*20*
Господи, как же хорошо начинать день вот так — с ленивого утра, когда просто выспалась, когда ничего не болит, в том числе голова, когда ощущается звон и лёгкость во всём теле, когда не надо на работу, когда сын сопит рядышком, когда дома так уютно и тепло, несмотря на уличную сырость и хмарь за окном…
Тепло?!
Резко открыла глаза. Села, спихивая с себя одеяло. Дотянулась до мобильника…
Девять пятнадцать. Рано ещё…
Чёрт, Егору же на работу сегодня! Ушёл уже? По всей видимости, да…
Быстро перелезла через спящего Андрея, накинула халат, торопливо вышла в кухню…
Тут было не просто тепло — жарко. Кто-то явно с утра пораньше растопил печь. И доел мой яблочный пирог… И оставил грязную чашку из-под кофе прямо посреди стола с торчащей из неё ложкой… И наследил на половичке земляными оттисками кросовок, но при этом принёс охапку дров про запас…
Усмехнулась, качая головой. Вот же бестолочь, а…
На всякий случай прошла в комнату, где спал бывший муж. Ну конечно, всё брошено как было — смятая простынь, ворох подушек по всему дивану, скомканное одеяло у стенки…
Раскраснелась, вспоминая минуты, проведённые здесь с Егором. Обняла себя руками, улыбаясь как дура…
Быстро привела в порядок спальное место — собрала постельное бельё, закинула его в коробку для будущей стирки, не без усилий сложила скрипучий диван, убрала плед в ящик под сиденьем, туда же отправила подушки. Расправила старенькое покрывало… Всё. Даже следов не осталось. На этом можно благополучно забыть о случайном сексе с бывшим.
Зато у меня наконец есть единоличное время на сына…
Включила чайник, торопливо выкурила сигарету, сделала себе кофе. Так с чашкой и пошла будить Андрейку, приплясывая от нетерпения…
— Сына… Сынуль… — я осторожно присела на край кровати, положила руку поверх одеяла на детский бочок. — Просыпайся, малыш… Мама соскучилась… Доброе утро…
Андрей сонно заворочался. Нехотя приоткрыл один глаз, улыбнулся мне так, что сердце зашлось от вмиг переполнившего меня счастья, сладко потянулся, вытянув над головой руки…
— Доброе утро. А папа где? Он мне обещал показать свою работу, — сын наконец уставился на меня серьёзным немигающим взглядом, полностью попрощавшись со сном. — Спроси, он меня возьмет с собой?
Блядь!
Да при чём здесь папа?! Папа — мудак, каких поискать! Он живёт с другой тёткой и вспоминает о нас только когда ему это удобно! Ну кому нужна эта его работа… Ну заче-е-е-ем…
Поджала губы. Отпила пару глотков кофе, честно пытаясь взять себя в руки.
— Наверное, возьмёт. Но не сейчас, солнышко… Он уже уехал, не стал нас будить. Ему смену принимать в девять утра нужно… Приедет попозже, скорее всего…
Мать его, надеюсь не приедет, да, но сыну об этом знать не обязательно. Ну пусть у него там случится что-нибудь незначительное, но муторное и требующее его непосредственно участия… И пусть это затянется на весь день… В конце концов, имею я право побыть наедине со своим ребёнком?!
— А-а-а-а… — Андрюха искренне огорчился, прячась под одеяло. Мужественно сжал задрожавшие губки, всего один разочек разочарованно всхлипнул… — Скучно без него… Да, мам?
Едва не задохнулась от возмущения, начиная подозревать, какого всё-таки неблагодарного сына я вырастила. С раздражением отставила недопитую чашку на тумбочку.
— С чего это скучно, Андрей? — мой голос сорвался в строгий нравоучительный тон. — Когда это нам с тобой было скучно? Мы сейчас позавтракаем, потом сходим погулять, потом зайдём в магазин, вернёмся, приготовим утку с яблоками в духовке, дочитаем сказку…
— А потом?! — Андрюха не сводил с меня полного надежды взгляда.
Да что ж такое-то, а?!
— А потом, может, и папа твой явится… — я недовольно поморщилась. — Ну и там уже надо будет собираться обратно к бабушке, завтра ведь в садик…
— А папа меня отвезёт?
Это просто невыносимо! Все мужики одинаковые! Эгоисты, одним словом…
— Я не знаю, Андрей! — я поднялась с кровати. — Вот приедет папа, и сам спросишь у него… — я схватила свою чашку, едва не пролив остатки кофе. — А сейчас давай вставай, пойдём чистить зубы и завтракать…
— Кашу, да? — сын недовольно насупился. — А папа вчера…
Стиснула зубы, не слушая дальше Андрюхины жалобы. Решительно вышла из комнаты, села за кухонный стол. Сложила руки на груди, принципиально глядя в окно, а не на уныло плетущегося за мной ребёнка. В конце концов, пусть сам и зубы чистит, и лицо умывает, и футболку надевает, не маленький, как вчера сказал Егор… Тьфу-ты, а!
Похоже, настроение уже безнадёжно испорчено, а ведь день ещё толком не начался…
***
Егор действительно явился. Ближе к обеду, будто точно знал, что через полчаса мы с сыном сядем за стол. Впрочем, может и правда помнил, что я сама днём ем в одно и тоже время…
Не сказать, что утка с яблоками вышла очень удачно, ибо к печной духовке я так толком и не приноровилась, но судя по тому, как бывший муж заводил носом, едва открыв дверь и вваливаясь на порог, пахло не так уж и плохо.
— Всем привет! — Егор весело подмигнул и отсалютовал сыну, от радости открывшему рот и замершему с фломастером в руках. — Чем так воняет, Марин? Даже на веранде чувствуется… Фу-у-ух… Ты хоть окно открой!
Блядь. Ненавижу.
— Обедом, — я проигнорировала его приветствие, ревниво наблюдая за тем, как Андрей срывается с места и бежит в объятия отца. — Не нравится — выход там…
— Чего сразу не нравится? — бывший невинно хлопнул глазами и расплылся в одной из своих фирменных улыбок. — Вкусно пахнет! Но окно надо открыть…
— Надо — открой, — раздражённо передёрнула плечами, в глубине души всё-таки улыбнувшись на его приход. Отвернулась к столу, продолжая нарезать овощи на салат…
Краем глаза видела, как Егор снимает рабочую куртку, оставаясь в черной футболке и тёмно-серых форменных брюках, ловко развязывает берцы под восторженным и полным обожания взглядом сына. Проходит к столу, скидывает поясную сумку и кобуру…
— Что-то случилось? — я повернула голову, обеспокоенно глядя на служебный арсенал.
Егор вскинул бровь, непонимающе глядя на меня.
— Да нет… Я же обещал Андрюхе, что заеду…
— Я про форму и оружие, — я поджала губы, уже сожалея о своём вопросе, ибо и так ясно, что всё в порядке.
— А-а-а… — бывший муж беспечно махнул рукой, тут же теряя ко мне всякий интерес и перекладывая рабочие атрибуты на полку, ибо сын уже благоговейно потянул руки к папиным вещам. — Сегодня начальство приезжало, — он неожиданно оскалился в мою сторону. — Андрей Евгеньевич собственной персоной тут был, кстати.
Замерла на выдохе. По телу словно проскочил разряд тока. Сердце сделало оглушительный кульбит, с размаху ударилось в грудную клетку…
— Я-ясно… — попыталась вдохнуть глоток воздуха, но кислород вокруг словно стал вязким и плотным, будто пары раскалённой лавы. — Уехал? — я снова принялась резать огурец, но нож два раза подряд соскользнул и ударился о разделочную доску. Спина почему-то взмокла, к лицу прилила волна жара…
Егор промолчал, и я снова глянула в его сторону…
— Уехал, — в его презрительном тоне больше не было веселья.
Внутренне сжалась под знакомым ментальным ударом, исходящим от этого человека, вмиг ставшего совершенно чужим и незнакомым. Невольно покосилась на убранный пистолет… Нет, я никогда не боялась бывшего мужа, но когда он в таком настроении — неосознанно хочется оказаться на расстоянии. Даже Андрей притих, с опаской вглядываясь в папино лицо…
Поджала губы, зная единственный способ разрядить повисшее в кухне напряжение. С трудом сглотнула слюну, очень старательно и предельно осторожно принялась дальше пилить несчастный огурец…
— Один? Или… — я сделала многозначительную паузу, с отвращением кривя рот. — Или с Катей? И ты ради неё так вырядился? — я через силу перевела дыхание. — Кстати, ты бы мне хоть нож наточил — вообще не режет…
Егор несколько секунд хмуро смотрел на мой профиль. Чувствовала щекой его препарирующий взгляд, неотрывно следящий за каждым моим движением…
Наконец он невесело усмехнулся.
— Один. И нам положено на объекте находиться в рабочей экипировке, — он наконец отвернулся, переключая внимание на сына. — Ну чем ты сегодня тут занимался, эй?! — даже скупо улыбнулся, сгребая Андрюху своей огромной лапищей и прижимая к себе. Вновь поднял глаза, обдавая меня ледяным холодом. — Нож помой и положи поближе, сейчас наточу.
Выдохнула, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается, как застывшая в жилах кровь вновь разгоняется по кровотоку… Пусть лучше думает, что я ревную. Чем злится сам…
Естественно, я не сомневалась в том, что Андрей приезжал один — он никогда не таскает с собой жену, предпочитая беречь её от всей этой суеты и, как бы то ни было, возможной опасности. Ну и от других мужиков, да… Это мне в силу занимаемой должности иногда приходится присутствовать и на сборах, и на тренировках, и на реальных разборках. И даже для меня зачастую это слишком…
— Пап… — Андрейка поднял смущённый серьёзный взор на отца. — А ты говорил, что покажешь мне, где ты работаешь… Ты покажешь? Мы пойдём смотреть?
На этот раз Егор улыбнулся гораздо теплее, но, понятное дело, совсем не мне…
— Обязательно! Вот сейчас пообедаем… — он снова бросил в мою сторону короткий уничижительный взгляд. — И сразу поедем…
***
Обед прошёл в относительном молчании.
Это было невыносимо — столько хотелось высказать бывшему и по поводу Андрея, и относительно Кати, и насчёт нас с ним, как в прошлом, так и сейчас… Но я из последних сил хранила безмолвие, косясь на хмурое лицо Егора. Ну чего он, спрашивается, психанул? Словно ждал, что меня на этот раз внезапно стошнит от имени Андрея Евгеньевича… Или что, бывший муж решил, будто случайный секс, вполне оправданно возобновившийся между нами в нынешних условиях, даёт ему какие-то привилегии, и я вдруг проникнусь к нему чувствами? Самонадеянно с его стороны. Впрочем, я бы, может, и начала ему симпатизировать, если бы не Катя, не Лена, не Алёна… Господи, у него существуют реальные отношения — он живёт с одной из этих баб, спит с ней каждую ночь, обнимает, целует, строит планы. А я, вообще-то, одна! Смысл вот сейчас сидеть у меня в гостях с кислой миной и делать вид, будто это он тут оскорблённый до глубины души в своих самых лучших чувствах несчастный мужик?! Это я, я! Я тут одинокая и несчастная! Это мне некому поплакаться в жилетку о своей печальной судьбе! Это я — мать-одиночка, которая пять лет одна воспитывает сына! Это от меня на работе зависит добрая половина принимаемых начальством решений, и от этой ответственности меня скоро придавит к земле и расплющит! Я, а не он…
— Всё, нам пора, — Егор даже не глянул в мою сторону, отставляя тарелку с грудой костей. — Было очень вкусно, спасибо, — в его голосе прозвучала саркастичная холодная вежливость. — Давай, Андрюх, завязывай, наелся уже… — он решительно забрал у сына блюдце, в котором тот неохотно ковырялся последние минут десять. Кивнул на раковину. — Мой руки и одевайся.
Промолчала и на этот раз. Стиснула челюсти, наблюдая за тем, как Андрейка послушно несётся к крану. Подпёрла лоб ладонью, закрыла глаза, с очевидным трудом сдерживая негативные эмоции…
— На ужин рыбу готовить будем, — Егор ловко подпоясал кобуру. Снял с вешалки детскую курточку, сунул себе подмышку, дожидаясь, пока сын самостоятельно натянет штаны. Вздохнул, всем видом демонстрируя желание покинуть моё общество как можно быстрее… — Наелись твоих гусей с яблоками…
— Это утка! — процедила сквозь сжатые зубы. — И она, между прочим, получилась очень удачно — сочная и мягкая…
— Вот и ешь сама свою утку, — бывший согласно кивнул, так и не посмотрев в моём направлении, но старательно помогая Андрею надеть свитер, а потом и шапку. — А мы рыбу на улице приготовим… Да, малец?
— Ага… — сын без раздумий кивнул, толком даже не прислушиваясь к нашему разговору и просовывая руки в подставленные папой рукава верхней одежды.
— Вы давайте недолго… — я честно попыталась говорить уверенно и по возможности дружелюбно. — Нам вечером в город ехать — Андрею завтра в сад…
— И что теперь? — Егор будто весь вечер ждал повода, чтобы вспылить. — Я его сам утром отвезу! Немного опоздает… Ничего страшного, правда, Андрюх? Вот это только твоя мама может такое придумать — кататься туда-сюда почём зря…
— Егор! — я повысила голос, аж приподнялась с табуретки с твёрдым намерением наконец высказать собственное представление о том, что твориться под моей крышей. — Тебе не кажется, что ты…
— Всё, мы ушли, — Егор практически подтолкнул ребёнка к выходу, даже не дав ему толком застегнуться. Сам быстро накинул куртку… — Я ночевать не останусь, не переживай. Можешь тут поплакать пока по своему Андрею, — он всё-таки бросил на меня короткий нечитаемый взгляд.
Не отвела глаза, задыхаясь от какой-то несправедливой обиды и абсолютного бессилия…
— Пока, мам! — Андрей успел напоследок махнуть мне рукой.
— Пока, хороший мой…
За ними громко хлопнула дверь. Потом ещё одна, ведущая на улицу, хотя её уже было не так слышно…
Шумно выдохнула, оставшись наконец одна. Почему-то обиженно шмыгнула носом, представляя, как сейчас отец и сын топают по дороге до расширения, на котором Егор, скорее всего, оставил машину… Идут, взявшись за руки и о чём-то переговариваясь, напрочь позабыв обо мне буквально сразу, как вышли со двора, а может и раньше…
Да и пожалуйста!
Хоть приберусь спокойно.
Надо же — сам он завтра отвезёт… Самостоятельный какой нашёлся! А меня спросить?! Мне же теперь придётся писать воспитательнице, предупреждать об отсутствии Андрея в первой половине дня, когда у детей, между прочим, занятия в самом разгаре! Конечно, поинтересуйся Егор моим ценным мнением, я была бы категорически против такого расклада, ибо пропускать уроки крайне нежелательно. Но он не поинтересовался…
Прикурила сигарету. Уныло полистала телефонную книгу, принялась печатать сообщение Ирине Викторовне…