Глава 4 · Снова в заточении

Лучиана была зла. Вот уж никогда бы не подумала, что из двух ее братьев именно Джованни станет такой угрозой для ее свободы.

Это Джаккомо всегда ее одергивал и напоминал о долге. Джаккомо прогонял из библиотеки и следил, как ей казалось, чтобы в ее руки не попали запрещенные в Риме книги. Джаккомо, в конце концов, был старшим занудой, наследником отца, будущей опорой рода и вот это все!

Джованни же всегда оставался веселым балагуром, сообщником в играх и ее прикрытием для вылазок и на кухню, и на стены кастелло, и даже в город! Она знала, что если хочется повеселиться и сделать это так, чтобы не влетело, Джованни будет лучшей поддержкой.

Что же изменилось, что Джованни теперь смотрит хоть и с радостью, но как-то снисходительно?

— С кем имею честь? — Джованни окинул взглядом приблизившихся Чезаре и Якопо — подозрительно и недовольно, слова про артефактора ему, похоже, не понравились.

Лучиана же с тревогой оторвала взгляд от алеющего рукава Чезаре, тот заметил и ободряюще улыбнулся уголком губ.

— Якопо Паскари, — надменно вскинув подбородок, заявил венецианец, внимательно разглядывая то, как приобнимает Лучиану Джованни.

Она поджала губы: выворачиваться было глупо, но этот жест Джованни — не ласковый от радости встречи, а скорее собственнический, ее раздражал. И надо же было ему появиться так не вовремя! Ее все еще качало от слабости после того, как она влила магию в кольцо. И почему именно Джованни? Почему не Джаккомо здесь?

— Стихии, за что мне это все, — едва-слышно прошептал Чезаре, но Лучиана услышала, и сцепила пальцы, лихорадочно думая, как предотвратить катастрофу.

Джованни же вдруг просветлел, его лицо смягчилось. Он светски улыбнулся и коротко кивнул Якопо:

— Рад личному знакомству, — сказал он нейтрально. — Джованни Паццо. Мой брат, Джаккомо, много рассказывал о вас.

— О-о, — протянул Якопо, и Лучиана перехватила противный липкий взгляд, венецианца, скользнувший по ней. — Не ожидал, что наша встреча состоится во Флоренции, но очень рад. А это…

— Моя… — начал было Джованни, Но Чезаре неожиданно встал так, что загородил собой Лучиану от Якопо:

— Синьоры, предлагаю нам уйти с улицы, палаццо Веккио совсем рядом. Дом и гостеприимство Медичи к вашим услугам, — сказал Чезаре.

— О, caro amiсо, разумеется, вам же надо перевязать рану, — с этими словами Якопо похлопал Чезаре по алеющей кровью на рукаве руке. — Восхищаюсь вашей стойкостью.

Лучиана едва сдержалась, чтобы не пнуть этого наглого Паскари! И то в большей степени потому, что Джованни все еще приобнимал ее вроде как защищая, но очень раздражая своей внезапной заботой.

Лучиана с надеждой посмотрела на синьору Боргини, которая все это время тихо и незаметно стояла рядом. Если синьора и удивилась ее статусу, то уже поборола все эмоции и выглядела совершенно благодушно и по-деловому, как и вседа.

— Синьоры, моей воспитаннице необходим отдых, — обозначив поклон, проговорила синьора Боргини, осторожно, но решительно вмешиваясь в разговор и обращаясь вроде бы ко всем, вот только кланяясь лишь в сторону Чезаре. — Я позабочусь о ней, как и всегда. Негоже синьоре быть одной среди мужчин, да и ваши разговоры не для ее ушей.

— Разумеется, синьора, — Чезаре бросил быстрый взгляд на Лучиану и обратился к Джованни. — Вы мой гость, синьор. Уверен, мой отец тоже будет рад вас видеть. Мы с синьором Паскари не брали коней, так что предлагаю вам прогуляться немного. А о вашем сопровождении позаботятся слуги.

— Очень рад, синьор, — учтиво поклонился Джовании, и Лучиана воспользовалась этим, чтобы осторожно отступить к синьоре Боргини и взять ее под руку.

Она была безмерно благодарна своей спасительнице, которая в очередной раз помогала ей. Теперь можно будет поведать Джованни версию, где она одинокая и испуганная, преследуемая людьми отца бежала от ожидания казни и нашла приют у синьоры Боргини. И там же ей удалось разобраться со своей магией. А вот все, что касалось виллы Кастелло и Чезаре, она намеревалась опустить. Не стоит ее предприимчивому братцу знать о том, как она целовалась с Медичи. Потому что не похоже, чтобы Джованни знал о планах Джаккомо. А значит прежде, чем обсуждать ее судьбу и рисковать сказать что-то лишнее, ей просто необходимо либо выяснить все, что знает Чезаре, либо как-то связаться со старшим из братьев.

Чезаре тем временем поманил пальцем одного из стражников, которые уже разогнали любопытных, и отдал короткое распоряжение относительно сопровождения Джованни и их коней.

— Прошу, — сделал он приглашающий жест, и они двинулись в сторону палаццо Веккьо.

Лучиана сделала вид, что поправляет плащ, радуясь, как вовремя Чезаре подарил ей его: у Джованни хотя бы не было вопросов к ее внешнему виду, потому что плащ скрывал простенькое платье. А незамысловато убранные волосы она легко объяснит тем, что с утра торопилась практиковаться в магии. Ей не хотелось объяснять, как она живет, как сложно ей было. Она справилась, и это главное. И магия начинает ей поддаваться, пусть пока и с таким трудом. Она не позволит никому отнять у нее уверенность в своих силах и в том, что она ценна не только, как дочь Верховного мага.

Пока Лучиана демонстративно возилась с завязками и топталась на месте, Чезаре, Джованни и Якопо прошли немного вперед, и они с синьорой Боргини оказались в хвосте их странной процессии.

— Знала я, что ты не проста, голубка, — улыбнулась синьора Боргини, тоже неторопливо, подстраиваясь, переставляя ноги, — но чтобы настолько! Стихии хранят тебя.

— Или смеются надо мной, — вздохнула Лучиана, глядя в спины трем мужчинам.

Джованни и Якопо о чем-то разговаривали, а Чезаре словно почувствовав ее взгляд, быстро обернулся. И хотя взгляд его был серьезен и тревожен, он мимолетно улыбнулся ей.

— Я говорила, что подберу тебе хорошего мужа, как придет время, — весело сказала синьора Боргини, от которой не укрылись их переглядывания, — так вот, голубка, о Чезаре, конечно, разные слухи ходят. Но у него доброе и верное сердце. Так что мой тебе совет: соблазни его, да и отстанут от тебя все остальные. С таким мужем будешь, как за самой крепкой стеной самой непобедимой крепости.

Когда они прибыли в палаццо Веккио, синьора Боргини, перехватив одну из служанок, велела проводить их в гостевые комнаты, чтобы Лучиана могла привести себя в порядок. Чезаре кивнул, подтверждая распоряжение, и бросив ободряющий взгляд Лучиане, остался с Якопо и Джованни обсуждать насущные дела.

А ведь он был ранен! Лучиана с тревогой посмотрела на его алеющий кровью рукав, когда синьора Боргини, едва ли не силой утянула ее за собой.

— Все будет хорошо, голубка. Сейчас тебе лучше не высовываться, — тихо прошептала она, следуя за служанкой по лестнице. — Когда мужчинам кажется, что они вершат судьбы, лучше промолчать и послушать, что они скажут. Потом будет удобнее сделать по-своему.

Девушка-служанка провела их в небольшую, но богато обставленную комнату. Здесь жарко горел камин, и Лучиана, которую все еще знобило после ритуала, с радостью протянула подрагивающие пальцы к огню.

Волна тепла пробежала по ее мгновенно потяжелевшим рукам, голову повело, и она поспешно прижала руки к груди. Ей нельзя сейчас обращаться к стихиям, а огонь манил, тянул к себе, хотелось поймать его в ладони, удержать.

Она вздохнула, и повернулась к огню спиной, чтобы не было соблазна.

— Платье бы тебе, да где его здесь раздобудешь, а посылать кого-то долго, — покачала головой синьора Боргини, помогая Лучиане переплести растрепавшиеся волосы. — Как же ты на обед пойдешь с господами в этом.

— В этом нет нужды, — раздался голос от дверей, в комнату вошел Джованни, и Лучиана подумала, что, кажется, впервые не рада видеть брата: его тон не предвещал ничего хорошего. — Оставьте нас.

Синьора Боргини с сомнением посмотрела на Джованни, ободряюще улыбнулась Лучиане и, коротко поклонившись, величественно выплыла из комнаты.

Джованни молча разглядывал Лучиану, и она невольно вскинула подбородок и расправила плечи.

— Рад, что ты жива и здорова, Лучик, — произнес он наконец, и Лучиана вздохнула с облегчением, когда он порывисто пересек комнату и сгреб ее в объятия, утыкаясь подбородком в ее макушку. — Мы все так волновались о тебе!

— Только не отец, — не сдержавшись, фыркнула Лучиана.

— Он спалил все в подземельях под кастелло, даже камни оплавились, — отстранившись проговорил Джованни, заглядывая ей в глаза. — Он тоже переживал.

— О, стихии! Никто не пострадал?

— Разве только наши нервы.

— Что с Клето, ты знаешь? — спросила Лучиана с волнением.

— Клето? Кто это? — нахмурившись спросил Джованни. — Надеюсь ты не связалась с каким-то мужчиной? Ты же понимаешь, что своим побегом и так причинила много хлопот. Мама переживала. Отцу пришлось пустить слух, что ритуал прошел не слишком гладко и ты слегла, поэтому отправилась восстанавливаться в Монтефьясконе. Якобы там тебе будет спокойнее. Джаккомо опять поехал в Венецию, чтобы уладить твою помолвку. И какая удача, что Якопо здесь. Я уже отправил весточку отцу. Думаю, будет лучше, если мы уладим все формальности прямо здесь. А потом мы с тобой вернемся в Рим, и уже, как положено, ты невестой отправишься в Венецию.

— Ты? Что ты сделал? — Лучиана отшатнулась от брата. — Джованни, ты в своем уме? Я не выйду замуж за Паскари! Да ни за что на свете!

— Я понимаю твое волнение, ты все-таки станешь женой дожа. Это большая ответственность. Но, Лучик, тебе же не придется принимать никаких решений. Ты будешь все так же жить в прекрасном дворце, не будешь ни в чем нуждаться. Да и благодаря твоему браку, связи Рима и Венеции станут прочнее, и мы в любом случае будем видеться. Уверен, после того, как я все улажу с Якопо, отец позволит мне.

— Джованни! Я — артефактор!

— Отец это уладит.

— Как? — истерически рассмеялась Лучиана. — Сожжет меня на костре?

— Не говори глупости, Совет решил, что неважно, какая у тебя магия, раз ты все равно выйдешь замуж и уедешь из Рима. Вроде бы отец говорил что-то такое. Я не был на заседаниях Совета, а Джаккомо не рассказал, но вроде бы все так. Так что то, что ты — артефактор, не вызовет никаких волнений. Отец просто погорячился в моменте. Конечно, он не желает твоей смерти!

— Ты сам-то слышишь себя Джованни? Ты понимаешь, зачем я нужна Якопо, который не маг вообще?

— Конечно, чтобы у вас родился сильный наследник. Отец сказал, что неважно, какая магия у тебя, главное, что ты сильна, а значит, передашь свой дар наследнику.

— Боюсь, что я не доживу до рождения наследника. Якопо заставит меня делать артефакты для него. Потому что то, что он не маг вроде бы все знают, но никто не говорит ему этого в лицо. Я уверена, что простые венецианцы и не в курсе, и он будет поддерживать свой образ, чтобы стать следующим дожем после своего отца.

— Ой, ну и что с того? — пожал плечами Джованни. — Ну будешь делать ему артефакты, ты же будешь его женой, а жена должна помогать мужу.

— Я выгорю, Джованни. А могу и умереть. Ты знаешь, что артефактор не может постоянно черпать силу стихий и заряжать артефакты? Нам нужно восстанавливать силы, отдыхать.

— Уверен, Якопо будет тебя беречь. Ты же — сокровище!

— Очень ценное… — пробормотала Лучиана.

— Именно. Так что давай без глупостей. Я все решу, тебе не придется волноваться.

— А почему я должна выходить замуж именно за Якопо? — сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, поинтересовалась Лучиана.

— За кого же еще? — удивился Джованни. — Отцу важно укрепить связи с Венецией. К тому же он считает, что ты сможешь нам быть полезна, будешь следить за своим мужем и рассказывать отцу. Так что будешь очень полезна. Тебе есть, чем гордиться, Лучиана.

— Так я могу выйти за Чезаре, связи с Флоренцией тоже важны! — гневные нотки все-таки проскользнули в ее тоне, потому что взгляд Джованни неожиданно стал цепким и жестким, незнакомым.

— Я надеюсь ты не позволяла себе ничего такого, о чем тебе придется пожалеть? Нам же не придется доказывать Паскари, что у тебя ничего не было с этими Медичи?

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! — выкрикнула Лучиана, к горлу подкатывали обида и гнев, она еще была слаба после того, как наполнила магией камни в кольце, но решительно толкнула Джованни в грудь. — И не смей мне указывать! Ты мне — не отец!

— Ах вот как ты заговорила? Так мы дождемся распоряжения отца. Я сейчас же отправлю ему сообщение. Кристалл связи разрядился, но ты же у нас артефактор? Вот и зарядишь его.

Лучиана едва не отвесила ему пощечину, когда осторожно приоткрылась дверь внутрь заглянула молоденькая служанка:

— Синьоры, вас зовут к обеду, — произнесла она, кланяясь, — Мне велено помочь госпоже переодеться. Она продемонстрировала платье, которое держала — темно-зеленая, тяжелая ткань блеснула золотом вышивки.

— О, у тебя в доме Медичи уже и платья есть? — тихо прошипел Джованни и махнул служанке. — Ступай, твоя помощь не понадобиться. Синьора плохо себя чувствует и останется в комнате. Не беспокоить ее.

Не успела Лучиана ничего возразить, как служанка испуганно кивнула и ушла. Вместе с платьем.

— Я выйду к обеду!

— Не выйдешь! Отца тут нет, поэтому я сейчас отвечаю за тебя. И ты останешься в комнате. Ты и так уже достаточно натворила, чтобы загубить честь семьи. Я не позволю тебе путаться с этими Медичи!

— Ты сам-то слышишь себя, Джованни? Я тебя не узнаю.

— Это я тебя не узнаю! Не стоило прикрывать твои выходки в Риме. Мне всегда казалось милой забавой сбегать с тобой из кастелло и гулять по улицам города. Это было весело! Но я не думал, что ты вот так все бросишь и сбежишь!

— Ты был там, Джованни! Ты видел отца, когда он отказался от меня!

— Глупости! Он все уладил с советом и вовсе не желал тебе зла!

— Он закрыл меня в темнице!

— Плохо закрыл! Ты сбежала, нарушив его волю, плюнув на родных и честь семьи.

— Так я должна была ждать, пока отец решит меня сжечь? Серьезно, Джованни? Ты бы тоже сидел и не пытался бы спастись?

— Я — маг огня, а не артефактор!

Лучиана отшатнулась от брата, и Джованни, поняв, что сказал лишнего, попробовал было притянуть ее в объятия, но она сбросила его руки.

— Извини, Лучик. Я не хотел тебя обидеть. Просто… нам всем было бы проще, если бы ты не сбежала.

— Если бы я не была артефактором, — горько усмехнулась Лучиана, обхватывая себя руками: весь ее запал прошел, снова зазнобило и накатывала слабость. — Я всегда думала, что Джаккомо больше похож на отца. Я ошибалась.

Джованни промолчал. Качнулся было, словно хотел дотронуться, но остался на месте, не решаясь приблизиться.

— Я вернусь после обеда и мы поговорим, — проговорил он наконец, — Теперь все образуется. Хорошо, что этот художник встретил тебя и нарисовал. Иначе мы бы тебя не нашли так быстро.

— Миккеле? — Лучиана, которая все это время бездумно смотрела, как преломляется солнечный свет на мелких стеклышках окна, обернулась. — Откуда ты знаешь?

— Он нарисовал тебя в образе стихии огня в Соборе Стихий. Все были… удивлены.

Лучиана вдохнула прерывисто, невольно прижимая руки груди. Стихии и правда смеются над ней. Дают надежду и снова ее отбирают.

Ей было так страшно в тот день, когда к ней пристали подмастерья. Миккеле казался спасением, а потом было так приятно почувствовать его искреннее восхищение. И она его знала! Пусть по разговорам, но он словно бы стал ниточкой между ее прошлым и тем, кем она стала после побега. Тогда ей казалось, что она вернулась в дни, когда все было хорошо, она была дома, уважаемой и нужной дочерью Верховного Мага. Если бы она только знала! И почему она тогда не подумала, что в Риме ее образ может увидеть отец? Да кто угодно из семьи или знакомых?

Она спрятала лицо в ладонях и опустилась в кресло, потому что перед глазами все поплыло от слез.

— Отдыхай, — голос Джованни звучал как сквозь толщу воды, — Я приду после обеда. Ты можешь сердиться и не понимать, что и отец, и я, вся наша семья заботимся о тебе, но я правда рад, что с тобой все в порядке.

Лучиана ничего не ответила и отняла руки от лица только, когда услышала, как закрылась дверь. Она посидела еще немного, прислушиваясь и стараясь не расплакаться, а потом вскочила и бросилась к двери.

Бежать! Сейчас же бежать! Она найдет синьору Боргини, и та укроет ее в приюте. Она сможет справиться, будет изучать магию, работать артефактором. Да лучше она выгорит и умрет, чем вернется в Рим.

А еще синьора Боргини передаст весточку Чезаре. Он все поймет и поможет ей. И может быть, как и говорил Джаккомо, женится на ней. Он ей нравился, и она ему, кажется, тоже. Чезаре защитит ее ото всех, и с ним она может быть собой. Артефактором. Любимой женщиной.

А если и не женится, то она справится сама. У нее есть ее магия. Синьор Пиччини, конечно, не лучший работодатель, но она будет внимательна и не выгорит. Она справится, как справлялась до сих пор!

Лучиана решительно толкнула дверь, но та не поддалась. Она толкнула еще раз, навалившись всем весом. И поняла, что Джованни ее запер.