Глава 4

– Итак! Я – будущий величайший бард всех времени и народов! И хватит зевать!!! Я с тобой разговариваю.

Эльф закрывает глаза и снова широко зевает.

– Разбуди меня, когда будет что-нибудь интересное. Пока твои метания по комнате и разглагольствования на тему «я великий бла-бла» – не впечатляют.

– Есть хочу.

– О! Вот и Рей проснулась. Ты бы сходил за едой, что ли. Все лучше, чем орать спозаранку.

Сжимаю кулаки и прожигаю эту заразу взглядом. Не выходит. Он еще и сладко улыбается!

Позади меня распахивается дверь, и в комнату буквально влетает Таичи.

– Фтор, Аида не видел? А, вот же он! У меня, кстати, для тебя, Фтор, отличная новость. Вот это объявление повесили на стене в нашей клинике.

Мне в руки суют какую-то разноцветную бумажку.

– Читай вслух, – гворит Аид сонно.

– Обойдешься!

– Мне тоже интересно! – отзывается с кровати Рей.

– Открытие новой таверны. Требуются: повар, конюший, разносчицы и… бард!

– Говорят, там уже очередь из местных пьянчужек выстроилась. Все считают, что быть бардом несложно. Но я уверена, что тебя точно возьмут!

– Но… мне и здесь неплохо. Я, правда, давно не пел…

– Ты не понял! – Глаза девушки сияют, а юбка едва прикрывает изящные лодыжки. Как она из дома-то в таком наряде вышла? И впрямь сильно торопилась. – Это новая таверна, говорят, ее откроет один из богатейших купцов города, и как раз к началу Великих торгов! Ты прочти ниже, там платят одну серебряную монету в неделю плюс чаевые.

Сколько?!

Даже эльф встал и перегнулся через мое плечо, вчитываясь в завитушки.

– Сколько шоколада можно купить на серебряную монету? – Рей сидит с идеально прямой спиной и смотрит крайне требовательно.

– Аид вчера купил шоколада на одну серебряную. Это много или мало для тебя?

– Тогда ты там работаешь.

– Эй, эй. Погоди. Я сам выберу, где и когда мне работать! – вырываю лист у эльфа.

Девочка просто проводит пальцем по шее и склоняет голову набок. По спине проходит холодок. Лист Аиду я отдаю.

– Ладно. Уговорила.

Таичи со светлым удивленно на меня смотрят.

– Ну. Отлично! Тогда предлагаю идти туда.

– Сначала надо поесть, – отбираю объявление у Аида и выхожу за дверь. Судя по топоту ножек за спиной, Рей идет за мной. Оборачиваюсь и изучаю растрепанное существо в одной рубашке, надетой на голое тело.

– Ты ничего не забыла?

Девочка отрицательно качает головой.

– А одеться?

– Стой здесь, иначе…

Она снова скрывается за дверью, чтобы буквально через пару минут выскочить обратно полностью одетой.

– А умыться или причесаться?

Снова отрицательный жест.

– Как хочешь. Пошли.

Мне кивают и берут за руку. Скрипнув зубами, иду вперед. Ладно. Потерплю.

Очередь в трактир, открытие которого должно состояться уже через неделю, поражает даже мое воображение. Это ж надо. Оказывается, быть бардом – не так уж плохо. Вон сколько желающих набралось.

Резные двери из черного дерева распахиваются, и из них вылетает небольшой человечек. Пролетев метра два, он крайне неудачно падает в лужу. Следом за ним вылетает гитара и раскалывается надвое при ударе о мостовую.

Очередь замирает и немного редеет.

– Следующий! – рявкают изнутри, и дверь закрывается.

К ручке двери протягивается трясущаяся рука. Но коснуться не успевает – ее сжимают тонкие холодные пальцы, напоминающие скорее клещи, чем живую плоть. Парень поднимает лицо и встречается взглядом с холодными глазами темного эльфа. Изящные ушки чуть шевелятся, и их обладатель уточняет: хочет парень умереть сейчас или чуть позже? Эльфа без вопросов пропускают, несмотря на возмущение остальной очереди.

Внутри темно и накурено. Но моим глазам это не мешает. Изучаю интерьер, сжимая в руке гитару, которую одолжил у кого-то из стоящих в очереди соискателей.

– Ты темный эльф? – Голос из дальнего конца немаленького зала слышен очень отчетливо. Сам же говорящий – полноватый мужчина средних лет с небольшой бородкой и узкими маленькими глазками. Понятно, что увидеть его я бы не смог, если бы был человеком.

– Да.

– Мы не нанимаем охрану. Хотя… ради тебя я мог бы найти еще одно место.

– Я не охранником пришел наниматься, а бардом.

Человек молчит. Минуты две. После чего тихо смеется. Интересно… люди совсем потеряли страх перед темными или это мне так «везет» по жизни. Ничего не могу с собой поделать – очень хочется его убить. Или хотя бы сломать челюсть, чтобы не зарывался. Но я… пацифист, а потому нехай живет.

– Прости, прости. Я… не хотел смеяться. Просто… Это так необычно.

– Еще раз улыбнешься – порву рот.

Это его слегка отрезвляет.

Я вижу поднятые руки и заставляю себя чуть поостыть.

– Хорошо, так что ты хочешь исполнить?

– Песню, которую сочинил сам.

– Что ж, пой. Только помни, даже несмотря на то что ты темный эльф – за просто так работу тебе никто не даст. А если надо будет, я найду управу даже на тебя.

Киваю и иду к сцене. Это мне и нужно – никаких поблажек. Я хочу стать величайшим бардом не за счет силы кулаков или искусства владения мечом, а за счет…

– А кто этот ребенок?

Оборачиваюсь, смотрю на Рей, которая идет следом, держась за край моей куртки.

– Ну… это… моя… мой… друг.

Шок в глазах людей, удивление на лице Рей.

– А я думал, что у тебя нет друзей.

Аид? Так и есть. Стоит вместе с Таичи у одной из деревянных опор и нагло мне улыбается.

– Отвали.

– Кхм! – привлекая мое внимание, покашливает толстяк. – Ты бы спел, что ли, а то тут уже как-то людно стало.

Выругавшись, запрыгиваю на сцену. К счастью, Рей остается внизу и позволяет Таичи усадить себя за один из столов. Беру гитару, набираю в грудь воздуха и закрываю глаза. Готовьтесь услышать гения!

Если ты мужик, значит, ты мой брат,

Поднимись и поправь штаны!

Льется пусть вино, бабам буду рад,

И гори оно все, гори!

Ждет меня жена дома злобная,

Не пойду до утра домой!

Лучше той жены только гоблины,

Так что ночью я холостой!

Подходи, народ, кому в морду дать?

Кому глаз подбить? Я могу!

До утра сидим, будем пить, не спать,

Лишь с рассветом домой пойду.

Прикладываю руку к струнам, заставляю их замереть и смахиваю капли пота со лба. Эльф громко хлопает в ладоши, Таичи радостно его поддерживает. Рей за ними наблюдает, пытаясь понять, что это они такое делают, и главное – зачем.

– Ты сам это сочинил?

Поворачиваюсь к хозяину трактира и его подручным – киваю.

– И музыку сам?

– Я – гений. Мне это несложно.

– Хм… с такими песнями народ сюда валом повалит. Я уж было подумал, ты будешь петь слишком возвышенно и непонятно.

– Я осознаю, для кого пою. Если для обычных людей, это сойдет. Для людей вашего круга могу исполнить кое-что другое.

– Хм… ну давай. Тогда и решу – оставлять тебя или гнать взашей.

– Прошу прощения, но если вы и дальше будете забывать, с кем говорите… здесь останутся три калеки, а я пойду искать работу в другом месте.

– Уверен, что видишь всех моих людей?

– Уверен.

Поворачиваюсь к ширме у двери и внимательно на нее смотрю. Спустя пару секунд из-за двери выходит тень. Так я и знал. То-то он слишком наглый. Тени – существа, способные путешествовать от одной тени к другой и сражающиеся так, что даже мне придется попотеть, чтобы уложить одного из них. Плюс к этому здесь полумрак – я просто не смогу отследить все перемещения тени.

– Так ты будешь петь?

Киваю и снова кладу пальцы на струны. Спокойно. Просто нужно держать себя в руках. Только тогда у меня все получится.

Если хочешь славы, денег —

Заклинанье знаю я.

Прошепчи его, бездельник,

И к тебе придет она.

Высока, стройна, красива,

Два копыта, три хвоста.

Даст воспользоваться силой,

А взамен – твоя душа.

Не боишься? Тогда слушай:

Эвриэли, нейден, торг,

Стоун произлэвенс куэри,

Нэверистен, гроуморт.

После – кровь плесни на камни,

Начерти из капель знак —

Из кровавой пентаграммы

Выйдет твой заклятый враг.

Не боишься? Повторяю,

Деньги, слава, страсть, вино.

Все, что только пожелаешь, —

Все исполниться должно.

Замолкаю и с усмешкой смотрю на хозяина заведения. Он молчит. И я даже знаю, о чем сейчас думает этот жирдяй.

– Это просто выдумка? Или заклинание действительно работает?

– Кто знает. Попробуй. Начерти в полночь на камнях пентаграмму из собственной крови и повтори строки заклинания. Возможно, тебе улыбнется удача и твою душу променяют на богатство. Дэймосы любят шутить и неравнодушны к искусству.

– А ты, часом, не один из них?

Снова мне не нравится его тон, но я начинаю привыкать. Понемногу.

– Я – бард.

– Хорошо. Ты принят.

Стою на сцене, все еще не верю в свою удачу.

– У тебя очень хороший голос. Что бы ты ни пел – голос захватывает и заставляет слушать. Мелодии простые, но подобраны верно. Песни будешь сочинять как можно чаще, я не хочу, чтобы ты пел одно и то же, публика должна приходить развлекаться. Моя таверна будет лучшей и предложит лучшее для услаждения взора, слуха и глотки посетителей. Будешь получать серебряную монету в последний день месяца.

– В неделю. Так написано на плакате.

– Если что не нравится – скатертью дорожка. За дверью десятки таких, как ты.

Встаю, закидываю гитару за спину и оскаливаюсь в улыбке.

– В таком случае – желаю удачи. Можешь нанять их всех.

Спрыгиваю со сцены, потом останавливаюсь. Прямо передо мной стоит тень. Серая кожа, стального цвета глаза. Я и впрямь не заметил, из какой именно тени появилось это существо.

– Хозяин не отпускал тебя.

– Он сказал: «Скатертью дорожка».

Тень упорно стоит напротив меня. Я уже даже не просто злюсь – я в бешенстве!

– Пусть идет. – Тень поворачивает голову к толстяку. – Он еще вернется. Но будет уже поздно.

Усмехаюсь и, обогнув серокожего, спокойно иду к дверям. Значит, буду петь в соседних тавернах за еду и кров. И мы еще посмотрим, кто кого. Недаром он мне не понравился. Мы точно не уживемся, и уже через неделю я перегрызу ему глотку. А это не есть хорошо.

Ребята встают и спокойно тянутся следом. Хозяин трактира так ничего и не говорит.

Я теперь знаю, почему этот гхыров сын промолчал. Все просто. Я нигде больше не могу найти работу! Во всех тавернах мне отказали. И это всего за три дня! Более того, в таверне, где мы жили, нас попросили съехать и даже вернули остаток от уплаченной ранее суммы. А еще меня не собираются никуда вселять. Да что же он за человек такой?

– Предлагаю покинуть город. – Аид сидит у стены одного из домов, на правой скуле у него цветет синяк, губа разбита, в общем, выглядит не ахти.

– Какого лешего ты полез меня защищать? Я бы и сам их всех уделал!

– Ты успел поссориться со стражей, пока меня здесь не было, так что еще один случай с мордобоем – и тебя бы повесили.

Аид усмехается, впрочем, тут же снова кривится от боли. Рей стоит рядом со мной и молча держит меня за руку. Я уже начинаю привыкать к тому, что девчонка постоянно рядом со мной, молчит и наблюдает. А еще к тому, что меня держат за руку.

– Ну и что? Они меня оскорбили! Пытались выставить из трактира, когда я еще даже не начал говорить. Может, я поесть пришел. Какого гхыра меня не пустили на порог? Я что, прокаженный?!

– Неважно. Просто успокойся и сядь.

– А вот и не успокоюсь. Где мы теперь будем есть и спать? Рей нужны кровать и горячая еда. Ее и так чуть ли ветром не сносит.

– Я сниму комнату, а ты залезешь через окно. Еду принесу, не переживай.

– Все, я этого старикана из-под земли достану и придушу.

– Его охраняют три тени.

– Да хоть четыре!

– Ты погибнешь ни за что. – Аид хмурится. И снова этот взгляд «только через мой труп».

– Знаешь, я темный эльф и не привык убегать, поджав хвост, если на меня гавкает какая-то шавка, пусть она даже и предводитель стаи таких же дворняжек.

– Успокойся! Ты хотел стать бардом или уголовником? Что ты будешь делать, если стража везде расклеит плакаты с твоим портретом и надписью: «Поймать живым или мертвым за вознаграждение»?

– Ну…

– Нельзя петь в трактирах – пошли, будешь петь у фонтана. Я сниму временное жилье. Или вообще – давай уйдем из этого города.

– Рей против.

Оба смотрим на девочку. Та – смотрит куда-то вверх и, похоже, вообще не следит за разговором.

– Рей!

– Что?

Гр-р-р-р…

– Ты все еще хочешь остаться здесь?

– Да.

Все – приплыли.

Стража выгоняет нас с площади. Говорят: скопление народа может привести к массовым беспорядкам, при этом они так широко улыбаются, что я едва не начинаю устраивать эти самые беспорядки.

В общем, решено: иду бить морду владельцу звездного трактира. Рей прыгает рядом, держась за мою руку и безмятежно улыбаясь. Да, именно. Я научил ее улыбаться. Хотя причиной улыбки почему-то всегда являюсь сам. Аид разворачивает меня обратно, грозит устроить бой насмерть.

Ура! Я нашел работу.

Буду мыть посуду в трактире. Стою на кухне, оглядываюсь по сторонам и понимаю, насколько же я влип. Рей застыла рядом и изучает грязные тарелки. Сую ей в руки очень жирную и липкую тряпку, предлагаю научиться процессу. Ребенок счастлив – с ним возятся.

Рей моет посуду, что-то напевая себе под нос, я – страдаю, сидя в углу на табуретке и стараясь не путаться под ногами у поварят, разносчиц, повара и временами забегающего хозяина трактира. Мне тоскливо и грустно. Выклянчил гитару, начал играть.

Народу вроде бы нравится. Исполнил песню о колбасе.

Рей работает как заведенная. Она изобрела какое-то заклинание: теперь тарелки при соприкосновении с водой начинают вибрировать и сами собой очищаются до зеркального блеска. Рискую попробовать новый способ мытья посуды. Мне – нравится. Предлагаю сделать раковину закрытой, туда налить воду, поместить грязную посуду. Потом запускаем заклинание Рей и – вуаля! Вся посуда вымыта.

Свое изобретение я называю «посудомойка».

Бегу во двор, ищу доски, железки и прочий нужный материал. Свиньи, похрюкивая, с интересом за мной наблюдают. Кони ржут на перевязи. Ну и пусть.

Нахожу мастерскую, где мне делают держатель для тарелок. Он представляет собой много параллельных металлических прутьев, скрепленных воедино. Тарелки устанавливаются между прутьями. Прутья ставятся в ящик.

Опробуем новшество. Новшество дребезжит, дрожит и взрывается. Осколочные ранения – это не шутка. Кто увернулся, тот герой. Но вроде бы я один тут такой шустрый. В результате стоим вместе с Рей на улице, льет дождь. Холодно, грустно. И светлый куда-то запропастился.

Аид нашел нас сидящими на ступенях храма и мокнущими под дождем. Пускать нас в храм священнослужители отказались наотрез.

– Что случилось?

Безразлично пожимаю плечами.

– Ясно. Ну что, пошли?

– Куда?

– Я снял нам жилье.

Чувствую, как в груди загорается теплый огонек надежды, что все наладится.

– Что за жилье?

– Ну… выбирать особенно не приходится. У меня осталось не так уж много денег. Но там сухо, есть крыша, правда, она малость протекает, еще есть камин и небольшая ванна.

– Кровать есть? Желательно не одна.

– Есть пара матрацев, даже без клопов. Таичи пообещала принести еще один. Собственно, за этим ты к ней и пойдешь. Но сначала я покажу, где мы будем жить.

Хмурюсь, продолжаю сидеть на ступенях. Рей устраивается у меня на коленях, кутается в куртку.

– Ладно. Убедил. Так и быть, я пойду.

У эльфа отвисает челюсть от моей наглости. Я счастлив!

Встаю и ободряюще ему улыбаюсь:

– Ну? Чего стоим? Кого ждем?

Я гордо прохожу мимо него, держа за руку Рей, спускаюсь по мокрым ступенькам – чихаю. Однако холодно.

Жилье, которое снял Аид, представляет собой комнату с полуразваленным камином – и все.

– Это что же… мы тут жить будем?! С ума сошел?! С нами ребенок!

– Не нравится, вперед – дверь открыта. Тебя никто не держит, – очень зло бросает мне светлый. И ласково обращается к девочке: – Рей, тебя это не касается, можешь остаться, если хочешь, конечно.

– Но здесь невозможно жить!

– Ты знаешь, где выход.

Аид застегивает куртку и идет к двери, ведущей на улицу.

– Ты куда это собрался? Мы же только пришли.

– За матрацем! К Таичи! – И дверью хлопают так, что сыплется штукатурка.

Ошарашенно смотрю на закрытую дверь – и что это было?

Рей же проходит в глубь комнаты и садится на матрац.

Камин разгорается далеко не с первого и даже не со второго раза. Рей уже начинает чихать от холода, да и сухой одежды у нас нет. К счастью, светлый возвращается не только с матрацем, но и с тремя пледами, которые Таичи временно выделила нам из запасов больницы. А также с кухонной утварью и набором продуктов для супа. Как он это все дотащил один, ума не приложу.

Сидим на матрацах перед камином, ждем, когда будет готов суп. Аид, молодец, сбегал, купил продуктов, и денег теперь нет… это грустно. Суп скоро будет готов, что вселяет надежду.

– Спасибо тебе.

Аид от удивления аж давится сухариком, который как раз пытался сгрызть.

– За что?

– Я наконец-то смогу нормально выспаться, и никто меня не будет тыркать. И вообще, уже надоело вылезать из трактиров через окна, когда начинает светать.

– Да не за что.

– Хотя, конечно, тут небогато.

– Заработай, тогда переедем туда, где получше. Хотя в данной ситуации вряд ли у тебя получится.

– Здесь тепло и…

– Не переживай, завтра начинаются Великие торги. Ворота откроются, и в город войдут купцы. Так что наверняка ты сможешь подработать бардом. Или охранником – на худой конец.

Я кривлюсь:

– Ты не понимаешь. Я не сдамся. А пойти работать охранником – для меня значит сдаться. Ну… я… короче, ты знаешь, что я имею в виду.

– Ага. Ясно. Суп готов, давай тарелку.

Киваю, суечусь, разыскиваю неглубокую металлическую чашку. Ура! Сейчас я наконец-то поем.

– А что насчет нее?

– А что не так? – смотрю на Рей, которая уже приступила к трапезе. – Ты вообще о чем?

– Ты так и не объяснил, почему ее везде за собой таскаешь. И где ты ее нашел?

– На улице.

– Ну да, так я тебе и поверил.

Ой. Горячо. Вдыхаю аромат, довольно улыбаюсь и берусь за ложку. А он неплохо готовит, этого у него не отнимешь.

– Дело твое, но конкретно она наложила на меня оригинальное заклинаньице, если я отойду от девчонки дальше чем на сто метров, у меня остановится сердце. Мило, правда?

Слышится звон посуды. Удивленно смотрю на эльфа, из рук которого падает тарелка.

– Не понял? Это как?

– Да ты не расстраивайся, это мелочи жизни. – И я зачем-то рассказываю ему все, молчу лишь о том, что Рей, по всей видимости, является эльфийской принцессой. Незачем ему это знать. Да и договор у меня – никому не рассказывать.

– Н-да… тебя действительно нельзя оставлять одного.

После этого Аид замолкает до утра и пребывает в глубокой задумчивости. Наевшись и напившись, я ложусь на матрас, накрываюсь пледом и наконец-то засыпаю.