*2*
Перед выходом из дома выключила обогреватель — я так и не рискнула затопить печь. Наверняка её требуется прочистить перед тем как разжечь, а тепла хотелось уже сейчас…
Дождь прекратился. Остался туман… Он стелился над дальним полем серой матовой дымкой, и сквозь эту неплотную пелену виднелся осенний лес — жёлтые россыпи лиственных деревьев, оранжевые всплески клёнов, багряные пятна кустов, ярко-красные кроны осин. А за всем этим великолепием чёрной стеной стояли хвойники, макушки которых терялись в рваных клубах хмари…
Воздух пропитался ароматом спелых яблок, чуть отдавая горечью перезрелых падальцев. Он казался навязчивым, но от него было как-то уютно даже на улице, несмотря на сырость. Да и как можно не чувствовать это природное умиротворение, когда осень неотвратимо и безжалостно вступает в права, оставляя позади зной и беспечность летней зелени? Я всегда любила осенние месяцы…
От старого каменного магазина остались лишь полуразрушенные стены, вдоль и поперёк исписанные краской из баллончика и мелом. Зато буквально в сотне метров от разрушенного здания стоял современный павильончик с примитивной надписью "Продукты". А чуть правее через дорогу в бывшем доме пионеров располагался Магнит, дальше по улице и вовсе виднелось новое двухэтажное здание с логотипом "Пятёрочки" и знакомая вывеска пункта выдачи… Да, цивилизация сюда добралась значительно раньше меня. Прекрасно. С голоду я точно не умру. Даже приятно, что деревня не загибается под гнётом времени, а очень даже живёт и развивается в своём темпе…
— Маринка! Привет! — едва я открыла тяжёлую дверь маленького магазинчика, обклеенную какими-то рекламными плакатами, как меня уже поприветствовали. — Варя говорила, что ты приехала! Я так и думала, что сегодня-завтра забежишь…
Вгляделась в добродушное лицо единственной женщины за прилавком, напрягая память. Виновато улыбнулась…
— Здравствуйте…
— Да Наталья я! Наталья Вячеславовна! Мамка Варькина! Ну?! — женщина рассмеялась, грузно опираясь о стол. — А ты-то… Не признать совсем… Замуж вышла?
— Вышла. И развелась, — я прошлась по крошечному магазинчику. — Нечего там делать, тёть Наташ, честное слово… — фривольное обращение нечаянно вырвалось само собой по старой памяти…
Но тёть Наташа только понимающе усмехнулась.
— Ну тоже хорошо, — она не спускала с меня глаз, явно радуясь возможности с кем-то поболтать. — А дети, Мариш?
С готовностью кивнула, поворачиваясь к ней.
— Сын. Андрюшка… — я невольно улыбнулась, с гордостью произнося имя сына. — Пять ему скоро…
— Папашка алименты-то платит? — Наталья Вячеславовна чисто по-женски вздохнула, готовая поддержать меня что в осуждении бывшего мужа, что в одобрении.
— Платит, — я недовольно махнула рукой, давая понять, что не хочу говорить на эту тему. — Да если бы и не платил… Больно надо от него что-то…
— М-м-м-м… — тёть Наташа согласно закивала. — Но всё-таки лучше, когда платит, Марин. А то есть такие… О-о-ой… Ни копейки не дождёшься! Вон у нас в том году Светка-то тоже на развод подала, так этот ейный, Виталик-то, как запил, так и с концами. Не работает, таскается вон железо по лесу собирает… Она и в суд ездила, и письма писала… А что толку?! Волындается теперь одна с двумя детьми…
— С двумя — да, тяжело конечно… — я согласилась исключительно в попытке увильнуть от дальнейшего развития этой неприятной темы. Демонстративно обвела взглядом забитые всякой всячиной полки за её спиной… — Чего у вас пожевать есть, тёть Наташ? Чтоб сильно не заморачиваться, желательно. Салат овощной, может…
— Тю-ю-ю… — Наталья Вячеславовна нахмурилась, словно услышала матерное слово. — Чего там этот салат-то? Ты вот лучше сала возьми! — она оживилась, включая режим продавщицы. — Хоть наешься! С хлебом знаешь как вкусно? — она достала из-под стекла огромный кусок прослойки. — С чесночком, с перчиком, с зеленью… — она со знанием дела покрутила шмат в руках, демонстрируя его со всех сторон. Понизила голос, заговорщически подмигивая. — Ко мне мальчишки, ну с поляны, за ним каждый день бегают! Потому что такого сала нигде нет! Оно ж наше, своё, деревенское! Не то что в этих… — она с красноречивым презрением кивнула в окно на здание супермаркета. — Там разве сало?! Пф-ф-ф-ф…
— Оставьте сало мальчишкам тогда, — я натянуто улыбнулась, мысленно признавая тот факт, что пахнет прослойка действительно умопомрачительно. — Стройка там, смотрю, на поляне-то… — сама не заметила, как перешла на местечковый говор, который, как оказалось, я ещё помнила.
— Ага, — Наталья Вячеславовна нисколько не расстроилась, убирая сало обратно на витрину. — Ну что тебе предложить, Мариш… Капустка квашеная вот есть…
— Капустку давайте! — я радостно закивала. — Только у меня банки нет…
— Так я в контейнер положу, не переживай! — она схватилась за черпак, принялась ловко накладывать остро пахнущую капусту, измельчённую на удивление очень тонко и красиво. — Свеженькая, рассольчик вкусный… Это не магазинная с уксусом! Это настоящая, ферментированная…
— А чего строят, тёть Наташ? — я прищурилась, разглядывая хлебный прилавок. — Коттеджный посёлок какой-нибудь?
— Знамо дело! Уже везде их понастроили… — она аккуратно закрыла крышкой пластиковую миску. — Но тут какой-то чуть ли не курорт сделать решили. Охраняемый объект прям. Должностные шишки жить будут. Ну или не жить, а летом приезжать… — она подняла на меня вопросительный взгляд, и я указала рукой на симпатичный круглый хлеб, посыпанный зёрнами кунжута, который она тут же подхватила и засунула в пакет. — Так они все, ребята в смысле, к нам в магазин бегают за едой. Потому что у нас своё…
— Какие ребята? — я закусила губу, разглядывая слойки с ягодами и глотая слюну. — Мне вот этих ещё парочку положите, тёть Наташ…
— Да как какие? — она мгновенно переключилась на пирожки. — Строители, охрана… Охранники-то ещё ладно, они сутки отработают и домой на три дня, а бригада что?! В вагончиках живут… — она поджала губы. — По-нашенски почти не говорят, правда. Но вроде безобидные…
— Ясно, — я достала карту, голодными глазами любуясь на свой сегодняшний ужин. — Ну это даже хорошо — выручку вам делают…
— Так конечно…
Дзыньк…
Над входной дверью звякнул колокольчик, по спине прошёл порыв уличного ветра.
Наталья Вячеславовна подняла глаза на новых покупателей, расплылась в искренней материнской улыбке.
— А вот и мои мальчики… Опять за салом? — она рассмеялась, торопливо выбивая нужную сумму и протягивая мне из-под прилавка терминал оплаты. — Вовремя вы… Последний кусок остался, чуть не продала…
Я недовольно поморщилась — по придверному коврику громко затопали ботинки. За спиной послышалось шорканье, неторопливые шаги. Много… К ним добавились голоса и бубнёж — люди явно переговаривались между собой ещё до того, как зайти в магазин.
— Здрасьте… — кто-то из мужчин сразу свернул к стенду с алкоголем.
— Доброго дня! — жизнерадостный весёлый тон одного из покупателей перекрывал его невнятный говор.
— Привет, Наталья Вячеславовна! — по правую сторону от меня в прилавок упёрлись два мужских кулака… — И за салом, и за водочкой. И ещё зачем-нибудь…
Замерла от звука этого излишне резкого голоса. Застыла в собственном вакууме, ощущая, как мгновенно напрягаются плечи и каменеет спина… Машинально приоткрыла губы, беззвучно втягивая ртом воздух, оглушенная бешеным кульбитом сердца…
— Привет-привет! — болтовня тёть Наташи почему-то доносилась как из колодца. — Выбирай, хороший мой… Сало сейчас нарежу помельче, чтоб не мучились…
— А-а-а-а… — только сейчас этот нахал повернул голову, впиваясь в мой профиль любопытно-заинтересованным взглядом.
Отчётливо уловила момент узнавания…
— МАРИ-И-ИНА?!
В ту же секунду пространство вокруг будто схлопнулось. Содрогнулось и пошло трещинами под мощным энергетическим ударом, от которого на миг помутнело в голове…
Господи, ну как мир может быть так тесен?!
И это классика жанра — встретить бывшего именно тогда, когда вырядилась в спортивный костюм и смыла косметику, а голову не расчёсывала с самого утра, только пару раз перекрутила нелепую гульку на макушке…
— Здравствуй, Егор, — презрительно скривила губы, чувствуя какое-то мрачное иррациональное удовлетворение от самого факта этой внезапной встречи. Нездоровый адреналин, от которого перехватывает дыхание, а вдоль позвоночника до самого затылка разгоняются горячечные суетливые мурашки… — Тоже искренне НЕ рада тебя встретить, — я принялась аккуратно складывать в пакет свои скромные покупки, словно назло бывшему действуя плавно и медленно. — Поэтому предлагаю сделать вид, что мы не узнали друг друга…
Егор полностью проигнорировал моё великодушное предложение. Решительно развернулся ко мне, упираясь задницей в прилавок, демонстративно сложил руки на груди. С нескрываемым раздражением прошипел:
— Что ты здесь делаешь?
— А ты? — вяло парировала, не собираясь продолжать разговор. Подхватила пакет, убрала карту в кошелёк…
— Я на работе! — Егор по инерции сделал шаг ко мне. Стиснул зубы так, что по небритым щекам прокатились желваки. — Могла бы не спрашивать! И так очевидно…
Устало вздохнула, всё-таки поднимая на него глаза. Невольно поглубже втянула носом знакомый до боли запах сигарет, кожаной куртки, классического ментолового парфюма…
Выдохнула.
— Рада за тебя. Работай дальше, — я покосилась на мужика в строительной робе, резво переставлявшего на прилавок перед тёть Наташей стеклянные бутылки с водкой, упаковку дешёвого лимонада и строй пивных полторашек. — Ты опять пиво стал пить? — снисходительно подняла бровь, не удержавшись от колкости. Высокомерно фыркнула. — Продолжаешь развиваться и расти над собой. Я даже не сомневалась…
— А ты чего ждала? Что я так и буду глотать… этот твой… благородный, с-сука, алкоголь?! — он запальчиво усмехнулся мне в лицо. — Я, знаешь, столько не зарабатываю, как твой Андрей… Да и вкус у этого пойла… Лучше пиво.
В голосе бывшего мужа сквозила неприкрытая злость и знакомая обида. Как ребёнок, честное слово…
— Он не мой Андрей, — я холодно пожала плечами, исподлобья косясь на остальных мужиков, которые уже вовсю набивали пакеты едой, гоняя Наталью Вячеславовну по всему периметру прилавка. — Думаю, не надо напоминать, что твоя Катя его присвоила…
При упоминании своей бывшей любовницы Егор как-то сразу расслабился. Самодовольно ухмыльнулся, пряча кулаки в задние карманы джинсов, склонил голову набок, пристально глядя мне в лицо…
— А что Катя? — он вскинул брови, нагло улыбаясь. Даже не попытался спрятать дурацкое восхищение… — Катя молодец. Она, в отличие от тебя, своё не упустила.
Мудак…
Ничего не изменилось, да. Как и моя реакция на его провокацию.
— Иди ты… — я пренебрежительно фыркнула, срываясь с места. Нарочно толкнула Егора плечом, проходя мимо… — Пока, тёть Наташ!
— Пока, Мариш! Заходи! Завтра скумбрию холодного копчения привезут! Очень вкусная…
— Обязательно! — я всем весом навалилась на дверь, проклиная громкий задорный колокольчик над головой. С облегчением вырвалась из душного помещения в промозглый сумеречный вечер…
Сука. Ну сука же! Ненавижу просто…
Кроссовок соскользнул со ступеньки, и я с размаху наступила в лужу, забрызгав любимые штаны. Да провались оно всё…
Шмыгнула носом, целенаправленно топая вперёд. Невольно обратилась в слух, с каким-то дурацким трепетом ожидая и одновременно дико боясь того, что сейчас в этой относительной тишине звякнет дурацкий дверной колокольчик, и Егор последует за мной…
Над головой вспыхнул фонарь, освещая жёлтым светом раскатанный мокрый асфальт. Чуть дальше загорелся ещё один… И ещё…
По щеке всё-таки скатилась горячая слеза и растеклась по губам, оставляя солоноватый привкус.
Никуда Егор не пойдёт. Чего-чего, а недостатка в бабах у него никогда не было. Да и сомнительное это счастье — неожиданно встретиться в такой глуши с бывшей женой…
Утёрла рукавом ещё одну слезу, силой воли заставляя себя не оглядываться назад. Ускорила шаг…
Наверное, это моя жизненная позиция — быть для каждого мужика безотказной и всепрощающей жилеткой. Так было в молодости, так повелось потом. Для Андрея я играла эту роль очень старательно, беспрекословно принимая все его требования и условия, отчаянно надеясь на то, что он оценит мои усилия и проникнется чувствами… Не случилось. Егор тоже не стал исключением из правил, имея целью лишь утешить собственное разодранное в клочья эго. Сволочь…
А самое обидное — всё случилось из-за одной и той же женщины. Возможно, если бы не сам этот факт, меня не размазало бы тогда так сильно. Но в сложившихся обстоятельствах данный нюанс априори здорово подорвал мою самооценку в целом. Я — не она. Не настолько хорошая, не настолько красивая, не настолько сильная. Всё не настолько, раз два мужика подряд выбрали её, не меня… Это стало каким-то вопиющим девизом по жизни. Не внутренним соперничеством с этой Катей и желанием стать лучше, а тоскливыми смирением, тупой ноющей болью в сердце и признанием её полного превосходства…
…Зарыдала навзрыд, давясь воспоминаниями, которые я ежедневно так ювелирно пыталась не тревожить в своей душе. Остановилась на пару секунд, с пятого раза прикуривая отсыревшую сигарету… Снова зашагала по безлюдной улице, шлёпая по лужам. С ожесточением растёрла глаза кулаком, ибо из-за пелены слёз и выдыхаемого дыма даже не могла толком рассмотреть, куда наступаю…
Наверное, в некотором роде это было логично — когда Катя выбрала Андрея, мы с Егором тоже оказались в одной постели. Примитивный секс в пьяном угаре; вместо нежных слов и признаний — лихорадочный маниакальный бред и несбыточные планы мести; вместо искреннего желания — глухая невысказанная озлобленность; вместо лепестков роз вокруг кровати — окурки и использованные презервативы…
Могли ли долго продержаться такие отношения? Конечно, нет. И мы оба это понимали. Но на тот момент мы в некотором роде нуждались друг в друге, являясь хоть слабым, но утешением, хоть зыбкой, но опорой…
А потом я внезапно забеременела. И это стало началом конца вместо того, чтобы связать нас как пару.
…Дошла до перекрёстка, свернула на свою улицу. Сбавила шаг, всё-таки украдкой оглянулась… Никого. Закусила губу, решительно зашагала по обочине дальше…
Я даже не помню, кто из нас двоих предложил расписаться. Это получилось само собой, как-то буднично, среди рассуждений про возможный аборт или вынужденный декрет…
Да, меня удивил тот факт, что Егор не сбежал в первый же день, как узнал о моей беременности. Не обрадовался, конечно, но и не расстроился. Вообще никак не отреагировал, кажется… Но пообещал не бросать, если надумаю рожать. И да, это послужило основной причиной того, что я не пошла на аборт — я прекрасно соизмеряла свои силы и отлично понимала, что одна я просто не справлюсь с многочисленными трудностями и собственными страхами… И нет, мне не требовалось непосредственное участие Егора в воспитании сына, мне всего лишь важно было знать наверняка, что я не одна…
В какой-то момент мне даже стало казаться, что у нас всё может получиться — Андрей надолго пропал из поля зрения, Катя и вовсе исчезла из нашей жизни, и я почти расслабилась. Не возлагала больших надежд на Егора в будущем, но хотя бы допускала саму мысль о возможном существовании этого самого совместного будущего…
А потом была свадьба. И как гром среди ясного неба — Андрей и Катя в качестве почётных гостей. Точнее, я знала, что они непременно будут, но была наивно уверена в своих силах…
Я оказалась гораздо слабее, чем думала. Просто в разы слабее…
А Егор и вовсе показал себя последним мудаком, не спуская глаз со своей суки Катеньки весь вечер. А после завершил этот фарс прилюдным поцелуем с ней прямо на глазах всех присутствующих гостей… Нет, я бы поняла и даже не обиделась, если бы этого позора никто не видел! Но вот так… Унизить меня… После того, как подарить призрачную надежду…
Конечно, вместо брачной ночи мы ругались до самого утра. Но не смогли высказать друг другу и десятой доли того, что накопилось между нами за полтора года отношений… Я даже сейчас слишком хорошо помню этот бессвязный разговор на повышенных тонах — в мыслях был Андрей, а перед глазами стоял Егор, и я даже не понимала, кого больше ненавижу в этот момент, просто орала до хрипоты…
Понятное дело, мы недолго оставались вместе после рождения сына. Это казалось уже невозможным. Мы были слишком чужими друг другу, со своими незакрытыми гештальтами и травмами, с раненой гордостью и новыми приобретенными комплексами, с уязвлённым самолюбием и полным безразличием друг другу. Нет, мы продолжали по необходимости изредка общаться все эти годы, Егор исправно несколько раз в неделю забирал сына на пару часов, без проблем платил неплохие алименты…
На этом всё.
Естественно, на данный момент у Егора есть другая женщина. Он никогда не изменял своим принципам — зачем куда-то ходить ради простого "потрахаться", если можно найти очередную бабу прямо на работе? Само собой, даже в большом коллективе подобные новости быстро становятся достоянием общественности, и последнее время я могла только с жалостью поглядывать на Ленку, угрюмо уткнувшуюся в свои бумажки, проходя мимо её стола. И что Егор в ней нашёл?.. Впрочем, большинство наших девчонок и без того давно побывали в его постели, так что вариантов у него немного — или пользовать это недоразумение, или ждать какую-нибудь новенькую дурочку, или платить деньги… Выбор очевиден, да.
Я тоже пыталась пару раз завести роман. Но, видимо, я пока ещё не готова к новым отношениям, ибо переспать к кем-то для меня не составляет такой проблемы, как просто поговорить о погоде или рассказать о себе…
И я до сих пор не научилась противостоять Егору — стоит мне начать общаться с кем-то из парней (да, я тоже недалеко ушла от бывшего мужа, решив для себя, что большое количество мужчин среди коллег имеет свои преимущества), как он тут же начинает мельтешить поблизости. Нет, он, естественно, абсолютно не против того, чтобы я тоже начала новую жизнь. Просто… Этот его вечный стёб, эти уколы по самому болезненному, эта критика и высмеивание потенциальных кавалеров…
…Аккуратно спустилась к воротам, то и дело прощупывая подошвой почву — не упасть бы. Снова дёрнула на себя мокрую доску калитки на всякий случай… Бесполезно. Обречённо вздохнула, протискиваясь через щель во двор…
При последней рабочей проверке я завалила пару тестов у психолога. Впервые… Как итог — мне что-то долго вещали о созависимых отношениях, о позиции жертвенности и самодостаточности, намекая на то, что ещё пара таких провалов, и я могу потерять свою должность… Конечно, меня никто не уволит, но уходить в рекламу или в бухгалтерию с основного отдела — это крах карьеры. А поэтому мне было бы неплохо отдохнуть и подлечить нервы…
Это всё он, Егор виноват! Если бы не…
— Марин! Погоди!