разглядеть. Они так стремительно вошли в зал, смешавшись с толпой гостей, что Лучиана едва не потеряла их из виду.

— У них получилось, — прошептал Джованни, который проследил за ее взглядом, и Лучиана счастливо улыбнулась: вот теперь точно можно порадоваться и насладиться праздником.

— Представишь меня? — весело спросила Лучиана у Джованни, поднимаясь из-за стола и утягивая брата за собой. — Скажешь, что я твоя невеста. Или что-то такое.

Джованни улыбнулся:

— Определенно быть с тобой заодно гораздо веселее, чем тебе противостоять, — он подал ей руку. — Ты правда простила меня за то, что я был таким идиотом?

— Пока ты поддерживаешь меня, ты прощен, но одно слово про то, что ты знаешь как лучше, — она грозно нахмурила брови и погрозила ему пальцем.

Джованни поднял ладони в защитном жесте и повел ее, ловко лавируя между гостями.

— Джаккомо, представишь меня своим спутникам? — поинтересовался Джованни, подойдя к брату со спины, и Лучиана едва не хихикнула, когда брат шарахнулся при звуке своего имени. Ей больше всего хотелось броситься в его объятия и в объятия Чезаре, но облегчение от того, что все получилось, и она теперь свободна, и ее матери, да и всей ее семье ничто не угрожает, пьянило не хуже пары глотков вина, которые она успела сделать за столом.

— Джованни! — лицо Джаккомо посветлело, когда он понял, что перед ним брат. — Кто это с тобой? Где Лучиана? Простите мои манеры, синьора, просто я давно не видел сестру и у меня есть для нее чудесные новости.

Лучиана кивнула, улыбаясь, словно принимала извинения, и посмотрела на Чезаре. Он выглядел усталым, но довольным, в каждом его движении сквозили привычные надежность и уверенность. Его глаза обежали зал, а потом остановились на ней. И в тоже самое мгновение Лучиане показалось, что мир замер. Что звуки музыки, смех и оживленная речь гостей отодвинулись куда-то. Даже свет словно бы стал тусклее. Она видела только Чезаре.

Но тут вперед вышел молодой человек в довольно простом костюме из насыщенно-синего бархата, маска у него тоже была черная, неприметная:

— Синьора, это же вы? — он поклонился не слишком изящно и взглянул на нее таким знакомым, поддерживающим и понимающим взглядом, что Лучиана замерла.

— О, Стихии, — Лучиана прижала руки к груди, узнавая. — Это вы!

У Клето знакомо порозовели уши, и Лучиана, забыв, что они посреди зала полного гостей, бросилась его обнимать.

— Клето, вы живы, Слава Стихиям! — Она отстранилась от совершенно пунцового Клето. — Я думала… У меня не было никакой возможности справиться о вас!

Лучиана сжала его руки и вздохнула счастливо.

— Все в порядке, госпожа, — Клето тоже осторожно пожал ее подрагивающие от эмоций руки. — Мне стоило дать вам как-то понять, что ничего ужасного со мной не случится, — он понизил голос. — Ваш отец хоть и выгнал меня со службы в Соборе Стихий, но оставил меня своими глазами и ушами по многим деликатным делам. Ведь кто заподозрит простого стражника в том, что он шпионит для самого Верховного мага.

— Ах вы! — Джаккомо, наконец, понял, кто перед ним и шутливо ударил Джованни. — Ни капли серьезности! Так ты с Лучи…

— Лукрецией, — подсказала Лучиана, когда брат осекся и с тревогой осмотрелся по сторонам.

— Точно, простите, синьора. Так это ты Лукрецию представлял Якопо?

Джованни, улыбаясь, кивнул и смачно поцеловал Лучиану в щеку, после чего получил от нее тычок локтем под ребра и театрально захрипел.

— Постойте-ка, вы знакомы? — с подозрением в голосе спросил Чезаре, переводя взгляд с Лучианы на Клето и на то, как они все еще держатся за руки.

И Лучиана не удержалась от улыбки. Чезаре постоянно дразнил ее, и она собиралась отплатить ему той же монетой.

— О, синьор, вы совсем запамятовали, — сказала Лучиана, едва сдерживая смех: ей было весело, от вина и танцев, и что с Клето все в порядке. А еще от осознания того, что никто в этом зале, кроме тех, кто ей близок и дорог. ее не узнают. Она как никогда чувствовала себя необычайно легкой и свободной. — Я путешествую с супругом.

— Ч-что? — поперхнулся Чезаре и посмотрел на Клето так, словно собирался убить его на месте, нахмурился, словно вспоминая что-то, а потом его лицо неожиданно посветлело. — Как я мог забыть, синьора! Простите мою неловкость. Я просто был уверен, что ваш супруг погиб. Вы, кажется, говорили, что на вас напали разбойники, и увы, вы стали вдовой.

Лучиана поймала ошарашенный взгляд Клето и почувствовала, как краска заливает ей щеки. Хорошо, что маска скрывала большую часть лица. Джаккомо и Джованни, как и Чезаре, столь откровенно веселились, что вряд ли стоило ожидать от них братской поддержки. Поэтому Лучиана не придумала ничего лучше, как подхватить Клето под руку:

— Синьор, окажите мне честь, — и она хотела было утащить растерянного Клето в круг танцующих, как раз начиналась гальярда, и пары занимали свои места, когда этот несносный Медичи выступил вперед.

— Позвольте украсть вашу спутницу, — произнес Чезаре тоном, не подразумевающим отказ, и перехватывая руку Лучианы до того, как она или Клето успели что-то ответить. — Думаю вам есть что обсудить с синьорами Паццо, пока мы немного потанцуем.

— Разумеется, синьор, — покладисто ответил Клето и послал Лучиане извиняющуюся улыбку.

Чезаре с благодарностью кивнул, и Лучиана даже не поняла, как оказалась среди танцующих.

— А вы весьма бесцеремонны, синьор, — протянула Лучиана, улыбаясь и высоко поднимая подбородок, хотя все внутри плавилось и переворачивалось от его взгляда. — А мы ведь даже не представлены…

— Вы лучше представьте, Фьяметта, что я с вами сделаю за ваш побег, когда вы перед всеми людьми и Стихиями станете моей, — в голосе Чезаре прозвучало обещание, от которого Лучиана задохнулась, но рисунок танца изменился, и она успела собраться с мыслями, прежде чем Чезаре вновь сжал ее пальцы.

Его рука была горячей, но взгляд из прорезей маски, скрывающей его лицо, казался еще горячее.

— Я боялась, что вас убьют, — прошептала она, потому что не было сил язвить и упражняться в остроумии, когда он так смотрел.

— Пока что у вас, Лучиана, получается лучше, чем у всех моих врагов, — заметил Чезаре. — Стараниями вашего брата, да что уж там — обоих — я обзавелся седыми волосами. Вы же пошли еще дальше и решили сразу взяться за мое сердце. Страшно представить, на что способны остальные ваши родственники. Не имею чести быть знакомым с ними лично. Как думаете, я выживу в браке с вами, несравненная?

— Не припомню, чтобы вы спрашивали, хочу ли я за вас замуж, — дерзко заявила Лучиана и задохнулась от огня, который полыхнул в его глазах, по коже прокатилось ощущение чужой магии, и ей показалось что что-то внутри отозвалось, потянулось к этому огню.

— Моя дерзкая Фьяметта, — Чезаре огляделся и неожиданно вывел ее из рядов танцующих и, ловко лавируя среди праздных гостей, повел на уже знакомый балкон.

Здесь по-прежнему было тихо и безлюдно, хотя ветер и достиг такой силы, что прорывался даже сквозь защиту артефактов.

— Чезаре… — начала было Лучиана.

Но он быстрым движением снял свою маску, а потом потянулся к ее, мучительно медленно развязывая шелковые ленты, которые запутались в волосах — так, что это казалось лаской.

— Я боялся, что больше не увижу вас, — проговорил Чезаре серьезно, глядя в ее глаза, пока его рука нежно и осторожно коснулась ее щеки. — Что от вас останется мне на память только искра вашей магии.

Он вытащил из-за пазухи надежно спрятанные там бусы из муранского стекла.

— Обычно в знак обручения принято дарить кольцо, но эти бусы я сделал для вашего ритуала по просьбе Джаккомо. Тогда я еще не знал вас. А теперь я хочу увидеть, как однажды вы наполните каждую их этих бусин магией, — проговорил Чезаре, надевая ожерелье ей на шею.

Стекло было теплым, и Лучиана со смущением подумала, что оно нагрелось на груди Чезаре. Одна мысль об этом вызвала мурашки и участила дыхание. Крупная алая бусина и вовсе кольнула на груди знакомым теплом.

— Я обещаю, что никто не сможет украсть у вас магию и не принудит вас делать то, что вы не хотите. Ваш дар будет только вашим. А вы, я надеюсь, моей. Я люблю вас, Фьяметта. Вы позволите мне защищать и оберегать вас? Вы примете мою любовь и мое весьма израненное волнениями за вас сердце вместе со всем остальным, что дает мой род и мое положение в обществе?

Лучиана моргнула, потому что перед глазами помутнело от подступивших слез, и кивнула, не в силах что-то сказать. Но слова были и не нужны, потому что в следующее мгновение горячие, но осторожные губы Чезаре накрыли ее.

Поцелуй был нежным, но уверенным обещанием большего, и от этого внутри разливалось тепло. Словно она уже зачерпнула силу стихии огня, и та текла в ее крови золотыми искрами.

— Silencio! Silencio! — далекий, явно усиленный артефактом голос раскатился по дворцу, и Чезаре медленно отстранился, не выпуская ее из объятий.

Лучиана наслаждалась теплом его рук. Непогода за защитным барьером словно бы присмирела от окрика, донесшегося из зала, и казалось, что мгновение остановилось.

— Синьоры! Рад, что столь блистательное общество собралось сегодня в этом прекрасном дворце, который был домом мне и моей семье эти двадцать шесть лет. И сегодня, в этот важный день я рад, что могу разделить свой последний вечер в качестве дожа Венеции с вами.

— Нам, наверное, стоит вернуться в зал, — неохотно сказал Чезаре, все так же не выпуская Лучиану из кольца своих рук. — Франческо Паскари складывает полномочия.

— Кто станет дожем, если Якопо не пройдет ритуал? — спросила Лучиана, с неохотой отстраняясь.

Чезаре подал ей маску и она приложила ее к лицу, пока, зайдя ей за спину, он помогал завязать ленты.

— Флоренция надеется на Буонаккорсо Питти, — ответил Чезаре и оставил короткий, пылающий поцелуй на ее плече.

Лучиана, порывисто обернувшись, поймала его горящий взгляд под маской, которую он уже успел надеть:

— Он же артефактор!

— И я надеюсь, что ему есть что противопоставить той силе, которую ты заключила в кольцо Якопо.

Лучиана отвела взгляд, чувствуя себя виноватой. Если бы она только знала, для чего нужно будет это кольцо! Да она бы ни за что в жизни даже не взяла бы его в руки.

— Не вини себя, — проговорил Чезаре, осторожно приподнимая ее голову за подбородок и ловя взгляд. — Что сделано, то сделано. И ты — прекрасный артефактор. И Якопо тебе больше не страшен. А остальное я решу.

И прежде, чем Лучиана успела что-то возразить или даже подумать, Чезаре оставил быстрый, горячий поцелуй на ее губах и уверенно взял за руку, выводя обратно в зал.

Большую часть благодарственной речи они пропустили, и Лучиана слабо улыбнулась, думая, что поцелуи — лучший способ избежать официальных скучных слов. Чезаре поймал ее взгляд и хитро улыбнулся, словно прочитал ее мысли.

— Теперь, когда я представил вам двух кандидатов, у меня есть еще одна замечательная новость.

Лучиана заметила, что рядом с тучным Франческо Паскари стоит крайне недовольный Якопо, а рядом с ним невозмутимый и спокойный Буонаккорсо Питти. «Флоренция не просто надеялась», — подумала Лучиана, — «Флоренция в лице старшего да и наверное младшего Медичи сделала все, чтобы завтра на титул дожа претендовал не только Паскари».

Она оглядела зал, пытаясь отыскать братьев и Клето, но в огромной толпе их не было видно. Им с Чезаре, пожалуй, тоже стоило бы отойти подальше: Лучиана поймала быстрый взгляд Якопо, который на ней не задержался, но все равно вызвал неприятное ощущение беспокойства.

— Чезаре, давай… — начала было она, но поймала его сначала ошарашенный, а потом словно потяжелевший взгляд.

Он рвано вздохнул, хмурясь и неожиданно привлекая к себе за талию, едва не вжимая в себя, и произнес на ухо:

— Что с твоим платьем?

Рука Лучианы непроизвольно взлетела к броши, приколотой на груди, и Чезаре проследил за движением потемневшим взглядом.

— Артефакт… — прошептала Лучиана, с ужасом понимая, что платье вновь вернулось к своему вызывающему виду. — Он перестал работать. А платье от Якопо…

Чезаре, привлек ее к себе и уже повернулся, чтобы двинуться к выходу из зала, когда прозвучал усиленный голос Франческо Паскари:

— Я рад объявить о помолвке моего сына Якопо Паскари с блистательной наследницей Верховного мага Рима — синьорой Лучианой Паццо.

Лучиана замерла, вцепившись в руку Чезаре, с ужасом глядя в его глаза. Сердце забилось где-то в горле и на мгновение ей показалось, что она задыхается.

— Лучиана, дорогая, подойти к нам, — голос Якопо звучал вкрадчиво, но Лучиана содрогнулась всем телом, ее начал бить озноб. — Не стесняйся, cara.

— Уходим, — тихо скомандовал Чезаре, подталкивая ее к выходу.

По залу неожиданно прокатился вздох, толпа разряженных гостей зашевелилась, кто-то вскрикнул. И неожиданно прямо перед Лучианой вырос огромный водяной змей. Исполинская туша, собравшаяся из множества капель, качнулась перед ней, угрожающе нависая.

— Дорогая, не бойся. Это всего лишь небольшая демонстрация моей магии. Как вам, господа? — раздался довольный голос Якопо. — Это маленький защитник, который всегда может отыскать мою дорогую невесту.

Толпа вокруг расступалась, опасливо взирая на водяное чудовище.

— О, Чезаре, друг мой, как чудесно, что именно ты сопровождаешь мою прекрасную невесту, — проговорил Якопо, отыскав их глазами. — Помоги ей дойти. Мы с отцом не предупредили синьору Паццо, что объявим о помолвке вот так. Не бойся, Лучиана. Я все-таки твой жених.

Чезаре было дернулся, но Лучиана вцепилась в него еще сильнее и прошептала:

— Не надо, будет скандал, — она оглядела весь зал и заметила Джаккомо и Джованни, которые проталкивались к ним через толпу. — Просто стой.

Змея качнулась к ним, осыпая водяными брызгами.

— Лучиана, — Джаккомо практически подбежал к ним и подал ей руку, бросив предупреждающий взгляд Чезаре. — Молчи и улыбайся. Никакой помолвки никто не заключал. Мы все решим, а пока просто улыбайся.

— Я его убью, — тихо проговорил Чезаре за спиной Лучианы, которую под руку подхватил Джаккомо.

— Я сама его убью, — прошипела Лучина, цепляясь за брата. — Тварь морская. Я не давала ему согласия.

— Мы все уладим, но публичный скандал нам не нужен, — на грани слышимости проговорил Джаккомо. — Сразу после речей убегай из дворца. Держи, он приведет тебя к лодке.

Джаккомо перехватил руку Лучианы, и она почувствовала, как в ладони оказалось что-то маленькое и гладкое. Бусина!

— Синьоры, — едва заметно кивнул Джаккомо и выступил вперед так, что Лучиана успела засунуть бусину в вырез платья. — Боюсь, что о помолвке вы сообщили преждевременно.

— О, Джаккомо, — пропел, сияя отвратительной улыбкой, Якопо. — Дело ведь решенное, вы не можете упрекать меня в некотором нетерпении. Синьоры, — он вновь повысил голос, обращаясь к залу и протягивая руку Лучиане.

Лучиана вздохнула, пытаясь унять злую дрожь, и перехватывая взгляд Джаккомо, который едва заметно кивнул.

Ненавистный этикет и правила, рамки и условности. Больше всего на свете ей хотелось в ужасе от перспективы брака с Якопо убежать из этого зала. Но так могла сделать Лукреция — никому неизвестная артефактор из Флоренции. Лучиана Паццо вскинула голову и расправила плечи. Не важно, какое на ней платье, не важно, что думают все эти разряженные люди в карнавальных костюмах. Важно то, что она знает, чего хочет и чего стоит.

— Люблю тебя, — тихо шепнул Чезаре у нее за спиной, и это прозвучало, как обещание и как надежда, что все будет хорошо.

И Лучиана шагнула вперед, вложив подрагивающие пальцы в ладонь Якопо.