Глава 10 · Nec spe nec metu

Nec spe nec metu — Лат. — Ни с надеждой, ни со страхом

Ветер бил в лицо с такой силой, что у Лучианы перехватывало дыхание. Она, не скрываясь, проскакала через поле и, жмурясь от дождевых капель, застилающих глаза, и цепляясь за гриву лошади, влетела в редкий подлесок. Дорога здесь петляла среди холмов, и похоже, как-то хитро огибала горную гряду — в темноте было не разобрать. Только бы ускакать подальше и не свалиться. Заметили ли ее вообще?

В какой-то момент ей показалось даже, что она оторвалась от погони. Лучиана испугалась, что Джованни и его люди будут обшаривать окрестности и обнаружат Чезаре, и придержала лошадь, выпрямляясь в седле. В следующее же мгновение справа от нее выскочил всадник, ее лошадь шарахнулась в сторону, и Лучиана, не удержавшись на влажной и скользкой от дождя спине без седла, кулем упала на землю.

— Merde! — выругалась она, сквозь подступающие слезы: приземлилась она относительно удачно, по ощущениям ничего не сломав, но пребольно ушибла бедро и локоть о выступающий из влажной травы камень.

Но жалеть себя было некогда — ее встревоженная лошадь нетерпеливо переминалась на месте, и Лучиана рисковала быть затоптанной. К тому же вокруг прибавлялось всадников. Кажется, ее нехитрый план сработал вполне удачно.

— Лучиана! — Джованни, она правильно угадала по обрывку разговора, торопливо спешился и бросился к ней. Ему хотя бы хватило совести выглядеть встревоженным. Остальные и не подумали ей помочь, хотя Лучиана насчитала одиннадцать всадников, и это были только те, кто оказался рядом. — Ты цела!

— Да лучше бы нет! — в сердцах воскликнула она, отталкивая руку брата и поднимаясь самостоятельно, локоть от резкого движения прострелило болью. — Merde!

— Лучиана! — голос Джованни звучал укоризненно, и сам он хмурился, хотя в неверном свете луны, пробивающимся сквозь стремительно летящие по небу низкие облака, сложно было сказать наверняка. — Ругаться не подобает…

Лучиана не дала ему договорить. Обида, боль и ощущение предательства захлестнули ее, и она, не сдерживаясь, размахнулась и залепила Джованни пощечину. Звук получился неожиданно звонкий, такой что она сама дернулась, а потом уже зашипела от боли. Надо было бить кулаком, а так ладонь теперь горела и без того натертая поводьями и жесткой гривой.

— Ты с ума сошла⁈ — воскликнул Джованни, хватаясь за щеку, пока она шипела и растирала пальцы, которые сводило от боли и холода. — Я не узнаю тебя, Лучиана! Мы скакали за тобой почти сутки! Зачем ты так себя ведешь⁈ Ты порочишь наше имя. Ты…

— Замолчи, Джованни! — крикнула Лучиана; напряжение последних дней, да что уж там, последних месяцев, которое копилось и копилось, выплескивалось теперь наружу. — Сбавь тон! Я не просила скакать за мной! Я не просила вообще приезжать за мной! Не делай вид, что ты беспокоишься за меня!

— Синьора Паццо, — неожиданно вмешался незаметно подошедший Якопо; темнота вокруг морочила, да и Лучиана не слишком следила за окружением: какая разница, что подумают эти люди, если она все равно попалась, а Чезаре в безопасности.

У Якопо в руке светился небольшой магический огонек, и теперь приходилось щурится от света. Впрочем, она была бы не против просто закрыть глаза, чтобы не видеть его ухмыляющуюся физиономию. Напрягало только то, что Паскари без стеснения и умеючи использовал артефакты, и Лучиана настороженно замерла.

— Вы устали и переволновались, — вкрадчиво проговорил Якопо, от нее не укрылось, как он держит наготове руку: словно собирается колдовать, если она что-то еще выкинет. — Но и вы нас поймите. Мы скакали за вами несколько дней. Я понимаю, что для девицы ваших лет замужество может представляться непомерной ответственностью. Но уверяю вас, немного покладистости с вашей стороны, и мы прекрасно поладим. Вы не будете ни в чем нуждаться.

— Как вы меня нашли? — проговорила Лучиана, проигнорировав все сказанное: гладко звучит, вот только она представляла сколько сил понадобилось артефакторам, чтобы маленький огонек легко и привольно горел на ладони Якопо, который и магом-то не был. И не было никаких сомнений, что в случае брака, зачаровывать бесчисленные артефакты будет в первую очередь она сама.

— О, cara, — тонко улыбнулся Якопо, и в свете факелов его улыбка с мелкими зубами напомнила хищный оскал. — Меня вело любящее сердце. Я был покорен с первого мгновения как вас увидел…

— Вы всегда покупаете то, что вам нравится, не так ли? — дерзко поинтересовалась Лучиана, вновь не сдержавшись и складывая руки на груди, и незаметно потирая ушибленный локоть. — Кажется, вы предлагали за меня внушительную сумму синьору Медичи.

— О, дорогая, если бы я знал, кто вы, то никогда не оскорбил бы вас подобным, — Якопо вновь улыбнулся, — и предложил бы выкуп намного больший.

Лучиана едва не заскрипела зубами, подумав, что если бы не оставила ожерелье Чезаре, то с радостью бы подпалила этому пескарю хвост, наплевав на последствия. Хуже уже все равно не будет. Оставалось только надеяться, что Чезаре проснется, и вместе с Джаккомо они что-то придумают. Что-то получше, чем все их планы, которые были до этого.

— Вот видишь, Лучиана, — вновь заговорил Джованни, и Лучиана не без удовольствия разглядела отчетливо видимый даже в неярком свете магического огонька краснеющий отпечаток своей ладони на его щеке. — Тебе не надо бояться. Никто не желает тебе зла. Отец все уладил. Ваш брак с синьором Паскари — дело решенное. Ты должна радоваться и быть благодарна, что он готов взять тебя в жены после всего, — тут он обернулся и панибратски похлопал Паскари по плечу — Прости, Якопо, Лучиана всегда была несколько взбалмошна. Но уверяю тебя, у нее доброе сердце и чистая душа. Она образумится и будет прекрасной женой.

Лучиана едва не подавилась воздухом, когда это услышала. Все происходящее походило на дурной сон. Ночь, всадники вокруг в неясном свете магии. Ее брат, который нес с таким уверенным видом какую-то околесицу, Якопо Паскари, которого она когда-то давным давно, еще до ритуала считала не таким уж и плохим женихом — все это казалось горячечным бредом.

Лучиана провела рукой по лицу, размазывая влагу — то ли дождь, то ли все-таки слезы. Она справится. Ничто, что с ней случилось за последние месяцы, не прошло бесследно. Она больше не напуганная наследница, которая не видела никакой другой жизни, кроме как в стенах родного кастелло. И сейчас ей надо сделать все, чтобы получить желаемое — свободу, возможность использовать свою магию для себя и… Чезаре в мужья. При мысле о Чезаре стало тепло в груди. Так, словно на шее все еще была бусина, созданная его руками и с вложенной ею магией.

— Прошу извинить меня, синьоры, — произнесла она ровно, расправляя плечи и стараясь выглядеть невозмутимо. — Просто вы напугали меня. Понимаю, что мой отъезд показался вам внезапным, но мне нужен был совет, и я за ним отправилась. Так как мы были в ссоре из-за того, что мой брат не способен слышать моих просьб, — она выразительно посмотрела на Джованни, — а я действительно хочу быть достойной женой, мне пришлось все взять в свои руки и бежать столь поспешно.

Вряд ли ее словам действительно поверят, но какая разница, если в высшем обществе главным было правильно сплести кружево слов и договориться. Думают пусть, что угодно, главное, чтобы действовали так, как нужно было ей. Она посмотрела с томной улыбкой на Якопо, во всяком случая она надеялась, что получилось томно и завлекающе. Для этой рыбы может и сойдет, он так уверен в собственной безупречности, что, может, ей повезет, и он не слишком усомнится в ее словах.

— Так как моя мать далеко, а обряд все равно будет в Венеции, я решила попросить совета у бабушки. Синьора Боскони живет в монастыре в Венеции, ты знаешь об этом, Джованни. И она ожидает меня. Буду очень вам благодарна, синьоры, если вы сопроводите меня. Это важно. Бабушка владела магией артефакторов.

Тут она еще раз выразительно посмотрела на Якопо:

— Вы же понимаете, синьор? Моя магия уникальна, и я бы хотела, чтобы обряд прошел, как положено. Я, конечно, поступила предосудительно, но таков мой характер. К тому же вы, — она опустила глаза и посмотрела на него из-под ресниц, — никак не проявили своей расположенности ко мне. Как же я могла вам довериться?

— А вы умны, синьора, — после короткой паузы, во время которой Лучиана слушала заполошный стук своего сердца, проговорил Якопо, щурясь то ли от света, то ли в стремлении увидеть в ее лице что-то, чему искал подтверждения. — Благословение синьоры Боскони многое значит и в Венеции. Мы с вашим братом, разумеется, будем рады сопроводить вас до монастыря.

Лучиана величественно кивнула. Вряд ли Якопо да и ее брат поверили в ее слова. Но их вера ей не была нужна. Ей нужно было попасть к бабушке, которая обещала защиту, а там уж она придумает как связаться с Джаккомо и с Чезаре.

Для нее нашлась оседланная лошадь, чему Лучиана, несмотря на все происходившее, порадовалась: ехать без седла было совершенно некомфортно. Ушибленный локоть болел, в груди ворочалась тревога, а еще очень хотелось нормально выспаться, но она распрямила спину и старалась сохранять отрешенное выражение лица.

К счастью, Якопо и Джованни ехали впереди, переговариваясь, обсуждая грядущие празднования в Венеции, карнавал и обряд обручения с морем, и вовсе не обращали на нее внимания. Интересно, если она упадет с лошади в обморок от усталости, кто-нибудь заметит?

Лучиана оглядела сопровождающих, которые держались вокруг, и решила, что скорее всего да. Так просто ей теперь не вырваться.

Она сильнее сжала поводья, концентрируясь на том, чтобы удержаться и не ускользнуть в дремоту. Оглянувшийся Якопо наградил ее такой скользкой улыбкой, что стало еще более тошно, а в Джованни, который даже не пытался ее понять, захотелось бросить что-нибудь тяжелое.

И этот скользкий пескарь еще хотел, чтобы она ехала вместе с ним на одной лошади! Мало того, что это было бы ужасно неудобно физически, так еще его мерзкие улыбочки. Лучиана осклабилась в ответ, заморгав, как дурочка, и Якопо отвернулся, возвращаясь к разговору с Джованни.

Так под конвоем она и добралась до пристани, где их уже ждала небольшая галера с поднятыми парусами.

Лучиана стояла у борта и чувствовала, как покалывает кончики пальцев. Воды вокруг было так много, что стихия словно бы обнимала и укрывала раскинувшуюся перед ними Венецию. Было так сложно удержаться и не зачерпнуть эту мощь. Неудивительно, что артефакторы здесь выгорают. Сама стихия манит, проникает вместе с водой в каждую клеточку, наполняет всю сущность, едва ли не течет по венам вместо крови.

Лучиану держало только легкое ощущение чужеродности: все-таки огонь ей был намного ближе. Но вода обостряла все чувства, и было в этом какое-то первобытное, на грани сознания ощущение опасности. Вроде бы и палуба надежная под ногами, и маги контролируют их быстрое и плавное продвижение по спокойным водам широкого бокового канала в стороне от основной части города, но Лучиана чувствовала, что тело, пусть и измученное без сна и нормального отдыха, напряглось и насторожилось.

Она бывала на море с родителями и братьями, но это было теплое безопасное море недалеко от Рима, мягкие волны которого лениво накатывали на песчаный пляж, даря прохладу в жаркий день. Сейчас же под ней раскинулась ледяная бездна.

Пахло холодом и водорослями. И вода под свинцовым небом казалась черной, бездонной. А город, раскинувшийся по левую сторону, таким далеким, что замирало сердце. Хотя она и могла разглядеть вымпелы с гербами, флаги и даже драгоценный мрамор отделки.

— Впечатляет! — проговорил Джованни, кутаясь в свой подбитый мехом плащ, и Лучиана отметила, как сильно он сжимает пальцы на фальшборте.

— О, да здесь нет ничего особенного, — небрежно махнул рукой Якопо, зачарованный перстень на его пальце блеснул, хотя наступающий день был тусклым и бесцветным. — Мы обязательно прокатимся с вами по Гранд каналу, чтобы вы могли оценить все красоты Венеции. Сейчас мои люди повезли нас вокруг, чтобы пристать у монастыря. Он находится на отдельном острове.

— На острове? — проговорила Лучиана, которая этого совершенно не ожидала.

— Да, очень уединенное место, — кивнул Якопо. — лучше и не придумаешь для ожидания обряда. Как раз то, что нужно, чтобы подготовиться и попросить милости у Стихий.

Лучиана резко вдохнула сквозь сжатые зубы. Она не ожидала, что окажется отрезанной от мира на острове! Впрочем, если в Венеции вместо нормальных улиц — вода, то и с острова она как-нибудь выберется. Там хотя бы будет бабушка, которая обещала защиту. Вот только не была ли сама бабушка пленницей?

Лучиана вцепилась в борт. Мама говорила, что бабушка устала от придворной жизни и предпочитала жить уединенно. Но она и не думала, что настолько. И насколько далеко этот остров от города, если они даже поплыли как-то иначе?

— Жаль, синьора, что вы не увидите сегодня пристани у Сан Марко. Впечатляющее зрелище, — словно бы сочувственно проговорил Якопо, но глаза его смотрели холодно и без выражения, словно у рыбы. — Впрочем, вы вполне все рассмотрите в день обряда обручения с морем, а потом на нашей свадьбе.

— О, уверен это будет прекрасно! — вступил в разговор Джованни, который с интересом оглядывался по сторонам. — Джаккомо много говорил о красотах Венеции, и как же приятно увидеть все своими глазами.

— С вами, мой друг, мы обязательно осмотрим все самое интересное. Я лично составлю вам компанию, — любезно и многообещающе проговорил Якопо. — Сегодня начнется неделя карнавала, так что мы легко затеряемся в толпе. А завтра нас ждет маскарад во дворце. Синьора, вы тоже приглашены, разумеется. Надо представить мою прекрасную невесту ко двору.

— Благодарю вас, синьор, — сквозь зубы проговорила Лучиана, выдавливая улыбку.

— О, и я позабочусь о наряде для вас, — Якопо оглядел ее с головы до ног, — в отличие от Медичи, я предпочитаю, чтобы вы выглядели безупречно, а не как безродная служанка.

В этот момент Якопо позвал, кланяясь, один из управляющих галерой, и Лучиана осталась с Джованни наедине.

— Слава Стихиям, что все так хорошо устроилось, — проговорил Джованни. — Отец бы с меня голову снял, если бы с тобой что-то случилось. Вот скажи на милость, зачем ты сбежала из Флоренции? Тебе что, правда требовался совет бабушки? Мама прекрасно бы тебе все рассказала о том, что происходит между мужчиной и женщиной, когда мы бы вернулись в Рим.

— Ты совсем идиот? — спросила Лучиана, поворачиваясь к Джованни. — Нет, правда, Джованни? Когда ты превратился вот в это?

Она взмахнула руками, охватывая всю его фигуру.

— Выбирай слова, Лучиана, — нахмурился Джованни, — ты и так натворила уже достаточно, чтобы я рассказал отцу о том, как ты слушаешь его приказы.

— О, Джованни! Расскажи, будь добр. Что-то мне подсказывает, что отец не ожидал, что ты окажешься таким самовлюбленным идиотом, который не видит дальше собственного носа!

— Лучиана!

— Хотя нет! Он как раз это прекрасно видел и понимал. Именно поэтому всеми делами занимался Джаккомо. А тебе и доверить ничего нельзя! Ты только и делал, что развлекался целыми днями.

— Замолчи, — угрожающе понизил голос Джованни. — Я не потерплю такого тона.

— Да неужели? А каким тоном мне с тобой разговаривать, если ты не то, что меня не слышишь, ты и думать не хочешь! Что тебе велел отец?

— Привезти тебя в Рим! — сквозь зубы процедил Джованни, сжимая кулаки, запахло паленым деревом: кажется, ей удалось вывести братца из себя. Вот будет весело, если эта галера вспыхнет, как лучина. И даже толща воды под ногами уже не так пугала. — А ты вместо того, чтобы поступить, как послушная дочь, сбежала в очередной раз! И меня подставила! Ты бы видела, как веселился этот Золотой паук, когда я все-таки настоял на том, чтобы выломать дверь в твои покои! Шутил, что птичка вылетела из гнезда, и что я за тобой не уследил. Позор!

— Если бы ты удосужился меня выслушать нормально, то и не случилось бы ничего! Я что должна была смирно сидеть на месте, пока ты договариваешься о браке с Якопо? С чего бы!

— С того, что он — твой жених!

— Да неужели? Это кто решил?

— Отец так решил!

— И, может быть, он тебе велел договориться о помолвке? Подписать брачный контракт с домом Паскари? Или, может быть, этим занимался Джаккомо, у которого мозгов побольше твоего⁈

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне!

— А то что? Нажалуешься папочке?

— Запру тебя в каюте!

— О неужели? Как думаешь, это сыграет на руку твоему новому дружку? Тому, который склизкая рыба? Или нет, он как пиявка, которая присасывается к силе артефакторов, потому что сам ни на что не способен! О, только попробуй меня запереть, и вся Венеция уже завтра будет судачить, что я выхожу замуж не по своей воле. Что меня заставили, и я вовсе не рада.

— Не смей позорить семью!

— Это ты позоришь семью! Ты почему-то решил, что волен решать, что мне делать!

— Потому что я твой брат! И выполняю волю отца!

— А лучше бы думал своей головой! — Лучиана постучала указательным пальцем ему по лбу.

Красный от гнева Джованни перехватил ее руку за запястье, и она коротко вскрикнула, больше от неожиданности, чем от боли. Но на них оглянулись несколько слуг, которые скручивали канаты рядом на палубе, и Джованни руку поспешно убрал.

— Ты будешь вести себя прилично, — понизив голос, произнес он, гневно хмуря брови. — Доедешь до монастыря и будешь сидеть там, не высовывая носа до праздника, на который тебя великодушно пригласил Якопо. И ты примешь его подарки и будешь вежлива и обходительна.

— О, ну разумеется буду, — пропела Лучиана громко. — А потом приедет Джаккомо. Ты же сам сказал, что отец отправил его в Венецию, не так ли? И Джаккомо решит все вопросы.

— Лучиана! — угрожающе произнес Джованни, но это не произвело на нее ровно никакого впечатления.

— Уйди, Джованни, видеть тебя не хочу. Иди общайся с Якопо, пока я действительно не устроила безобразную сцену, наплевав на честь семьи.